Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Г. Н. Караев о разгроме Юденича. Часть II

Из книги Георгия Николаевича Караева «Разгром Юденича».

Близкое занятие Красного Петрограда не вызывало в белом лагере никаких сомнений. Белоэмигрантские листки и радиостанции капиталистических стран оповещали всех «о беспримерных победах», одержанных войсками Юденича. Журналы помещали его портреты. Вокруг похода белого генерала развернулась бешеная спекуляция.
«На обоих берегах Финского залива зашевелились ждавшие случая спекулянты, — писал в своих воспоминаниях В. Горн, бывший член белого северо-западного правительства, — глядя на них, заволновались и обыватели. Люди, никогда не занимавшиеся торговлей, бросились скупать разные товары, могущие понадобиться в Петрограде, перепродавали их во вторые и третьи руки. Спекуляция взвинтила цены в несколько раз против нормальных. Из Гельсингфорса и Ревеля эта лихорадка перекинулась в Копенгаген.
[Читать далее]
К правительству приставали со всех сторон разные агенты, посредники и просто «доброжелатели», наперебой предлагавшие разные проекты, комбинации и просто продукты. Наиболее бесцеремонные, получив отказ, лезли в обход к генералу Юденичу, стараясь «непосредственно с ним» заключить договор, поставку и т. д.».
Меньше всех сомневался в предстоящем вступлении в Красный Питер генерал Юденич. Переехав со своим штабом в Детское Село, он отдал приказ о занятии на следующий день — 21 октября — Пулковской возвышенности. Одновременно он обратился к защитникам города с воззванием, которое начиналось лицемерными словами:
«Граждане города Петрограда, и вы, заблудившиеся люди, обманутые насильниками-комиссарами, солдаты и матросы Красной Армии!
Пушки Северо-западной армии гремят под Петроградом... Сопротивление бесполезно...»
Дальше в этом же воззвании сообщалось: «демократия Америки и Англии прислала для вас муку, консервированное молоко, крупу и мясо. Финляндия заготовляет молочные продукты, скот и дрова, то же делает и Эстония... Корабли, нагруженные съестными припасами, стоят во всех портах Балтийского моря, поезда наготове идти к вам и спасать вас от голодной смерти...»
В конце, однако, указывалось:
«При проходе войск Северо-западного фронта все красноармейцы и матросские части должны вынести и сложить все имеющееся у них оружие, сами же построиться в версте от сложенного оружия и выслать вперед переговорщиков с белыми флагами. Все окна и двери в домах должны быть заперты. При этих условиях не будет лишних жертв...»
Так выглядела оккупация Красного Петрограда, как ее представлял себе белый генерал.
Уверенность в неминуемой сдаче города белым войскам у Юденича была настолько велика, что в день отдачи им приказа о занятии Пулкова, 20 октября, белая радиосводка уже поторопилась сообщить:
«Камышинском направлении наше наступление успешно развивается. После упорных боев наши части вышли на линию Перковарка, Прудки, Широков Собачий, Дубовка... Захвачено много пленных и оружия. На Донском фронте наше наступление на Таловую и Бобров развивается успешно. Районе Воронежа и Орла упорные бои. Наступление Красных на Новосиль отбито. В Брянском направлении нами захвачена ст. Брасово. Здесь нами взято до 1 000 пленных. Киевском районе красные отброшены за р. Ирпень. В Жмеринском направлении наши наступающие части заняли город Брацлав. По последним сведениям войсками генерала Юденича заняты Петроград и Кронштадт. № 284» (Фонды Ленинградского АОР, ф. 1000, св. 31, д. 756).
Это радио было сейчас же подхвачено редакциями буржуазных газет, которые на видных местах своих утренних выпусков поместили сообщения о вступлении белых в Красный Питер.
В борьбе с белыми танками погиб командир роты курсантов т. Парганен. Он происходил из местных бедняков. Накануне боя он ворвался во главе своей роты в родную деревушку и повидался с сестрой и стариком отцом, которые там проживали. К вечеру, под натиском противника, пришлось отступить. Кулаки сообщили белым о том, что в деревне находится отец красного командира. Когда в дом старика явились солдаты для его ареста, оказалось, что он успел скрыться. Рассвирепевшие белогвардейцы схватили тогда его дочь и тут же, на глазах у соседей, расстреляли ее. На следующее утро враг вынужден был отступить, но т. Парганен не пришлось вновь увидеть свою деревню: атакуя со связкой ручных гранат белые танки, он пал смертью героя.
Свое 16-дневное хозяйничанье белогвардейцы ознаменовали рядом насилий и убийств как в самой Луге, так и в окружающих город деревнях.
На ст. Плюса был схвачен коммунист т. Савельев. После долгих издевательств он был повешен; там же местная учительница была арестована за выраженное ею сочувствие советской власти, — она была изнасилована и затем повешена.
В д. Сабицы был арестован по доносу кулаков старик-крестьянин 63 лет т. Сергеев за то, что его сын, коммунист, находился в рядах Красной Армии. На следующий после ареста день т. Сергеев был заколот штыками.
На ст. Струги Белые была схвачена юная комсомолка Нина Богданова. Ей было всего 17 лет, но она бесстрашно заявила схватившим ее белогвардейцам: «Я не позволю вам, палачи и обманщики народа, надругаться надо мной. Лучше повесьте меня. Одной коммунисткой будет меньше на свете, но идеи коммунизма вы не убьете». По распоряжению офицера Нина Богданова была тут же повешена.
B Бельско-Сяберской волости была арестована крестьянка Агафья Архипова по обвинению в передаче сведений нашим разведчикам. Она была изнасилована, заперта в пустой сарай и сожжена.
Всех фактов зверских расправ над местным населением нет возможности привести. В самой Луге расстрелы производились на артиллерийском полигоне. После отступления белых там были найдены тела погибших от их руки товарищей, частью брошенные в канавы, частью неряшливо зарытые в землю на месте расстрела...
«Хозяйничали» белогвардейцы в Гатчине 15 дней. И здесь, как и в других пунктах, трудящееся население пережило в эти дни весь кошмар жестокого белого террора. Арестам и расстрелу подвергались все, кто только так или иначе выражал сочувствие советской власти.
При вступлении белых в город в нем были захвачены в плен курсанты местных пехотных курсов. Эти товарищи, в количестве 31 человека, категорически отказались перейти на службу к белым. Все они были за это расстреляны по личному распоряжению ген. Юденича. Из местного населения были арестованы и расстреляны тт. Павлюк Вл., Гуляев, Гвоздь, Хиндиванец, Керберг, два брата Плоом, Кокорев, Глухарев, Гольдберг и многие другие.
Оставление Гатчины белогвардейцами носило неорганизованный характер. Сами министры северо-западного правительства и уже назначенный Юденичем генерал-губернатор Петрограда Глазенап рисковали быть захваченными нашими частями. «Поезд мчался с потушенными огнями, генералы отчаянно нервничали, сидя с револьверами в руках...» — рассказывал впоследствии в своих мемуарах ехавший с ними бывший «член северо-западного правительства» Горн...
Видя необходимость отступления, ген. Юденич бросил управление Северо-западной армией и уехал в Нарву. Тут он получил от Колчака ответ на свою телеграмму от 27 октября, в котором говорилось:
«Продолжаю считать желательным привлечение финляндских войск к операции против Петрограда. Уполномочиваю Сазонова на переговоры в этом смысле с финляндским правительством. Готов вступить в прямые сношения с финляндским правительством, аккредитовать при нем посланника и ничем не нарушать фактической независимости Финляндии. Согласен на заключение соответствующего военного соглашения о сотрудничестве русских и финляндских войск, а также дать обязательство, что военные расходы, связанные с совместными операциями, будут впоследствии оплачены российской казной. Дальше этого не считаю возможным идти и не могу согласиться на объявление «независимости Финляндии».
Этот ответ означал для Юденича потерю всякой надежды добиться открытого военного вмешательства Финляндии и полное крушение всех его планов. По словам очевидцев, растерянность белого генерала была такова, что он ни на что не мог решиться и совершенно не знал, что дальше предпринять. Дело дошло до того, что начальники белых дивизий ездили к нему в Нарву за инструкциями и, ничего не добившись, организовывали отступление своих частей кто как умел.
Растерянности белого генерала немало способствовал и тот полный разгром, который постиг в эти дни его «пятую колонну» — ту тайную предательскую белую агентуру, которая орудовала в нашем тылу и шпионажем и диверсиями помогала врагу. 2 ноября был задержан на ст. Преображенская (ныне Толмачево) один из курьеров Юденича, шпион Сапожников, а 4 ноября другой курьер, некий Шидловский, везшие секретные сведения о наших частях. На допросе Шидловский выдал Берга, а тот назвал других заговорщиков, что позволило Петроградской чрезвычайной комиссии ликвидировать предательскую организацию.
Во время пребывания белых в Волосове на станции стоял поездной состав комендантского управления белых. Туда приводили и привозили арестованных из занятых белогвардейцами деревень. Многих из этих арестованных белые повесили. Делали это на старых осинах, растущих против здания станции по другую сторону железнодорожных путей. Всего было повешено 36 человек. Когда наши бойцы ворвались на станцию, несколько повешенных продолжало еще висеть на деревьях, наглядно свидетельствуя о том жестоком терроре, который тут царил во время белогвардейской оккупации...
Никакого иного чувства, кроме ненависти и злобы, не пробудили белогвардейцы среди широких трудящихся масс населения занятых ими местностей. Повсеместно крестьяне встречали наших бойцов как освободителей от невыносимого полицейского белого режима. Не было деревни, где после ухода врага не было бы расстрелянных за сочувствие советской власти товарищей, где белогвардейцы не производили бы порок, не уводили заложников или не угоняли под видом реквизиции лошадей и скот. При отступлении белой Северо-западной армии никто не встал на ее защиту. Только недолго похозяйничавшие в своих имениях помещики да купцы и скомпрометировавшие себя доносами попы и кулаки бежали с белогвардейцами, спасаясь от народного гнева.
Интересный в этом отношении документ был найден нашими бойцами в д. Гостилицы. Это было «прошение», в котором крестьяне писали: «Мы, крестьяне села Гостилицы, берем на поруки семьи коммунистов в том, что вреда мы от них никакого не видели и в чем подписываемся…»
Так, даже в условиях жестокого белого террора, коммунары и их семьи находили себе опору в широких массах народных. Пример крестьян д. Гостилицы не единичен. Подобных случаев было много и в других деревнях.
...
По д. Лялицы белые стали бить химическими снарядами, вызывавшими случаи отравления как наших бойцов, так и местного населения.
Тогда крестьянин д. Лялицы т. Матвеев Ф. Н. сам предложил в проводники своего сына, чтобы ночью обойти врага.
...
Пленных оказалось так много, что не хватало конвоиров, чтобы отводить их в штаб. Тогда стали их отправлять без конвоиров, отбирая только оружие и давая затем направление, куда являться. Большое количество пленных в этом бою свидетельствовало о разложении армии Юденича...
Под непрекращающимися ударами наших частей белая Северо-западная армия Юденича не выдержала и стала быстро разлагаться. «Армия разбегается, дела неважные, положение печальное», — писал в середине декабря в найденном при нем письме один из белогвардейцев, захваченный нашими бойцами в плен. «Настроение большинства солдат — воевать не желают, мир во что бы то ни стало. Офицеры, не надеясь на солдат, несут ночные дежурства», — отмечалось в другом.
Разложение охватывало белый фронт и тыл, солдат и офицеров.
«Злоупотребления, хищения царили всюду, начиная с высоких центральных управлений и штабов, кончая ротными штабами и мастерскими»,— писал впоследствии в своих воспоминаниях видный белогвардеец Гроссен, — «спекуляция расцветала пышным цветом. В ней принимали участие все темные элементы, независимо от чинов и званий».
С конца ноября начало быстро возрастать количество белых перебежчиков. В декабре переходы к нам белых солдат стали принимать массовый характер. Так, например, только на фронте 7-й армии в наши части перешло с 5 по 22 декабря свыше 1 000 человек. Не менее было и на фронте 15-й армии. Белые команды являлись большей частью с оружием. Бывали случаи переходов целых белых подразделений, иногда во главе с офицерами. Вот как рассказывает об этом один из очевидцев:
«Ночью разведка донесла, что от окопов белых слышно движение. Наши сразу же залегли в цепь: Пулеметы в полной готовности. Шорох от шагов приблизился. Подпустили белых вплотную. Спрашиваем: «Кто идет?» — «Белые». — «Зачем идете?» — «Сдаваться». — «Идите, — говорим, — по одному». Выходит первый и спрашивает:
«Где ваш командир?» Вышел наш командир роты. Белый офицер, значит, представляется: «Командир 6-й роты 2-го Вятского полка». Сдал наган. Потом по одному стали сдавать винтовки солдаты. Всего тогда перешло 52 человека».
13 января дело дошло до того, что красноармейцы стали жечь по ночам костры, чтобы указывать ими дорогу белым солдатам. Это была агония белой армии. О размерах переходов на нашу сторону можно судить по тому, что за один только месяц, с 3 января до 2 февраля, количество перебежчиков достигло 7 640 человек.
Эстонский генерал Тенисон, командир 1-й белоэстонской дивизии, так охарактеризовал в эти дни состояние белогвардейцев: «Северо-западной армии уже нет, есть людская пыль».
28 ноября, уступая растущему в армии недовольству, ген. Юденич передал командование Северо-западной армией генералу Глазенапу, а сам переехал в Ревель. В день своего отъезда он телеграфировал эстонскому командованию:
«Красные заняли Монастырек, сильно напирают с юга. Если до вечера не будет разрешен переход на левый берег Наровы, катастрофа неизбежна. Большая часть армии рассеется, и фронт Нарвы будет открыт. Еще раз прошу немедленного разрешения перехода армии на эстонскую территорию. Армия поступит под ваше командование. Непосредственное командование армией я сдал другому лицу».
Тем не менее Юденич и после своего отъезда в Ревель прилагал старания к тому, чтобы предотвратить полный распад Северо-западной армии. Так, 3 декабря он обратился к эстонскому правительству с заявлением, в котором выдвигал требование, чтобы солдаты Северо-западной армии рассматривались как «резервные войска» и в дальнейшем могли получить разрешение выехать на русскую территорию и чтобы все оружие и снаряжение армии было ей возвращено и оставалось неприкосновенным. В конце этого заявления он просил о выделении определенного района на территории Эстонии для расквартирования армии.
На это заявление ген. Юденича белое эстонское правительство ответило категорическим отказом. Более того, правительство белой Эстонии настояло на ликвидации Северо-западного «правительства», потребовав прекращения его существования на своей территории.
Причины этому следует искать, конечно, не в возникших внезапно симпатиях к Советской республике, а в одержанных Красной Армией к этому времени победах...
После блестящих побед под Орлом, Воронежем и Касторной освобождались от белой оккупации Украина и Донбасс, знаменуя крушение «московских» планов генерала Деникина и неся южной контрреволюции полный разгром.
На востоке ширилось партизанское движение против «верховного правителя» и шло полным ходом разложение белых армий Колчака, которое закончилось в дальнейшем арестом и расстрелом белого адмирала.
На севере мобилизованные в белые войска крестьяне не желали сражаться против Красной Армии и переходили на нашу сторону. Предпринятое в дальнейшем наступление частей 6-й армии закончилось, как известно, бегством белого северного «правительства» во главе с Чайковским и Миллером и освобождением Архангельска и Мурманска от ужасов белогвардейского «хозяйничанья».
Эти победы нашей славной Красной Армии были убедительней всяких переговоров. Под давлением этих побед и видя у своей границы агонию белой Северо-западной армии Юденича, Эстония преодолела нажим Англии и Франции и возобновила, вопреки их указаниям, переговоры о мире с нами.
22 декабря ген. Юденич был вынужден отдать приказ о полной ликвидации белой Северо-западной армии. К этому времени «армия», как таковая, уже не существовала. На узком пространстве на правом берегу р. Наровы сгрудилось несколько тысяч офицеров и махровых контрреволюционеров, которые были вскоре переправлены на эстонскую территорию и разоружены.
Таков был бесславный конец белой армии, понесшей полный разгром и выброшенной за пределы нашей советской земли.
Сам Юденич, переведя крупные суммы на свой текущий счет в английский банк, пытался уехать из Эстонии, но был арестован своими бывшими подчиненными и был вынужден сдать все оставшиеся у него наличные деньги. После этого, при содействии английской военной миссии, ему было выдано разрешение на выезд за границу.
Tags: Белые, Белый террор, Гражданская война, Интервенция, Красные, Юденич
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments