Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

В. О. Дембо о Бессарабии. Часть I

Из книги Владимира Осиповича Дембо «Никогда не забыть! Кровавая летопись Бессарабии».

В период политического расцвета Австрии у европейских дипломатов сложилась поговорка, гласившая:
— Пусть другие государства завоевывают себе земли оружием, — ты же, счастливая Австрия, умножай свои владения посредством браков.
Но этот австрийский рецепт добывания земель слишком благороден для Румынии. Она предпочитает умножать своп владения не оружием в открытом бою и не браками, а предательством, шантажом, двурушничеством, подкупами и насилием. Изменяя всем и каждому, не изменяя только своему принципу мародерства на всех полях сражений, помещичья Румыния ухитрилась за десяток бурных для Балкан и для Европы лет почти утроить свои владения.
В 1912 году Румыния занимала площадь в 137.000 квадратных километров и насчитывала 7.240.000 человек населения. В 1920 г., по официальным данным румынской статистики, она занимает уже 310.000 квадратных километров и насчитывает 17.393.000 жителей.
Один из самых лакомых кусков, прихваченных Румынией под шум мировой встряски, — это Бессарабия — счастливый природными дарами, обильный край, с населением в 3 миллиона человек, трижды несчастный в своей политической судьбе, обрекшей его на кошмар румынской оккупации...
Как водится, самые разбойничьи свои проделки Румыния, по исконной буржуазной привычке, расцвечивает самыми высокопарными и чувствительными словечками о гуманности, о самоопределении народностей, о правах угнетенных и так далее.
Но от этих пустых, лживых фраз до настоящей правды бесконечно далеко...
[Читать далее]
Сначала — несколько хронологических дат, связанных с различными моментами истории, такой сложной с виду и, вместе с тем, такой грубо-откровенной истории захвата Бессарабии помещичьей Румынией.
На происходившем в Кишиневе 20—27 октября 1917 г. первом съезде военных молдаван (в те самые дни, когда российский пролетариат брал в свои руки власть в центре страны) была провозглашена автономия Бессарабии. Было постановлено для подготовки и проведения в жизнь этой автономии создать «Краевой Совет Бессарабии» — по-молдавски «Сфатул-Цэрий».
Спустя несколько дней, организационное бюро «Сфатул-Цэрий» официально заявило, что «Сфатул-Цэрий», признавая основной принцип устройства России, как федеративной демократической республики, конструируется из представителей демократии на началах национально-пропорционального представительства»...
2 декабря «Сфатул-Цэрий» оглашает декларацию, заканчивающуюся так: «И только тогда мы спасем наш край и удержим от гибели нашу общую родину, Великую Российскую Федеративную Демократическую Республику».
29 декабря из «Сфатул-Цэрий» уходят все члены его социалисты — всех партий. Причина ухода — протест против закулисных переговоров главарей «Сфатул-Цэрий» относительно ввода румынских войск в Бессарабию якобы «для водворения порядка». Главари «Сфатул-Цэрий» заметают следы и отрицают, будто ими ведутся переговоры.
6 января 1918 года отряд румын-трансильванцев, идущих эшелоном со стороны Киева (очевидно, по сговору с петлюровско-винниченковской Центральной Радой) пытается врасплох захватить Кишинев. Попытка отбита, нападавшие захвачены в плен.
7 и 8 января румынские регулярные части наступают на Кишинев со стороны Унген. В упорных боях румыны отбиты и бегут.
В отпоре и первому, и второму натиску румын самое деятельное участие, притом по собственной инициативе, принимают молдавские национальные части (гусарский полк и др.) и молдавские крестьяне.
12 января 1918 г. к Кишиневу приближаются значительные силы регулярной румынской армии. Кишинев занят.
24 января «Сфатул-Цэрий» провозглашает независимость «Молдавской Народной Республики».
27 марта 1918 г. «Сфатул-Цэрий» провозглашает объединение Бессарабии с «родной но крови» «матерью-Румынией» на началах автономии.
26 ноября 1918 г. «Сфатул-Цэрий» отказывается от этой автономии, присоединяясь к «Румынии-матери» без всяких условий.
В своих притязаниях на Бессарабию правительство румынских помещиков ссылается, разумеется, не на все эти даты, а только на некоторые. Оно особенно дорожит 24 января, 27 марта и 26 ноября 1918 г.
И еще — датой 28 октября 1920 г., когда в Париже совет послов держав Согласия утвердил «акт» присоединения Бессарабии к Румынии.
Но зато румыны упорно забывают о 9 марта 1918 г., когда их председатель совета министров и министр иностранных дел Авереску подписал в Яссах договор с представителем России Раковским, коим обязался в двухмесячный срок убрать из Бессарабии оккупационные войска и не вмешиваться во внутреннюю политическую жизнь Бессарабии...
Каковы мотивы претензий румынских помещиков на Бессарабию?
Эти мотивы румынские политики и дипломаты, разумеется, в разное время излагают по-разному — применительно к обстоятельствам и к тому, с кем в каждый данный момент идет разговор. Но можно, конечно, выделить из этих мотивов наиболее характерное.
В радиотелеграмме румынского правительства Народному Комиссару по иностранным делам РСФСР Чичерину от 10 ноября 1920 г., председатель румынского совета министров генерал Авереску и министр иностранных дел Таке-Ионеску заявляют, что не может быть и речи об «аннексии» Бессарабии, поскольку эта провинция является «столь же румынской, как и остальная часть королевства, — провинцией, отделенной произвольным актом в 1812 году от Румынии, к которой она опять присоединилась по желанию, выраженному ее представителями».
Тот же румынский министр иностранных дел Таке-Ионеску говорит в ноте, адресованной т. Чичерину 18 ноября 1921 г.: «То, что вы называете Бессарабией, т. е. Румынией между Прутом и Днестром, составляет абсолютно нераздельную часть королевства Румынии и не представляет никакой разницы с остальной частью королевства. Бессарабия, образовав из себя независимую страну, соединилась с Румынией, что не допускает никаких обсуждений с чьей бы то ни было стороны. Суверенное право Румынии (на Бессарабию) не создано лишь благодаря соглашению, заключенному в Париже 27 октября 1920 г. между Румынией, Британской Империей. Францией, Италией и Японией, а явилось в результате совершенного представителями Бессарабии акта присоединения, который и является решающим».
Таким образом, румынами выдвигаются два мотива: 1) мотив исторический — Бессарабия, мол, уже прежде принадлежала Румынии и была у нее отнята, и 2) мотив «самоопределения»: Бессарабия-де сама высказалась за соединение с Румынией. К этому в литературных и политических выступлениях присоединяется обыкновенно и третий мотив: этнографический — Бессарабия населена, главным образом, румынами.
Разобравшись в этих мотивах, мы увидим, что каждый из них порознь и все вместе решительно ни на чем не основаны. Все они — подтасовка фактов и наглая выдумка, ничуть не больше.
Мотив исторический.
Начать с того, что Бессарабия никогда не была отторгаема от Румынии. По крайней мере, в 1812 году, на который ссылается генерал Авереску, она не только не была отторгнута, но и не могла быть отторгнута от Румынии, ибо и самой Румынии тогда еще не существовало. Были тогда, кроме Бессарабии, княжества Молдавия и Валахия. Часть Бессарабии входила в состав Молдавии. Оба эти княжества, так же как и Бессарабия, находились под турецким владычеством.
По Бухарестскому мирному договору 1812 года Бессарабия была изъята из-под турецкого владычества и подпала под власть России, а Молдавия и Валахия остались под властью Турции. И только в 1859 году Молдавия и Валахия, соединившись, освободились из-под власти Турции и образовали самостоятельное государство. Нужно обладать большой дозой исторической безграмотности и политической наглости, чтобы утверждать, что от Румынии, создавшейся в 1859—61 гг., была... в 1812 году отторгнута Бессарабия...
Когда один из деятельнейших агентов Румынии и руководителей всей предательской затеи по захвату Бессарабии, крупный помещик Херца, пытался начать — правда, еще осторожно и с лицемерной ориентацией на Российскую республику — осенью 1917 г. на совещании об автономии Бессарабии в Кишиневе проводить свои идеи, он смог сослаться на исторические данные только такого свойства, что в XVII веке Бессарабия была самостоятельной политической единицей. Как далеко это от «доказательств» Авереску!
Самый простой арифметический подсчет показывает всю беспочвенность этих «доказательств»: на протяжении последних 224 лет только три уезда Бессарабии находились под властью Румынии — и всего 22 года.
Некоторые румынские горе-историки, в подтверждение прав Румынии на Бессарабию, ссылаются на то, что некоторые поселения в Бессарабии основаны молдавскими господарями (князьями). Если забираться в очень уж седую глубь истории, то можно было бы ответить на это ссылкой на изданную английским министерством иностранных дел книгу о Бессарабии, где, между прочим, отмечается, что «славяне начали свое вторжение в Бессарабию в XI веке и оставили неизгладимые следы как в расовом характере, так и в языке населения». Можно было бы сослаться еще и на «Повесть временных лет», т. е. на известную летопись Нестора, писанную в начале XII века, где рассказывается о том, что две группы южной ветви южнорусских племен, «Уличи и Тиверьци седяху но Днестру и приседяху к Дунаеви», т. е. жили именно в Бессарабии. Но можно и не так далеко забираться в прошлое. В самой Молдавии, т. е. в коренной части Румынии, существуют и до сих пор города, основанные украинско-русскими князьями, например, Галан, Бырлад, Дорогой. Применяя систему доводов румынских публицистов и историков, можно было бы на этом основании строить притязания Украины и России на Молдавию, и на всю Румынию. Но мы, разумеется, не станем пользоваться такими рискованными методами.
Доказательства этнографические.
Так обстоит дело с «историческими» доказательствами. Не лучше — с этнографическими, т. е. с теми доказательствами, которые ссылаются на нынешний национальный состав населения Бессарабии. Эта часть вопроса гораздо интереснее справок из покрытой пылью веков хронологии. Тут дело идет о жизненных интересах народных масс в настоящий момент.
Румыны и их подголоски и агенты в Бессарабии ссылались и ссылаются на то, что в Бессарабии румыны составляют 70% населения. Румыны — это в их представлении молдаване, молдавские крестьяне.
И в пределах Бессарабии, и в заграничной своей агитации румынские агенты не раз оперировали «Этнографической картой Бессарабии», сфабрикованной (в Париже) таким «авторитетом», как... Алексис Ноур. Разбираясь в трагической истории предательства Бессарабии, нам еще не раз придется копаться в мутном болоте провокаций, продажности и прочих доблестей целой стаи «героев» этой позорнейшей в истории цивилизованного человечества страницы. В стае этих провокаторов Алексис Ноур отнюдь не принадлежит к наиболее смелым, но в смысле наглости стоит далеко впереди других. Лет 20 без малого тому назад Ноур сотрудничал в прогрессивных русских газетах в Бессарабии. Потом он был заподозрен в причастности к царской охранке и, вместо реабилитации, предпочел исчезнуть с бессарабского горизонта. Вновь он выплыл на поверхность уже в качестве агента румынского правительства и в этом почтенном качестве состряпал «Этнографическую карту» со своими мифическими 70% молдаван. При разборке архива кишиневской охранки, вскоре после февральской революции, было обнаружено письменное предложение Ноуром своих услуг по части политической провокации. Любопытнее всего, что в этом заявлении он восторженно говорил о любезной его сердцу провокации, как о деле в высшей степени моральном, полезном и принципиально необходимом. Вот руками такого принципиального, «идейного» провокатора делается теперь румынская этнография Бессарабии.
А на самом деле, по подсчетам вполне добросовестного статистика Неручева. в Бессарабии в 1917 году насчитывалось никак не более 47% молдаван.
Это — в среднем, по всей Бессарабии. Относительно же распределения национального состава населения по отдельным уездам мы имеем следующие данные: только в четырех уездах Бессарабии — Оргеевском, Сорокском, Белецком и Кишиневском молдаванское население составляет около 63—67%. В городах этих уездов, как и по всей Бессарабии, — значительное еврейское население, а в сельских местностях — даже в этих уездах большие и компактные группы украинцев и русских, в особенности по побережью Днестра, Например, в Сорокском уезде район железнодорожной линии Могилев-Подольский — Новоселица заселен главным образом украинцами, особенно местечки Атаки и Окница и их окрестности.
В остальных уездах Бессарабии молдаване составляют резко выраженное меньшинство населения. В Северной Бессарабии, в Хотинском уезде свыше 60% составляет украинское население. Очень характерны данные и по Южной Бессарабии, по Измаильскому уезду — одному из тех трех уездов, которые в последний раз только в 1878 г. были присоединены к России, а до того в течение 22 лет находились под владычеством Румынии. Здесь молдаван всего 19%, болгар — 31%, русских 44%, других национальностей — 6%. В Аккерманском уезде молдаване также составляют незначительное меньшинство.
Таким образом, и национально-этнографические «доказательства» румынских помещиков и обслуживающих их весьма сомнительных «ученых» и совершенно несомненных провокаторов критики не выдерживают. Не выдерживают даже в том случае, если принять на веру их утверждение, будто молдаване и румыны — одно и то же, одна национальность и в смысле общности кровного происхождения в далекие времена седой истории, и в смысле культурного единства в настоящее время.
На самом деле Бессарабия и с нею молдаване на протяжении последних двух с четвертью веков только незначительную часть прожили под воздействием власти турецкой империи. А румыны из Молдавии и Валахии под властью турок провели большую часть этих двух с четвертью веков. Было бы смешно утверждать, что на населении не сказалась разница в воздействии двух различных культур, политических и экономических, двух совершенно различных государственных устройств.
И экономическое устройство было различно для крестьян по ту и по сю сторону Прута, отделяющего Бессарабию от «Старого Королевства», как его называют румыны (в отличи от «нового», с награбленными мародерским манером землями, которое румынские политиканы называют «Романиа Маре», т. е. «Великая Румыния»), Достаточно отметить, что как ни тяжело жилось бессарабскому крестьянину до революции, под царским ярмом, но ярмо румынских бояр и «господарей» было еще более тяжким. Крестьяне Бессарабии имели земельные наделы гораздо большие, чем их запрутские «братья», и при всей своей бедности были значительно зажиточнее румынских крестьян. К тому же, по счастливому стечению историко-экономических условий, в Бессарабии не было крепостного права.
В Румынии положение крестьян было гораздо хуже, их зависимость от помещиков гораздо более тяжка, повинности и барщина разоряли их, издевательства всяческого рода принижали их человеческое достоинство. И в результате, в то время как даже в бурный 1905 год в Бессарабии было очень мало аграрных волнений, румынское крестьянство в 1907 году поголовно восстало против своих угнетателей, и потребовалось громадное напряжение всех сил румынской «государственности», чтобы это восстание затопить в крови. Понесенные при этом румынскими крестьянами жертвы насчитываются десятками тысяч.
Экономической и торговой связи между Бессарабией и Румынией на протяжении последних веков не было. Обе страны — по преимуществу сельскохозяйственные, с невысоким уровнем экономическою развития при однородной продукции.
В такой обстановке не было места никакому культурному взаимодействию между странами по обе стороны Прута. Румыния — с показным лоском ее специфической культуры второразрядных европейских кафе и бульваров, разумеется, и при желании не могла бы культурно воздействовать на Бессарабию. К тому же, занятая своими делами, она и не могла уделять внимания этому воздействию. Между тем, русская культура, развивавшаяся вопреки самодержавию царей и аппетитам жандармов — в частности, литература русская — оказали неотразимое влияние и на бессарабское население, в частности, на молдаванскую интеллигенцию — правда, малочисленную.
Интересно прислушаться к тому, что уже через полгода после румынской оккупации сказал один из пламеннейших румынофилов, один из немногих идейных участников призвания румын (все почти остальные участники этого черного дела — по большей части явные изменники, провокаторы или подкупленные авантюристы), старейший депутат «Сфатул-Цэрий» Н. Александри в речи на собрании «Лиги Попорулуй («Народной Лиги») в Кишиневе:
«Славянский гений, так неподражаемо отобразившийся в русской литературе, заразил и нас всех. И бессарабец — это уже не простой румын, а румын, так сказать, «производный». Не Бессарабия должна равняться по Румынии, а, наоборот Бессарабия, по телу и душе которой прошла стовековая история России, имеет чем поделиться со своими братьями за Прутом».
Если очистить это признание от ненужной идеологической шелухи, то мы получим весьма верную оценку положения, особенно ценную и убедительную потому, что исходит она от ярого румынофила.
Итак, дело сводится к тому, что Бессарабия и в культурном отношении должна что-то дать Румынии. Не Румыния спасает свою «младшую сестру», а эта младшая сестра должна повести за собою закоснелую Румынии». Так преображаются на практике румынские «доказательства» из области этнографии, культуры и экономики.
Но раз не Румыния «спасает» Бессарабии», а, наоборот, Бессарабия призвана спасать и развивать Румынию, то тем более нужно было спросить на этот счет мнения и желания самой Бессарабии. Румынские министры утверждают, что не только спросили, но Бессарабия даже «сама сказала» о своем пламенном желании «воссоединиться»... с королевством, с которым она никогда прежде не была соединена. Посмотрим же, как спрашивали Бессарабию и как она отвечала.
Органом предательства Бессарабии явился «Сфатул-цэрий» — «краевой совет»... На «добровольном» решении Сфатул-Цэрия основан весь демократический шантаж, прикрывающий наглый захват Бессарабии...
Еще лет за десять до революции образовалась в Бессарабии группа «сознательных молдаван», которые занялись пропагандой «молдавской национальной идеи». Для этой пропаганды они издавали еженедельную газетку. Она называлась «Кувынтул Молдовенеск». Как и всякая газета, в условиях царского режима она подвергалась репрессиям. Это способствовало тому, что в глазах тех кругов, которые о ней знали, вокруг газеты и группы, ею руководившей, создавался некоторый ореол «революционности». Помилуйте — страдальцы за идею! А идея-то была не только но существу контрреволюционной, но и оплачивалась она... румынскими помещиками...
В 1917 году, после февральской революции, группа «сознательных молдаван» стала больше выплывать на поверхность политической жизни. Образована была Молдавская национальная партия, стали созываться съезды и конгрессы, деятели «группы», весьма немногочисленной, но сплоченной, стали фигурировать тут председателями, там товарищами председателей, здесь делегатами и представителями. Из этой же группы позже вышла большая часть бессарабских «министров» и «директоров».
Ряд отдельных выступлений группы уже с самого начала вызывал подозрения у людей менее легковерных, и особенно подозрительно было то, что большую часть своей работы группа проводила втайне, закулисно. Подозрения уже и тогда были вполне определенны: в «запрутской ориентации», т. е. в стремлении к Румынии. Но эту свою ориентацию молдавские националисты всегда категорически отрицали, стараясь как можно дольше замести следы...
В фактах, изложенных выше, мало нового в смысле сенсационности каких-нибудь «разоблачений». Большая часть этих фактов была хорошо известна и наблюдателям, и особенно участникам событий 1917 г. на юге и в Бессарабии... Но едва ли не для всех, даже самых проницательных наблюдателей и участников этих дней факты оставались отдельными, разрозненными фактами. Дальнейшие события выяснили всю страшную связь между этими отдельными фактами и фактиками. И теперь они в наших глазах связаны друг с другом неразрывно, и в этой своей связи являются убийственным обвинительным актом против захватчиков Бессарабии. Конечно, не шесть лет оккупации Бессарабии понадобилось, чтобы все тайное стало явным. В основных чертах оно выявилось для всех уже в трагический момент вторжения войск помещичьей Румынии в пределы революционной Бессарабии. Вот почему это вторжение было встречено таким единодушным протестом, таким всеобщим противодействием.
Несомненно, вся румынская провокация в Бессарабии связывалась одним руководящим центром. Главный центр был, разумеется, за Прутом, но и в самую Бессарабию были брошены эмиссары, не выдвигавшиеся на авансцену, но дергавшие все секретные ниточки кукольной комедии с таким кровавым финалом...
Духовным отцом «Сфатул-Цэрий» является… крупный бессарабский помещик Херца... Восприемником этого детища был… военно-молдавский съезд. В последних числах октября 1917 г., через два-три дня после этого съезда, в одесском органе Румчерода «Голос Революции» появилась статья ротмистра В. Чижевского, написанная в связи с слухами, циркулирующими среди населения по поводу резолюции этого съезда.
«Что касается циркулирующих слухов о сепаратизме молдаван, — пишет ротмистр Чижевский, — то я, как председательствовавший на съезде, должен определенно и категорически заявить, что большей лояльности и преданности российской государственности, чем ту, которую я наблюдал у солдат-молдаван, трудно даже представить…»
Разумеется, эти заявления нисколько не помешали ротмистру Чижевскому, впоследствии главному военному комиссару молдавского военного комиссариата, стать верным слугой румынского режима. Летом 1918 г., после беззастенчивого и грубейшего разгона румынами кишиневского городского самоуправления, Чижевский был румынскими властями назначен в заменившую выборную управу «временную комиссию по управлению городом». Но сделанное в октябре заявление Чижевского все же имеет ценность. Оно показывает, что даже за два месяца до захвата Бессарабии румынами нельзя было и заикнуться об ориентации на Румынию без риска сразу и бесповоротно потерять всякие общественные симпатии в Бессарабии, лишиться какой бы то ни было поддержки населения...
Сфатул-Цэрий... явился сознательной и беззастенчивой фальсификацией представительства. «Совет» ни в малейшей степени не соответствовал «демократическим» принципам представительства. Тут не было и намека на «четыреххвостку». В то же время в нем не было намека и на классовое представительство по советской структуре. Если в Сфатул-Цэрий и были допущены представители социалистических партий, то уже количественно, заранее подтасованным соотношением сил, они были обречены на самую жалкую роль даже в тех случаях, когда, говоря от имени масс рабочих и трудящихся, они пытались бы выразить действительную волю этих масс. В речах меньшевиков, эсеров, «народных социалистов» такого соответствия было, конечно, мало...
Таким образом, в Сфатул-Цэрий не были представлены и выражены ни воля всей буржуазии, ни воля рабочих и крестьян. Это была шулерская подтасовка, нужная для того, чтобы за спиною масс проделать Иудино дело в угоду помещикам и генералам Румынии.
Но картина получится еще более яркая, если мы ближе присмотримся, каким способом даже этот подтасованный орган выражал мнения и настроения народных масс. Мы увидим, что в целом даже этот шулерски построенный краевой совет ни разу по собственной воле не высказался за какое бы то ни было присоединение к Румынии, и то, что потом говорилось в этом смысле, было сказано даже не этим злосчастным Сфатул-Цэрием от имени населения Бессарабии, а просто кучкой подкупленных негодяев — от имени Сфатул-Цэрия. Ибо даже этот злополучный горе-парламент приходилось в буквальном смысле расстреливать, чтобы заставить кучку уцелевших «депутатов» молчать в то время, как на их глазах или в их отсутствие компания негодяев становилась на колени перед румынским королем...
Tags: Интервенция, Румыния
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments