Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Михаил Кубанин об анархистах в махновщине

Из книги Михаила Ильича Кубанина «Махновщина».
Роль анархистов в истории махновщины и велика и мала. Велика — поскольку руководящей партией движения официально были анархисты, и движение само приобрело название по имени своего руководителя, анархиста, мала — поскольку не анархисты вели за собой массы и руководили движением, а восставшие массы вели за собой поклонников стихийности — анархистов, не смогших оказать существенного влияния на движение.
Махновщине сочувствовали не все российские анархисты. Активно принимали в ней участие лишь украинские — так называемая конфедерация анархистских групп Украины «Набат», в которую вошли украинские анархисты-коммунисты, анархисты-синдикалисты и анархо-синдикалисты-коммунисты.
[Читать далее]
Прежде всего нужно остановить свое внимание на екатеринославской группе, поскольку Екатеринославская губ. была основным театром действия махновщины и поскольку из недр Екатеринославской федерации вышел сам руководитель этого движения.
В 1905—1907 годах в России было 3 центра анархизма — Белосток, Одесса и Екатеринослав. В первом кадрами анархистских групп и им сочувствующих служили евреи-ремесленники, во втором — отбросы города, люмпен-пролетариат и в третьем — рабочие-металлисты из окрестных заводов. В 1917 году екатеринославская группа сравнительно с прочими городами России и Украины была очень сильна, издавала свою газету «Голос Анархиста»; в большинстве своем она состояла из безработных, рабочих, служащих и учащихся. Как будто соперничая с РКП, анархисты заняли то же помещение, что и партия, так что двери комитетов обеих организаций помещались друг против друга. В городе было несколько анархистских коммун, захвативших ряд зданий, существовавших за счет захваченных в этих домах съестных припасов. Гостиницы «Франция», «Палас», б. Английский клуб и дом Бабушкина, где помещались три коммуны, были местом, где можно было встретить рядом со старым анархистом уголовных преступников, о которых открыто говорили как о бандитах. Вторых было больше, и они были лицом «коммун». Захваченных припасов было мало. Нужно было промышлять. Налеты совершались не только на буржуазию или интеллигента-середняка, но и на рабочие организации. Так, например, в марте 1918 года были ограблены анархистами продовольственный комитет на 283 тыс. руб., Брянский кооператив рабочих, касса трамвайного товарищества, касса 8-й армии (царской) на 100 тыс., «а мелких и не перечесть», — сообщала газета «Звезда».
Орган РКП «Звезда» и военно-революционный штаб долго и безуспешно требовали очистки организации от уголовных элементов. Но ничто не действовало. Тогда военно-революционный штаб силами Заднепровского отряда Красной гвардии и отрядами еврейских социалистических партий Серпа и Бунда, разоружил, после особенно наглого налета, одну из коммун, называвшую себя анархистами-максималистами.
При наступлении немцев екатеринославские анархисты, подобно анархистам всех прочих городов и сел Украины, создали свой отряд для борьбы с немцами, который, больше грабя, чем воюя, отступал до Таганрога. Этот отряд, как и прочие анархистские и лево-эсэровские отряды, разложился и был распущен. В только что сформировавшуюся 1-ю Донскую Красную армию анархисты, отрицая принцип регулярности для революционной армии, в большинстве войти отказались и распылились. Большинство анархистов Украины эвакуировалось в Саратов и Самару. В Саратов прибыл Махно, бежавший из своего «гордого района». Эсэровское восстание выгнало анархистов из Саратова в Москву и другие города России. В этот период происходит раскол в среде анархистов: часть вливается в РКП, часть все больше и больше приходит к мысли о вооруженной борьбе с советской властью; колеблющиеся предпочитают уехать в украинское подполье. Махно был одним из немногим уехавших на подпольную работу на Украину.
Во время борьбы украинского крестьянства с гетманщиной мы не находим указания, чтобы анархисты, как политическая группа, где-либо принимали активное участие в этой борьбе. Не только в деревнях, но и в городах, даже там, где в 1917 году анархисты были довольно реальной силой, в период борьбы с гетманцами они ни в чем не проявили себя, вернее они отсутствовали. Анархисты в это время были в Москве и занимались критикой советской власти. Они совместно с левыми с.-р. особенно жестоко нападали за «похабный» Брестский мир, за «отказ бороться с мировым империализмом» и т. д. Вместо реального дела борьбы с империализмом там, где масса сама стихийно втягивалась в бой, эти поклонники стихийности предпочитали отсиживаться в московских гостиницах, где было все же спокойнее, чем в фронтовой обстановке, в какой находилось каждое украинское село, каждый украинский город. Из анархистов, вероятно, один лишь Махно уехал в июне—июле месяце на Украину, в родное село, драться с немцами, да и то это было сделано им не столько как анархистом, сколько под влиянием крестьянских настроений. Когда поднятое им движение разрослось, когда создалась небольшая армия, все еще подвергавшаяся угрозе быть уничтоженной немцами, анархисты по-прежнему оставались в Москве, ломали копья за всякого рода принципы. Только после того как создалась довольно крупная сила, и притом германская армия была разложена окончательно, а сама махновщина становилась «вольницей», — появляются у Махно одиночки анархисты; Чалдон, Скорпионов, Чередняк, Юголобов и т. д. Все они были больше анархистами по названию. Чередняк являлся типичным бандитом, Скорпионов перешел к белым, остальные были не лучше. Грабежи, вино, разврат, сифилис — неотъемлемые атрибуты этой первой группы анархистов, прибывших к Махно.
Не разложившееся еще махновское движение, благодаря своей крепкой связи с широкими массами крестьянства, относилось резко отрицательно к анархистам. Это отношение вызывали не только бандиты, прикрывавшиеся анархистским именем, но и все анархисты, бывшие в армии Махно; оснований для этого было достаточно. Так, например, во время заключения первого соглашения с советской властью, когда Махно был назначен комбригом, анархисты использовали этот момент. Анархисты Венгеров, Черняк и Карпенко набрали, как указывал сам Махно, денежных авансов у советской власти и не отчитались. Впрочем, анархист Венгеров захватил деньги также и в Харьковской федерации, где также не отчитался. Подобное отношение к чужим деньгам являлось основным качеством всех анархистов, «активно» содействовавших Махно. Так, например, к Махно приехала вся Ивангородская волостная конфедерация анархистов, заявившая, что она приехала как целая боевая группа, и предлагала использовать ее на ответственных постах. Но в тот же день выяснилось, зачем приехала эта группа: им поручили охранять денежный ящик, который они и сломали, пытаясь ограбить кассу. Случайно оказавшийся свидетель сообщил об этом Махно, который расстрелял двух часовых, сломавших кассу, а остальным перестал доверять. Приехал к Махно также видный анархист Черняк, привез с собой группу анархистов. Вместо культурного воздействия на массы пропагандой, создания крепких анархических ячеек в махновской армии, т. е. вместо проведения разумной политики партии, которая претендовала стать руководительницей массового крестьянского движения, вождем третьей революции, — Черняк предложил организовать... контрразведку, которая, по его мнению, была нужна махновской армии. Состав организованной им контрразведки был чрезвычайно подозрительный. В нее входили: Яков Глагзон (позже один из руководителей анархистов подполья, взорвавший в сентябре 1919 г. МК РКП), Цинципер (в будущем также активный участник взрыва), Левка Задов, он же Зинковский — уголовный преступник с большим уголовным и тюремным стажем, выполнявший все время в махновской армии роль палача, и его брат — Д. Задов, тоже уголовник.
Во время пребывания контрразведки в гор. Мариуполе она прославилась не меньше деникинской. «Когда я пошел в город, — рассказывает в своем показании член штаба Чубенко, — то там только и говорилось о махновской контрразведке. Одни говорили, что их обобрали, другие, что кого-то убили, третьи, что кого-то изнасиловали»...
Даже гуляйпольская группа анархистов в период соглашения Махно с советской властью, т. е. в период революционной борьбы махновщины с белыми в начале 1919 года, вела оппозиционную тактику но отношению к Махно, считая неправильным соглашение с советской властью. Несомненно, что в этот период Махно, отражая настроение крестьянства, не мог рвать с советской властью, что выразилось хотя бы в инциденте с М. Никифоровой. Махно отказал ей дать средства на организацию борьбы с советской властью в Москве и стащил ее с трибуны, когда она выступила против большевиков.
Разрыв анархистов с советской властью оформляется значительно раньше, к концу 1918 г. Анархисты готовятся к вооруженной борьбе с ней; разрыв находит свое выражение в резолюциях 1-й конференции анархистских групп Украины, состоявшейся в Курске в ноябре месяце. Открытый разрыв советской власти с попутчиками революции не мог не привести к оформлению анархистами своих расхождений с РКП. В России в 1918 г. были недовольны политикой советской власти в первую очередь буржуазия — враг пролетарской революции вообще, и люмпен-пролетариат — враг пролетарского порядка. «Люмпен» был против введения революции в определенное русло, против окончания «разрушительного» периода и перехода революции к созидательной работе. Во время первого периода революции люмпен-пролетариат был активным участником ограбления награбленного, понимая его в своем узком профессиональном смысле, а после ограбления буржуазии пытался грабить и пролетариат в лице финансово-мощных организаций (кассы, заводы и т. д.). Но сам «люмпен» политически и физически бессилен был что-либо сделать без активного выступления других социальных групп. Анархисты 1918 г. отображали в большинстве идеологию люмпен-пролетариата, поскольку анархистов-коммунистов, представлявших именно эту группу, было большинство в России. Угнетенная буржуазия была разгромлена и находилась в политическом отношении в худших условиях, чем сам «люмпен». «Люмпен» требовал «абсолютной свободы» не во имя защиты буржуазии, а для продолжения «разрушительного» периода, чтобы продолжить редко выпадающие на его долю в истории медовые месяцы веселого, пьяного, сытого и разгульного житья. Но партия люмпен-пролетариата и люмпен-пролетаризировавшейся во время революции части городской мелкобуржуазной интеллигенции становится активной и опасной с началом крестьянских движений. В середине 1918 года и особенно к концу его вспыхивает ряд крестьянских восстаний на Украине против гетмана. Результаты этой борьбы желают использовать анархисты для борьбы с большевиками. Большевики уже на Украине были, крестьянство, по мнению анархистов, осталось ими недовольно, оно осталось недовольно и гетманщиной и свергло ее, а посему есть почва для «продолжения» революции, есть почва для анархистской революции...
Мелкобуржуазная природа анархиста не могла принять диктатуру пролетариата, хотя сознательно принимала диктатуру отдельных командиров.
...некогда разомкнувшиеся после поражения буржуазной революции кадры анархизма вновь сомкнулись после победы пролетарской революции, но не для защиты и укрепления революции, а для борьбы с ней, тем самым наглядно иллюстрируя свою контрреволюционную сущность.
Борьба с большевиками началась в конце 1918 г. и начале 1919 г., с занятием Украины советскими войсками.
Свержение гетманщины, до известной степени реставрировавшей монархию, восстановило ряд демократических свобод, существовавших на Украине до прихода немцев. Легально издавался и распространялся на Украине орган меньшевиков «Наш Голос», в котором сотрудничали Мартов, Далин, Сан и другие; анархисты издавали в Харькове, Екатеринославе и Елисаветграде свои газеты; левые с.-р. оспаривали в своих органах у большевиков право на совершение Октябрьской революции. Все эти партии созывали свои собрания и критиковали справа и «слева» советскую власть. Особенно шумно и развязно вели себя анархисты, полагавшие, что теперь пришла очередь за их революцией. Надо сказать, что политический шум, производимый анархистами, и их претензии не имели под собой никакой реальной почвы. Даже в мелкобуржуазной Украине во время II Съезда советов, в начале 1918 г., анархисты имели всего лишь 3 мандата, в то время как большевики имели 428, объединенные левые с.-р. (украинские и русские) — 414, украинские с.-д. — 13, с.-р. (русские и украинские) — 4 и беспартийные — 82.
Следовательно, никаких реальных предпосылок к утверждению о большом влиянии на массы у анархистов не было…
Анархисты ставят вопрос о конкретной возможности приложить свои теории к крестьянскому движению...
В резолюции о Красной армии указывается, что «единственной и реальной в случае необходимости защитницей социальной революции съезд считает партизанскую повстанческую армию». Но резолюция не упоминает Махно. Причина: союз Махно с советской властью. Анархисты в это время еще находятся в поисках другого стихийного массового движения и готовы возглавить любое массовое движение против советской власти. Махновское движение хотя и являлось массовым, но объективно было не против, а за советскую власть, поэтому-то оно не удовлетворяло анархистов. Вот почему, когда вспыхнул григорьевский мятеж, то отношение к нему анархистов было вначале безусловно не враждебное. Анархисты сохраняли дружественный нейтралитет. Руководители елисаветградской группы анархистов отговаривали молодых анархистов выступать против Григорьева с оружием в руках, мотивируя необходимость помочь стихийному движению против советской власти. И только после того как григорьевцы стали расстреливать анархистов, отношение к ним анархистов резко изменилось. Отношение анархистов к григорьевцам можем узнать по ответу, посланному елисаветградской группой анархистов гуляйпольской в ответ на запрос гуляйпольцев о характере григорьевского восстания.
«...безусловно установлено погромное настроение, так как на Чечелевке и Кайдаках зарегистрировано 35 убийств исключительно евреев.
В большинстве своем идущая за Григорьевым масса крестьяне, недовольные комиссародержавием и чрезвычайками. Все бы это было ничего, если бы это движение не возглавлялось старым полковником, а ныне атаманом Григорьевым». Значит, погромы, убийства представителей пролетариата «было ничего». В то время как рабочие профсоюзы добровольно мобилизовали 10% своих членов на борьбу с Григорьевым, анархисты сочувствовали григорьевщине, хотя ее и побаивались. Первое время григорьевцы анархистов не трогали, и анархисты не выступали против Григорьева и спасали себя званием анархиста. Но елисаветградская группа анархистов состояла из евреев, и они боялись, чтобы и им не влетело, как евреям. «Не знаем, что день грядущий нам готовит. Возможно, что перебьют, как жидов», — меланхолически повествуют далее авторы письма...
Как видим, не по вине анархистов им не удалось стать во главе первого погромного движения против советской власти. Второй мятеж Махно, происшедший в июне месяце того же года, шел уже под анархическим флагом.
Восстание Григорьева лишь ускорило момент разрыва Махно с советской властью, и в этом разрыве анархисты играли не последнюю роль. Злым гением Махно являлся анархист Аршинов, за время долгого сиденья в Бутырках воспитавший Махно, как анархиста, и всегда настаивавший на необходимости разрыва с советской властью. После разрыва с советской властью отдельные видные анархисты выступили с обвинениями против нее. Барон писал статьи в Одессе, Волин — в Елисаветграде, Алый-Суховольский — в Екатеринославе и Киеве в местных анархических газетах. Разрыв с советской властью давал надежду анархистам овладеть махновским движением и направить его по пути «социального творчества третьей революции».
После разрыва с советской властью в средних числах августа, к Махно прибыли Волин и Готман И. («Эмигрант»). До них уже с конца 1918 г. к Махно стекались одиночками и группами анархисты. В начале 1919 г. к нему приехал Аршинов... За Волиным прибыла еще группа анархистов. Движение приобрело свою политическую голову. Волин должен был «теоретически обосновать» движение...
Наконец-то анархисты дорвались до «массового» антисоветского движения и взяли на себя политическое руководство. Так встретилась «теория» и «практика» махновщины. Председателем РВС махновской армии избирается Волин, командующим — Махно. Создается культурно-просветительный отдел во главе с Аршиновым. Культпросвет был политотделом махновской армии.
Насколько было сильно влияние анархистов на Махно и махновскую армию? «Отношение самого Махно к РВС было отчасти игнорирующим», — пишет Волин в своих показаниях следователю реввоентрибунала XIV армии. Но Волин смягчает факты: Махно и командный состав совершенно игнорировали РВС. О ничтожном влиянии анархистов на махновщину дает показание коммунист Дыбец, комиссар одного из железнодорожных участков, захваченный в плен махновцами... «Волин, будучи идейным анархистом, на Махно особенного влияния не имел. Последний был целиком в распоряжении своего штаба, с которым только и считался. Удерживание Волина как заложника также не достигает цели, так как заложники не могут остановить того или иного решения Махно. Гораздо ценнее, как заложник, был бы один из его командиров отрядов, хотя бы самого незначительного. С последним Махно гораздо более считается».
Несмотря на незначительное влияние, которое оказывали анархисты на махновщину, они продолжали работать и выступать от ее имени. Махновщина, полагали они, должна была быть орудием выполнения анархической революции, и эта задача будет в конце концов выполнена махновцами.
Следующим этапом в развитии «Набата» была постановка вопроса о непосредственной борьбе за «третью революцию», декларированная Волиным на александровском съезде советов местностей, отбитых у Деникина, в октябре 1919 года. В это время махновщина находилась в своем зените. Деникин захватил Украину и двигался к Москве, а в тылу у него Махно отвоевал значительную территорию в несколько уездов и создавал сбое «безвластное общество». Армия его насчитывала до 50 тысяч организованных повстанцев. Все крестьянское население видело в нем освободителя от белого гнета и боготворило его. Все это кружило голову и ему и анархистам. Махно ими выставлялся как человек, призванный судьбою совершить третью революцию. Они не понимали, что махновщина, яркое выражение антипомещичьих настроений, сильна в своей борьбе с остатками крепостничества, но окажется слабой в борьбе с пролетариатом. Третья революция была теоретически прокламирована 1-й конференцией «Набата», и казалось, что предсказанная конференцией третья революция началась...
Типичную для мелкого буржуа борьбу с угнетающим его капитализмом и остатками крепостничества, воплощавшуюся в борьбе против Деникина, и борьбу против продразверстки, против военного коммунизма, выразившуюся в борьбе с советской властью, «набатовцы» принимали за борьбу за социализм. Преклоняясь перед всяким массовым движением только потому, что оно массовое, они признавали революционными и явно петлюровско-белогвардейские восстания, как, например, борьбу с соввластью атамана Зеленого, основательно истреблявшего евреев, представителей советской власти и красноармейцев тоже в «своем» районе, Триполье, Киевской губ. «Украина дала революционное повстанчество, махновщину и зеленовщину».
А в своей «Истории махновского движения» Аршинов договорился до того, что «лишь в таких движениях, как бунт Разина или революционное повстанчество наших дней, народ бывал хозяином». Вновь заговорил бакунизм на той почве, где он может выступить — в аграрно отсталых странах, подвергающихся процессу быстрой капитализации и дифференциации крестьянства,— как протест против процесса закрепощения капитализмом мелкой буржуазии. Но бакунизму суждено было себя дискредитировать на Украине, как дискредитировал он себя на Западе.
Почти ровно через год после александровского съезда, когда разгоревшаяся классовая борьба в деревне принесла свои плоды — политический раскол в деревне и падение влияния махновщины до минимума, — оформляется раскол и в рядах «Набата». На 3-й конференции конфедерации «Набат» 3—8 сентября 1920 г. в резолюции о повстанчестве и махновщине им дается иная оценка, чем год тому назад.
«В силу целого ряда условий современное крестьянское повстанчество ограничивается задачами разрушительного характера, не имея вполне усвоенных идей в области новых форм общежития. За редким исключением, когда повстанческие отряды, с бандитами и белогвардейцами во главе, имеют явно реакционный отпечаток, повстанчество в большинстве своем состоит из смутно революционной, несознательной крестьянской массы, часто поддающейся на удочку дельцов из петлюровского лагеря. Конференция считает нужным подчеркнуть, что крестьянские восстания последнего времени не революция, а бунт, и никаких изменений в общественных формах они не несут».
«Конференция находит, что происходящие восстания ни в коем случае нельзя считать началом третьей социальной революции, и предостерегает товарищей от ошибочной ставки на бунты».
«Набат» этой резолюцией отмежевывается от махновщины и повстанчества. Но уже поздно. Весь 1919 и значительную часть 1920 года анархисты в ней участвовали, ее политически возглавляли и видели в ней носительницу анархических идей. Что они задним числом поумнели и отреклись от махновской армии, являлось плодом ее упавшего значения и явно обнаружившегося в 1920 г. даже для анархистов ее контрреволюционного характера.
«Что же касается так называемой революционно-повстанческой армии Украины, то относительно ее приходится отметить, что ее ошибочно называют анархической. Вообще анархическая коммуна не может быть добыта усилиями ни героев-одиночек, ни специально военной силой, даже если бы она целиком состояла из анархистов, да и не из анархистов состоит махновская армия. В подавляющей своей части это сдавшиеся в плен красноармейцы и средние деревенские повстанцы-добровольцы. Два года борьбы против разных властей под руководством анархиста Махно выработали внутри армии некоторое ядро, которое усвоило лозунги безвластия и вольного советского строя. Это ядро составляет тип промежуточный между обычным бунтарем, инстинктивным искателем справедливости, и сознательным революционером-профессионалом. Работая в согласии с анархистскими организациями, это ядро могло бы стать одним из активных отрядов пропаганды анархистских идей. Этому мешает, однако, то обстоятельство, что стоящий во главе махновщины «батько» Махно, обладающий многими ценными для революционера качествами, принадлежит, к сожалению, к тому типу людей, которые личные свои капризы не всегда умеют подчинять интересам дела. Отсутствие согласованности действий руководителей махновского движения с общим ходом анархического движения вредно отражается на характере махновщины».
«Набатовцы» проглядели совершившееся расслоение украинской деревни и взваливают вину на Махно и на «несогласованность руководителей». Несогласованность была и выражалась в том, что гак называемых «идейных» анархистов фактические руководители махновщины игнорировали. Но не все набатовцы пришли к отрицательной оценке махновщины. Резолюция о махновщине не была принята по анархистской традиции «единогласно». «Некоторые участники конференции не были согласны с отдельными местами печатаемой резолюции», — прибавлено в виде примечания к резолюции о повстанчестве и махновщине. «Единый анархизм» раскололся. Аршинов и Волин остались верны махновщине, Барон, Марк Мрачный и другие анархо-синдикалисты, наоборот, ушли от нее. Резолюция 3-й конференции отображала настроение уходящей от махновщины синдикалистской части «Набата». Отношение к махновщине той части анархистов, которая оставалась в РПА, было прежнее, оно выражено в статье Аршинова, помещенной в «Набате» уже в дискуссионном порядке.
«...Махновщина... представляет собою два явления: первое более широкое — это сдвиг больших рабоче-крестьянских масс в сторону общих лозунгов анархизма. Второе — боевая организация махновцев, их армия. При этом армия, благодаря концентрации в ней почти всех организаторских сил, является руководителем всего движения в целом...»
Это были последние схватки в среде «Набата».
Большинство «Набата», его анархо-синдикалистская часть, переоценивало свои ценности. «Нужно еще и еще раз напомнить товарищам, что было бы непростительной ошибкой ставить какую-либо ставку на повстанчество. Ибо, во-первых, далеко еще не достаточно знать, против чего мы боремся. Гораздо важнее осознать, за что мы боремся. Во-вторых, — а это существенное, — повстанчество, даже наиболее революционное, даже если оно идет под черным флагом безвластия, все же неспособно само, без широкого участия безвластных и противогосударственных организаций, рабочих города и деревни, творить великое дело социальной революции».
Не от хорошего житья пришлось анархо-синдикалистам отказаться от махновщины. Причина ясна: «Каждый мыслящий анархист, каждый сознательный революционер должен будет признать, что без... производственных организаций, не имея в своем тылу целой сети коммун, враждебно настроенных против власти и капитала (частного и государственного), повстанчество обречено на неминуемую гибель или оно может принять самую уродливую форму...»
Для нас ценно констатирование одним из видных руководителей «Набата» того факта, что никаких «производственных» организаций, т. е. никаких широких социальных слоев, к концу 1920 г. за махновщиной не стояло. Анархо-синдикалисты понимали это и бежали с тонущего корабля махновщины. Представителям же деклассированных элементов чужда вообще мысль о необходимости социальной опоры для движения, — они остаются продолжать борьбу. В конце 1920 года во время действия мирного соглашения между советским правительством Украины и «революционно-повстанческой армией Украины (махновцев)», анархисты получают полную свободу агитации и пропаганды как устно, так и печатно, без призыва к насильственному свержению советской власти, подчиняясь военной цензуре. Получают они свободу участия в выборах в советы и участие в подготовке созыва V Всеукраинского съезда советов. РПА входит в состав вооруженных сил республики, как партизанская, подчиняясь в оперативном отношении высшему командованию Красной армии, сохраняя свои порядки и не проводя основ Красной армии.
Не войной, так соглашением пытается анархический федерализм добыть себе существование. Но анархический федерализм неосуществим при диктатуре пролетариата так же, как и в эпоху капитализма.
Во время разрыва Махно с советской властью ЧК арестовывает махновскую делегацию — Попова, Буданова и Хохотву — и пересылает их в Москву, где они и были расстреляны. Москва с махновщиной не шутила и с нею не возилась. «Набат» был ликвидирован органами ЧК. 11 «набатовцев», попавшие на скамью подсудимых, после двухнедельной отсидки были постановлением Президиума ЦИК Украины высланы за границу. Быстрым темпом идет развал махновщины. От нее отошел бедняк и середняк и даже наиболее сознательная часть анархистов. Кроме небольшой группки анархистов, связавших свою судьбу с судьбой Махно и бежавших с ним за границу, в стране остался едва ли десяток-другой анархистов. Махновщина дискредитировала не только себя, но и «набатовцев» и анархизм в России вообще.

Tags: Анархисты, Гражданская война, Махно, Махновцы, Украина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments