Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Под белогвардейским сапогом

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».

Воспоминания И. Ф. Дощака

В Бакчете белые арестовали попа Вашкорина, активного участника подпольной организации по подготовке восстания. Повезли они его в Тасеево для расправы, расстреляв жену и двух детей. Держали арестованного в Плотбиной, а когда мы их из-под Тасеевой погнали и зашли во фланг, караульный прозевал арестованного, Вашкорин спрятался в сарае. Вскоре подошли наши, а белые сбежали. Вашкорин был отбит.
Недели через две Красильников повел второе наступление в Тасеево...
Мы всегда знали, какие силы идут против нас - сообщало население.
[Читать далее]...
Приблизительно, в первых числах марта, стояли белые в Тополе. Потребовали, чтобы им из Борков прислали печеного хлеба. Это у них как правило было. Крестьяне должны были повиноваться, но каждый раз сообщали нам, а наши партизаны нападали на обоз и забирали себе все, что везли. Послали человек 200 пехоты и 30 улан, телохранителей Красильникова, в Борки...
Один постовой сейчас же побежал сообщать остальным, те без шапок выскочили и срезали всех конных. Только кони проскакали в деревню, 4-х коней тоже убили. Пехота шла к болоту с криками. Наши не решались принять сражение, сели на коней и уехали. Сообщили обо всем Ефрему Рудакову в Канарае, он со своим отрядом пошел на Борки. Человек 50 в отряде было. Оказалось, что в Борках и драться-то не с кем: пехота белых перетрусила, войти в Борки не решились и вернулась обратно к Красильникову. Он, говорят, из себя выходил, ругал пехоту и жалел своих улан.
- Лучше бы вас всех 200 убили, чем их 30.
...
Под натиском белых Тасеевские партизаны отступали без боя до Тасеева. Отступали вместе с партизанами и большинство их семей, карательные отряды жгли села, вешали жен партизан, пихая в одну петлю с матерями и грудных детей. Заставляли советы сел собирать девушек и жен партизан, принуждали их для себя стряпать и насиловали.
...
Белые мельницу на Кайтыме заняли и часть партизанских семей захватили и уничтожили.

Автобиография и воспоминание И. Е. Горемыкина, участника партизанской борьбы в 1918-1919 годах

Родился в семье крестьянина д. Конторки той же волости Восточно-Сибирского края в 1902 году. До Германской войны работал в семье родителей, после Германской войны пошел по чужим людям.
В 1919 году вступил в партизанский отряд… был схвачен чехами в плен, а также и тов. Москвитин. По приезде в Тайшет нас заключили под стражу в вагоны на станции Тайшет и через каждые 3 часа выводили на допросы к коменданту. При опросе били плетьми и кулаками по лицу за то, что я не сознавался, где находятся партизанские отряды. 23\VII привели меня и Степаненко Леонида, Колбасова Константина и Парчукова Александра, и я ошибся назвать коменданта «Господин», а назвал «Товарищ», за что получил 25 плетей, а Степаненко били прикладом, даже свалили на пол и забили под стол, а тов. Парчукова секли шомполами, после чего посадили в подвал на лед и сняли с нас верхнюю одежду, где мы и просидели до 8 часов вечера. После этого опять выводили на допросы по 1 человеку и сразу отводили в вагон, где сидели наши товарищи. 25\VII объявили, что из вас 9 человек будет повешено, а 12 расстреляно, но благодаря Конторскому обществу, которое дало общественный приговор о том, что мы были мобилизованы, 27 июля нас отступили под надзором местной милиции с таким расчетом, чтобы являлись через сутки к коменданту разъезда Венгерка, а Парчукова Александра забили шомполами, который скончался через 5 дней в д. Енисейск.

Воспоминания И. Е. Горемыкина

…в мае и июне 1918 года… по всей Сибири прокатился чехо-белогвардейский мятеж. Советская власть в этом обширном крае пала, буржуазия праздновала свою победу и меньшевики - эсеры и чехословаки, поддерживаемые иностранной буржуазией, все объединились, сперва на борьбу против большевиков, затем на устройство демократической власти. Что мы, однако, видим?
Офицеры Колчаковского типа разогнали Учредительное собрание в Сибири и установили власть офицеров, капиталистов и помещиков. Буржуазный террор свирепствует, тысяча революционных рабочих и крестьян падают под ударом белогвардейского штыка, пули, нагайки, в пытках и застенках умирают, буржуазные тюрьмы до отказу переполняются большевиками - революционерами, рабочими и красногвардейцами. Карательные отряды огнем и мечом изгоняют крамолу из рабочих поселков и деревень. Насколько я помню, в августе 1918 года был схвачен белобандитами в селе Конторке за участие в подпольной организации большевиков крестьянин-середняк Попов Тимофей, который замучен зверски в Канской тюрьме, а так же был схвачен виднейший руководитель подпольной организации начальник Конторского почтового отделения Ведерников Константин...
Бывший кулак Конторки Амельченко (имя забыл), Дубнин Захар Захарович, Лебедев Илья Максимович из дер. Коноваловой последние рыскали с карательными отрядами помогая вылавливать большевиков и подозреваемых в большевизме, которые не гнушались напиться крестьянской крови.
Наученные таким горьким опытом испытывая на своей собственной шее всю прелесть черной реакции временного господства Колчака и чехословаков, трудящиеся нашего края сказали себе: «умереть с оружием в руках или вернуть власть Советов», и вот, Советский пролетариат, трудящиеся, крестьянство восстали против своих угнетателей - палачей, интервентов. Так у нас началась в бывшей Конторской, Шиткинской и Тайшетской волостях партизанское движение, организаторами партизанского восстания первые были в Конторке Козлов Игнатий, Козлов Иван, Насонов Ермил, Неизвестных Гаврил и Иннокентий, Макаров Афанасий, Ильин Гаврил, Рудченко Прокопий, Черненко Федор, Парчуков Александр, Власов Лазарь - 65 лет старик, Власов Евдоким, тов. Власовы были изрублены в селе Н-Заимка чехами, а Коршунову Архипу удалось уйти, Парчуков Александр запорот шомполами и плетями в селе Тайшете в июле 1919 года.
Вот эта группа подпольщиков были организаторами партизанского восстания в селе Конторке, за которым пошло все крестьянство и рабочие на свержение Колчаковской реакции, и организовался отряд в количестве 25 чел. и начались боевые действия.
Через несколько дней прибыл тов. Бич Иван Андреевич со своим отрядом с Шиткинской заимки, где было решено фронт держать в селе Бирюсе и Конторке, крестьянство на это охотно откликнулись и стали помогать живой силой и оружием, а также продовольствием.

Воспоминания Ивана Нефедовича Данилова

…красногвардейцы провозгласили республику, провели съезд... Председателем был у них Анатолий Буда, за его подписью расклеивались воззвания. В июле чехословацкий отряд прибыл в Тасеево... Многих из тасеевцев арестовывали, бежавшие спасались на заимках. Из арестованных (человек 20 их было) расстреляли Анатолия Буду.
В Ильин день (20 июля ст. ст.) арестовали нас 8 человек... Быстрова выручило случайное, но очень характерное обстоятельство: еще до демобилизации, находясь в армии, вступил он в эсеровскую партию. Потом с партией-то он порвал всякие связи, а билет сохранился. Так вот за этот-то билет его и освободили.
У нас никаких данных для засвидетельствования своей благонадежности в глазах нового правительства не было, и мы остались сидеть. Сидели мы вместе с Анатолием Будой и Ендауровым. Оба они были потом отправлены в Иркутск. Анатолия расстреляли, Ендаурова взял на поруки его дядя, начальник тюрьмы...
Белогвардейская власть показала себя с самой нежелательной стороны по отношению к крестьянству: налагались все новые налоги и мобилизация лошадей…
На третий день рождества (27 декабря ст. ст.) пожаловал к нам первый карательный отряд. Было в этом отряде под командой капитана Зборовского около сотни солдат, были и пулеметы. Знаком был нам этот капитан, - был он сыном политссыльного Эгмунда Осиповича Зборовского, отбывавшего ссылку в д. Комарово. Оказался среди отряда и наш денисовский один - Михаил Николаевич Владимиров, носивший фамилию своего отчима Астафьева. Ребенком спасли его из огня во время пожара, на котором сгорела его бабка и отец. Мы этот пожар и тушили. А теперь этот нами спасенный волчонок явился нас расстреливать. Он уже офицером успел стать и шел защищать свои погоны.
Отряд явился вечером, мы убежали в тайгу. Осип Иванович не успел, и его Мишка схватил и расстрелял. Нещадно избили шомполами Василия Михайловича Данилова, Петра Быстрова, Федора Макарова, Константину Ивановичу Владимирову попали плети.
...
Белые с весны усилили террор, начали жечь деревни...
Когда я пробрался в деревню после ухода белых, я нашел свою мать убитой. Ее арестовали вместе с моим отцом и усадили на подводу, чтобы везти в Рождественское. В это время Нижегородов начал обстреливать Денисовку и случайная пуля ранила мою мать. Она упала с подводы, но была еще жива. Отступавшие белые ее прикончили выстрелом в упор. Кто-то из них, не доверяя выстрелу, приколол уже мертвую штыком. Отца увезли и расстреляли.
...
В Канске мы вместе с тов. Шафранским арестовали офицеров: Лапшина Александра Николаевича, моего родственника (умер в тюрьме) и Сосновского, третий был Цаплин Гордей, играл у белых роль палача, вешал в Рождественском. Арестовали Гинзбургов, отца и двух сыновей. Этих трех расстреляли, т. к. они выдавали наших.

Воспоминания Михаила Захаровича Лупянникова

Засели белые в Рождественском, стали силы стягивать, по деревням арестовывать крестьян. Арестовали у нас Лупянниковых Василия и Ивана. Просидели они сутки, их выпустили. Был с ними один барковский крестьянин, у того были родственники в Рождественском. Зашли все туда и пьют чай. Пришел туда Гинзбург, торговец, увидел, что освобождены все и сейчас же к офицеру, который тут на квартире жил. Наши собрались - и домой. Только приехать успели, за нами семь человек белых. Арестовали их снова, прихватили Макаровых, самого старика, сыновей двух - Ивана, 27 лет и Федора, 22-х, и детей Гравельсона - 20-летнего Василия, 17-летнего Володю и 16-летнего Юлиуса. Взяли подводы уже к вечерку, вывезли и расстреляли. Потом возчик рассказал, что вывезли за деревню и говорят:
- Слазьте и бегите!
Когда те побежали, их прикончили. Рассказали возчики только на второй день, когда вернулись обратно. Пошли, посмотрели.
Мой брат Иван на пятом месте умер - не сразу успокоился. Федор, как и Макаров, был долго жив, много места выползал. Старик Макаров сажен сто бежал под выстрелами. Издевательски убивали белые.
Все были арестованы по доносу Гинзбурга.
Знали крестьяне о многих таких выходках белых, а поэтому везли в Тасееву все, что могли:
- Только держись!
После первого Тасеевского боя организовался Асанский фронт. Организатором там был Исаак Строганов. Он был связан с Тасеевым, часто там бывал.
Стоял отряд Нижегородова в Колоне и соседних деревнях, когда привез весть Кудимов, что идет 1800 человек белых. Передал Кудимову эту весть бывший ссыльнополитический Ковальский из Денисовки. Этот отряд, проходя деревнями, мало кого в них заставал - все бежали в Тасееву. Оставались на месте дряхлые старики да сочувствующие белым...
Весной из Денисовки поразъехались кто куда, но больше уезжали в Тасееву. Опустела Денисовка, почти никого не осталось. Явились белые в Денисовку за продуктами... Уходя, белые зажгли Денисовку. Зажигал Филипп Леонтьевич Александров, бывший торгаш из Рождественского. Первым поджег дом своих родственников.
- За то жгу, что они поехали за красножопыми.
Поднялся ветер, сгорела деревня. Остатки Денисовки белые подожгли после, в девятую пятницу.

Воспоминания Василия Михайловича Данилова

В армии я не служил и во время партизанщины в боях участвовать не мог, здоровье не позволяло. У меня и тогда уже грыжа была. Не стар я еще был, родился я в 1882 году, но здоровье у меня слабое. В 1917 году был я членом первого Совета. В подпольной организации работал с самого первого дня, среди молодежи работу вел. Нас здесь хорошо знали все, что мы за большевиков идем, большевиками звали.
Приехал к нам первый карательный отряд на третий день рождества (27 декабря), я пошел сказать об этом Егору Васильевичу Данилову. Вернулся, а у нас кавалеристов полно, женщин из дома повыгоняли. Вхожу я, меня спрашивают:
- Кто хозяин?
- Я.
- Тебя-то и надо.
Дали плюхи две, сбросили с крыльца. Повели в сельскую избу. Привели тут же Осипа Ивановича Быстрова. Стали допрашивать.
Осип Клыпин считался у белых своим, они ему доверяли, хотя он нам передал вести. Известно было, что сначала он был против нашей организации, а что потом он к нам присоединился - того не знали. Он при опросе сказал, что я ни в чем не замешан.
Осипа Быстрова повели на расстрел, а меня стали «учить». Повели по деревне старосту искать, из избы в избу, и в каждой избе били.
На беду нашли у нас в доме письма брату Семену. Особенно одно, в котором ребята сообщали о покупке двух наганов, а мне посылали поклон. Больше обо мне ничего и не было, а все-таки повели меня в штаб и там снова били. В ночь арестовали Шадрина, Гравельсонов и Петра Быстрова. На рассвете взялись за меня.
- Раздевайся, ложись!
Били плетями. А один на шею то наступит, то опять отпустит. Петр Быстров, глядя как меня истязали, искал стекло, чтобы самому зарезаться. Потом допрашивать. Но я давал показания очень осторожно. Потом один сухорукий ударил меня так, что я отлетел в избу и перевернул железную печку и вышиб среднюю трубу. Заставили меня горячую поправлять. Поправил. Один товарищ помог, хоть ему и запрещали это. Отпустили. Прихожу домой, а кони голодные стоят. Услыхали меня - заревели. Тут меня слезы пробили. Пришли белые, велят запрягать. Запряг я им кошеву беговую. Ехать им надо вдвоем, а кошева на одного.
Пришла домой моя жена Марьяна, у соседей пряталась. Уехали белые. Точно вымерла деревня в этот день…


Tags: Белые, Белый террор, Гражданская война, Интервенция, Попы, Чехи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments