Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Т. Герман (Тихомирнов) о боях за Казань

Из сборника материалов о чехо-учредиловской интервенции в 1918 г. «Борьба за Казань».


Мне пришлось в то время работать в Информационном подотделе Политотдела Восточного фронта, а потому быть в курсе почти всех сведений, информационных донесений и проч.
Ничто не предвещало катастрофы до самого последнего дня...
Взятие Казани, а тем более в каких-либо два дня, казалось невозможным, т. к. город обладал, помимо многочисленного гарнизона, достаточным количеством орудий, броневиков, снарядов и прочего вооружения.
Но эта самоуверенность, отчасти беспечность всех военных работников, начиная с Главкома и кончая рядовыми сотрудниками, и погубила все дело...
[Читать далее]
Слабо действовал и чекистский аппарат. В городе и в самом Штабе работала прекрасно сорганизованная контрреволюционная группа офицерства, имевшая связи с различными городами Советской Республики и Москвой. В эту организацию были вовлечены чуть ли не все офицеры Казанского гарнизона и Штаба Востфронта...
Орудийный гул со стороны Волги начался днем 6-го августа. Около трех часов дня чешские суда подошли уже к самому устью (в 3—4 верстах от города), постепенно отгоняя нашу немногочисленную флотилию под командой известного авантюриста, именующего себя с.-p., Трофимовского, кстати сказать, позорно бежавшего со своим пароходом «Миссури» в г. Чебоксары, и после расстрелянного нами за невероятные бесчинства, кутежи, грабежи и расстрелы крестьян направо и налево...
Я до сих пор не могу понять, как мне удалось спастись. Помню только, что белые ворвались в деревню с тылу и что со мной выскочил из-под пуль еще тов. Нудельман (быв. сотрудник Политотдела).
Об остальных я узнал только после — через неделю: почти все они были захвачены чехами и расстреляны. Фамилии отдельных товарищей я помню. Это: Гуревич с женой, Шрайт, совсем еще мальчик — 16-ти летний гимназист, Марус и Хатаевич (энергичная работница Политотдела, которая пошла еще в начале боя в разведку вместе с т. Штрайтом и Авксентьевым), захвачена белыми и после допросов расстреляна уже в городе, под Крепостью...
Через некоторое время в Плетенях меня с Нудельманом задержал патруль Мусульманского полка. Татары ни слова не могли читать по-русски и, вдобавок ко всему, сочли нас за чехов, за что и собирались нас расстрелять. Я совал им под нос документы Политотдела Востфронта и говорил, что мы из Штаба. На это последовал совершенно авторитетный, не терпящий никаких возражений, ответ: «В Штабе все белогвардейцы!» Тогда я настоял, чтобы нас отвели к командиру полка. Полк сгрудился всей массой у электрической станции около озера Кабана. Нас подвели под вооруженным конвоем к Султан-Галееву (впоследствии, в 23 г. перешел в лагерь контрреволюции)...
Мы успели сделать только несколько шагов, как очутились под обстрелом. Штабные офицеры, жившие в №№ «Москва», открыли огонь по отступавшим, своим бывшим сослуживцам. Мы пробежали к Казанке. Оставшиеся в штабе передают, что только благодаря помощи одного матроса-артиллериста, который неизвестно откуда взялся и неизвестно куда после делся, нам удалось избежать ловушки. Этот герой-матрос под обстрелом навел орудие, стоявшее вместе с броневиком без прислуги, на перекрестке Проломной и Гостиннодворской улиц и выстрелил в упор шрапнелью. Офицеры бросились бежать по Проломной улице...
Чешские аэропланы пытались два раза сделать налет на ст. Свияжск к поезду т. Троцкого, но каждый раз неудачно. Ими были также сброшен огромный тюк прокламаций, в которых они призывали красноармейцев убивать комиссаров и коммунистов и переходить на сторону белых, ссылаясь, между прочим, на Латышский полк который остался в Казани и якобы дрался теперь с ними против нас. Весь тюк красноармейцы пустили на растопку, так что нам удалось с трудом достать только два-три экземпляра для архива...
Все руководство боем сосредоточилось в руках тов. Троцкого, который, нужно прямо это сказать, спас тогда все положение. Я видел его быстро и решительно отдающим приказы то на одном, то на другом конце станции «Свияжск» в то время, как над ней рвались снаряды...
Лариса Рейснер, принимавшая участие в боях против белых у Тюрлемы, с кавалерийским отрядом мадьяр, в своих воспоминаниях, о расстреле кр-цев и комиссаров 2-го номерного Петроградского полка, заканчивает словами, что Свияжск — это трагедия.
Мне кажется, что этот бой был ничем иным, как беспощадным экзаменом для нашей Красной Армии. Только благодаря железной выдержке тов. Троцкого и коммунистов мы спасли положение не только пятой армии, но и Советской России...
В одной деревне встретились наши кр-цы с белыми. Наши уверили их, что они добровольческий отряд из Казани, воспользовались беспечностью, неожиданно ударили им в тыл и разогнали во все стороны. Часть, в большинстве случаев, мобилизованные Самарские студенты, гимназисты и реалисты, была захвачена в плен. Нужно было видеть эти перепуганные, бледные лица буржуазных сынков, ждавших со дня на день своего расстрела, пока не убедились, что им, кроме работы по исправлению мостов и дорог ничего не сделают.


Tags: Белый террор, Гражданская война, Троцкий, Чехи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments