Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

В. В. Комин о Махно и махновщине. Часть I

Из книги Владимира Комина «Нестор Махно. Мифы и реальность».

Вот что писал один из бывших видных анархистов, близко знавший батьку в годы гражданской войны, а затем перешедший на позиции большевизма И. Тепер (Гордеев): «Нестор Махно, казалось, близко подходил к большевикам и готов был с ними полностью слиться, перейти в ряды компартии. В то время, когда левые эсеры и анархисты с пеной в зубах говорили о Брест-Литовском договоре не иначе как об измене большевиков революции, пролетариату, Махно приветствовал Брест-Литовский договор и считал его одним из самых умных тактических маневров, какие могли только развернуться в общей революционной стратегии…»
Кроме того, некоторые утверждают, что Махно весьма недружелюбно относился к гуляйпольской группе анархистов за их заносчивое отношение к большевикам.
[Читать далее]Еще более показательно в этом смысле отношение Махно к анархистской организации «Набат», действовавшей на Украине. «Еще в феврале… 1919 г. во время свидания представителя секретариата Я. Алова (Суховольского) с Махно, выяснилось, что последний весьма и весьма индифферентно относится к общим задачам Набатовской организации и к той позиции, которую она заняла по отношению к советской власти, — пишет И. Тепер. — Махно тогда говорил: «Я первым долгом революционер, а потом анархист». А подчас он утверждал, что совсем перестал быть анархистом и что все свои действия направит на укрепление советской власти и ликвидацию контрреволюции. В общем и целом политческая физиономия Махно даже к моменту Елисаветинского съезда (2–7 апреля 1919 г.) не была еще выяснена. Можно было даже тогда с уверенностью сказать, что целый ряд причин приведут его в лагерь коммунистов-большевиков…»

Махно с охотой принял предложение Екатеринославского комитета КП(б)У заключить соглашение о совместных вооруженных действиях против петлюровцев. 26 декабря 1918 г. вооруженные отряды, возглавляемые Екатеринославским губернским партийным комитетом большевиков и губревкомом, вместе с отрядами Махно выбили из Екатеринослава петлюровцев...
Не закончив бои с петлюровцами, повстанцы открыли городскую тюрьму, освободили уголовных преступников, которые тут же занялись грабежом. На предложение ревкома наладить организованное снабжение войск махновцы ответили: «Мы за лозунг: от каждого по его способностям, каждому по его потребностям».
По согласованию с губернским партийным комитетом КП(б)У на отряды Махно была возложена задача по обороне Екатеринославского укрепленного района и восстановлению нормальной жизни в городе.
29 декабря 1918 г. Махно был включен в состав военного революционного комитета в качестве военного комиссара, а 30 декабря губревком назначил его командиром Советской революционной рабоче-крестьянской армии Екатеринославского района. Махно было предписано укреплять фронт, но он не торопился с этим, так как в первую очередь стремился обеспечить свою армию оружием и боеприпасами. Ведь в это время она насчитывала уже около шести тысяч человек.
Махновской вольницей воспользовались петлюровцы. Через два-три дня они перешли крупными силами в контрнаступление, выбили махновцев из города. Батька, по существу, сдал Екатеринослав без боя и вернулся в свою «столицу» Гуляй-Поле. На требование начальника штаба революционных войск Екатеринославского района не отходить дальше Амур-Днепровска и организовать там оборону от наступающих петлюровцев Махно ответил: «Как хотите, так и защищайтесь!»
Позднее один из участников тех событий писал: «Махно и его штаб стремились в первую очередь разграбить магазины на Озерном базаре и все это вынести в Гуляй-Поле. Защищать же город никто из них не думал».
Снова став хозяевами положения в Екатеринославе, петлюровцы жестоко расправились с участниками восстания. Немало людей потеряли в боях и партизаны. В Гуляй-Поле из похода вернулось всего около двухсот человек, остальные, как выразился Махно, «остались в Днепре».

Свои должности многие анархисты использовали для уничтожения чужой собственности, но каждый, по свидетельствам очевидцев, считал нужным обзавестись золотом, бриллиантами, другими вещами. У многих из «основных» анархистов были целые гаремы проституток. Эти люди пользовались у Махно особыми привилегиями, занимали руководящие посты в повстанческом движении. Они влияли на взгляды и поведение батьки, определяли цели и задачи повстанчества и, как писал И. Тепер, «самым подлым образом лизали его (Махно. — В. К) пятки и провозглашали его не только «народным вождем», но и «великим анархистом», вторым Бакуниным, имя которого, как и имя первого, будет занесено на страницы всемирной истории…»

19 апреля 1919 г. махновский штаб, вопреки запрещению красного командования, созвал 3-й Гуляйпольский районный съезд, на котором присутствовали представители 72 волостей Александровского, Мариупольского, Бердянского и Павлоградского уездов, а также делегаты от махновских воинских частей. Съезд провозгласил анархистскую платформу...
Командование Южного фронта поставило перед К. Е. Ворошиловым, являвшимся в этот период народным комиссаром внутренних дел Украины, задачу «расколоть с помощью надежных частей армию Махно» и издало приказ о переводе штаба повстанцев из Гуляй-Поля в село Пологи. Махно отказался выполнить это требование. Он не хотел оставлять Гуляй-Поле, потому что главной задачей тогда считал завоз в свою столицу и в соседние населенные пункты как можно большего количества имущества и материальных ценностей. Махновцы не останавливались ни перед чем. Например, они захватили направленный для донбасских рабочих хлеб и другое продовольствие и отказались его вернуть, несмотря на строгие требования командования. Более того, они сами требовали выкупа мануфактурой и другими промышленными товарами за хлеб, имевшийся в Бердянском и Мелитопольском уездах.
Махновцы контролировали самые хлебородные на Левобережной Украине уезды Екатеринославской и Таврической губерний, и потому ни одного фунта хлеба не получали оттуда бойцы Красной Армии и донецкие шахтеры. В мае Совнарком Украины получил следующее сообщение: «Уголь, предназначенный для Балтийского флота и заводов г. Николаева, выполнявших заказы Красного флота, захвачен махновцами и отправлен в Гуляй-Поле». А из Харькова в это же время телеграфировали о том, что Махно перехватил около 90 вагонов груза, предназначенного для Донбасса. Уполномоченный Наркомпроса сообщал В. А. Антонову-Овсеенко: «…было погружено на ст. Тульнево в адрес Донбасса 17 вагонов муки и пшеницы, на ст. Большой Токмак 15 вагонов соломы, на ст. Полугород 8 вагонов пшеницы. Все это захвачено отрядами Махно».

Атаман Григорьев не был анархистом. Но не это стало причиной того, что Махно не нашел с ним общего языка. Главной причиной явилось, пожалуй, то, что у Григорьева вообще не было определенных целей. Воспользовавшись обстоятельствами, этот атаман, не имевший какой бы то ни было политческой ориентации, возглавил движение, которое уместнее всего было бы назвать бандитским. Если в основе этого движения лежали погромы и кутежи, резня и пьяная вакханалия, то Махно достаточно четко представлял, для чего воюет и какие цели преследует. Банды Григорьева, влившись в повстанческую армию, могли бы значительно укрепить ее. Но понимал Махно и то, что эти же банды могли сделать армию неуправляемой. Поэтому оставался лишь один выход — ликвидировать Григорьева. И сделать это нужно было под каким-нибудь предлогом, чтобы не внести раскол в движение. Махно выбрал верную тактическую линию. Тут уж ему не откажешь в расчетливости, хитрости и коварстве. Это подтверждает в своих мемуарах П. А. Аршинов. Он пишет о том, что убийство Григорьева было задумано Махно еще до объединения махновцев с григорьевцами. И всю историю с соглашением Махно рассматривал лишь как тактический маневр, который должен был обеспечить удобный повод для ликвидации атамана-соперника...
Тот же Чубенко признавал, что решение убить Григорьева было принято ранее съезда на его (Чубенко) квартире. А начальник махновской контрразведки Лева Задов (Зиньковский) так комментировал причину убийства атамана: «Он мешал, и батько приказал его снять».

В середине мая деникинцы начали новое наступление против Красной Армии. В июне они захватили весь Донбасс, Донскую область, Крым. 24 июня пал Харьков. В первой половине июля деникинские войска уже вплотную приблизились к центральным районам Советской Республики...
Штаб Южного фронта потребовал от П. Е. Дыбенко, в то время командующего армией, решительного наступления на Ростов и использования для этой цели отрядов Махно.
Махновцы не проявили особого героизма в этом наступлении. Более того, они поспешно отошли с Мариупольского направления. Командование Южным фронтом внесло предложение о ликвидации повстанческой бригады, поскольку она деморализующе действовала на те части Красной Армии, которые вступали в соприкосновение с ней.
В свою очередь, украинское правительство поручило командующему Украинским фронтом В. А. Антонову-Овсеенко посетить бригаду Махно, проверить ее состояние и навести порядок. В. А. Антонов-Овсеенко уведомил Махно о своем приезде. Тот ответил, что Антонов-Овсеенко приглашается «посмотреть на маленький свободно-революционный Гуляй-Поле-Петроград». О результатах своей поездки к махновцам Антонов-Овсеенко 29 апреля 1919 г. сообщил правительству: «Махно, его бригада и весь район — большая боевая сила. Никакого заговора нет. Сам Махно не допустил бы его… Он убежденный анархист. Лично честный, за спиной которого совершалась всякая пакость… Карательные меры — безумие…»
Одновременно Антонов-Овсеенко направил докладную украинскому правительству, в которой подробно обрисовал положение в войске повстанцев. Он писал: «Махно, командный состав, партизаны горят желанием разгромить контрреволюцию… к агитации против Советской власти Махно не причастен, около Махно вертится (больше в тылу) несколько прохвостов, творящих временами некоторые пакости…»

В мае 1919 г. Махно обратился к командованию 2-й армии, в которую входила его бригада, с предложением о преобразовании бригады в дивизию, мотивируя свою просьбу возросшим числом бойцов. Командование армией дало на это согласие, но командование Южного фронта, учитывая беспорядки среди партизан, отказалось утвердить такое решение. Махновский штаб выразил свое возмущение, объявив о «категорическом несогласии с постановлением Южфронта», повстанцы угрожали, что, если Махно уйдет со своего поста, они не примут другого командования. 11 полков пехоты, два полка конницы, две ударные группы, артиллерийская бригада и другие вспомогательные части были объявлены самостоятельной повстанческой армией под командованием Махно. Эта армия формально оставалась в составе Южного фронта, но ее штаб ставил условие, что все оперативные приказы станут выполняться только в том случае, если они «будут исходить из живых потребностей революционного фронта».
Поведение батьки становится не только опасным, но и по законам военного времени преступным. Об этом ему и было заявлено командующим Южным фронтом. Тогда Махно решил «апеллировать» к массам. Его военно-революционный совет 30 мая заявил о созыве экстренного съезда Гуляйпольского района, который должен был поддержать батьку. Советские органы запретили созыв съезда. Махно демонстрирует свою волю драматическим решением уйти с поста командира. С небольшой группой приближенных он оставляет свои войска в тяжелый момент деникинского наступления. По существу, эта демонстрация Махно стала разрывом февральского соглашения о включении его бригады в состав регулярных частей Красной Армии.
Поведение Махно обернулось для советских войск серьезными потерями. Они вынуждены были отступить на деникинском фронте в районе Донбасса. «Махновщина принесла плоды гораздо более горькие, чем можно было предположить раньше, — писала 11 июня 1919 г. харьковская большевистская газета «Коммунар». — Наши неудачи в бассейне отнюдь не объясняются силой неприятельских войск… Единственная причина их победы — тот ужасающий яд махновского разврата, партизанства, самоволия и безволия, который заразил наши части, приходящие в соприкосновение с махновским фронтом».
Конечно, Махно играл роль обиженного и оскорбленного. Но при этом, уверенный в своей популярности и своем авторитете, рассчитывал на уход повстанцев вслед за ним из рядов Красной Армии. И в этом он не ошибся.
Вскоре вокруг батьки снова стали группироваться его бывшие и новые вооруженные отряды. Пришли к нему командиры Калашников, Будалов, Дерменжи со своими частями, порвав с красными. Махно был активно поддержан анархистами из «Набата»...
В конце июля — начале августа 1919 г. у Махно сложилось мнение о том, что он уже готов к осуществлению своей главной задачи и может не только создать «вольное», «безвластное» общество на Левобережной Украине, но и защитить его как от Деникина, так и от Красной Армии.
Эта идея активно поддерживалась вождями конфедерации «Набат». В августе 1919 г. к Махно прибыл лидер набатовцев известный анархист Волин (В. М. Эйхенбаум), ставший председателем военно-революционного совета повстанцев.
Будучи уверенным в успехе, Махно начинает военные действия против частей Красной Армии, стремясь очистить «свою» территорию в ее тылах. По пути движения махновцы уничтожают всех, кто являлся сторонником Советской власти...
Конечно, есть много фактов, говорящих о том, что сам Махно, считая себя истинным революционером, анархистом-коммунистом, защитником трудовых масс, пресекал грабежи и убийства, призывал расстреливать мародеров. Однако избежать произвола было трудно, поскольку любой поступок легко объяснялся защитой анархистских идей.
Гуляя по тылам Красной Армии летом 1919 г., махновцы расправлялись не только с представителями Советской власти, но и нападали на отдельные воинские части, находившиеся в тылу или направлявшиеся к фронту. Налеты махновцев были особенно опасными в момент отступления советских войск под натиском превосходящих сил Деникина. Так, махновцы атаковали оказавшуюся в тяжелом положении группу Южного фронта под командованием И. Э. Якира.
Особенно не повезло 58-й дивизии этой группы. Ее части, сформированные из партизан Екатеринославщины и Северной Таврии, неохотно покидали родные места при отступлении. На обозы и тыловые подразделения дивизий нападали отряды махновцев, убивали связистов, хозяйственников, обезоруживали мелкие воинские группы. В дивизию проникали агенты батьки, призывавшие бойцов покинуть ее и перейти на его сторону. Махновцы распространяли призывы: «Все, кому дорога свобода и независимость, обязаны остаться на Украине и вести борьбу с деникинцами», «На защиту Украины от Деникина, против белых, против коммунистов, против всех наседающих на Украину». Махновские агенты призывали идти в армию к батьке, «который прогонит Деникина, освободит Украину и установит Советскую власть с настоящими коммунистами во главе». Эти лозунги, посулы и обещания вызвали волнения среди бойцов первой бригады 58-й дивизии. Часть личного состава бригады была обезоружена, а ее командир Кочергин посажен под арест. Полн. комиссар дивизии 14 августа сообщил командованию 12-й армии: «Наводненные махновскими агентами части боевого участка Кочергина с большинством командного состава перешли на сторону Махно. Штаб боевого участка захвачен махновцами». На запрос штаба 58-й дивизии, что с бригадой Кочергина, был получен ответ от самого батьки: «Бригада Кочергина… в полном составе перешла в распоряжение главнокомандующего революции товарища батьки Махно. Скоро доберемся до вас».
Через несколько дней на станции Николаев были арестованы И. Ф. Федько, Т. Михалович и другие штабные работники. На митинге, устроенном в 58-й дивизии, махновские агитаторы призывали собравшихся становиться под знамена батьки, у которого «полная свобода, вдоволь еды и горилки». Раздавались требования предать арестованных командиров 58-й дивизии «народному» суду и казнить их как «предателей». Однако в события вмешались подразделения дивизии, состоявшие из московских рабочих. Они не только освободили красных командиров, но и изгнали махновцев. Тем не менее последним удалось спровоцировать часть бойцов на захват эшелонов, цейхгаузов и цистерн со спиртом. На вокзале возник пожар. Взрывались вагоны с боеприпасами. Горели составы. Только силами частей 45-й дивизии Красной Армии были ликвидированы последствия беспорядка.

…в начале 1920 г. обстановка на Украине, в особенности на Екатеринославщине, благоприятствовала Махно. За ним шли довольно широкие слои крестьянства и часть мелкой буржуазии. Кулачество, основная опора батьки, особенно усилило борьбу против Советской власти после издания Всеукраинским ревкомом в феврале 1920 г. Декрета о земле. По декрету кулачество южных губерний — Екатеринославской, Таврической и Херсонской — лишалось возможности пользоваться бывшими помещичьими землями. Больше того, оно должно было уступить часть своих земель бедноте. Советская власть изменила и условия продовольственной разверстки в пользу бедноты. Махновцы стояли на стороне кулачества и среднего крестьянства, считая их опорой сельского хозяйства. А те, в свою очередь, помогали Махно. Они вступали в его отряды, приносили оружие, продовольствие, приводили лошадей...
В отрядах батьки была хорошо поставлена пропаганда анархистских идей. Набатовцы возглавили специально созданный в штабе махновской армии отдел, который занимался политическим и культурным «просвещением» повстанцев. Анархистский «культпросвет» выпускал листовки, обращенные к красноармейцам, в которых утверждалось, что только повстанческая армия может быть истинной защитницей социалистической революции и что только безвластные Советы способны осуществить строительство нового строя. «Мы сражались и будем сражаться за действительную неограниченную свободу, за вольный строй… Если тебя твои комиссары гонят на нас, не стреляй, а присылай делегатов и узнавай, кто мы… Не верь комиссарам… Мы боремся за вольную жизнь без насильников-комиссаров, чекистов… Бросайте винтовки и переходите в братские объятия махновцев», — говорилось в листовках.
Махновцы запугивали крестьян тем, что по железной дороге Советы «привезут коммунию». Сам батька рассылал письма представителям исполнительных комитетов крестьянских Советов, в которых давал разного рода распоряжения. Так, в письме к представителю исполнительского комитета села Доброволье он требовал «не допускать вывоза хлеба» для Советской власти и предупреждал в случае неповиновения: «Вы будете стерты моей собственной рукой с лица земли…» А обращаясь к председателю Новоспасской волости, Махно предписывал «тормозить работу коммунистов», угрожая расстрелом, если тот не выполнит указания.
Анархисты и махновцы распространяли листовки и в городах. От рабочих они требовали не вступать в Коммунистическую партию, продовольственные и чрезвычайные комиссии.
Антисоветской агитацией занимался не только культурно-просветительный отдел повстанческой армии, но и ее разведывательные органы, о чем свидетельствует специальное предписание «штаба особой группы войск им. батьки Махно». «Все разведывательные отряды должны иметь характер как разведки, так и распространение литературы…» — говорилось в этом не безупречном по стилю документе.
В целях пополнения отрядов людьми махновцы не пренебрегали любыми средствами. Порой они шли на заведомый обман. Например, сам Махно, проводя в селе Максемилианово митинг, заверил всех, что к нему на соединение идет Буденный, который вместе с ним выступит против коммунистов и будет бороться за анархию.
Пополнение махновских отрядов происходило и за счет крестьян, обиженных незаконными действиями местных органов власти. «Местная милиция пьянствует и грабит население», — жаловались в Екатеринославский губревком жители Павлограда и Мелитополя. В архивах сохранилось немало подобных жалоб. Недовольство крестьян вызывало и то, что некоторые красноармейские части реквизировали у них продовольствие. Есть свидетельства, что бойцы Первой Конной армии обыскивали местных жителей, отбирали у них деньги, уводили лошадей, в то время как махновцы за каждую полноценную лошадь отдавали несколько своих отощавших. В дела местных органов власти вмешивались красные командиры. Все это, вместе взятое, способствовало укреплению авторитета Махно, давало ему возможность увеличивать численность отрядов...
Особенно ощутимые удары по Красной Армии махновцы наносили тогда, когда объединялись с петлюровскими и другими бандами...
Части 42-й и 45-й дивизий пытались снова окружить основные силы Махно, оставив в Гуляй-Поле одну эстонскую бригаду 42-й дивизии. Узнав об этом, махновцы обрушились на Гуляй-Поле, разгромили эстонскую бригаду, расстреляли всех коммунистов, командный состав, часть красноармейцев. Оставшихся в живых раздели и отпустили.

…французская, английская, итальянская периодика печатала многочисленные статьи о Махно, его портреты. В то время он был своего рода героем не только для русских эмигрантов, но и для западноевропейской буржуазии. Колебания батьки порождали надежды использовать его как союзника в борьбе против Советской власти. Но почему же Махно не принял врангелевских предложений? Ведь он наверняка понимал, что, победив добровольческую армию, красные обрушат удар на его войско. Махно знал, что атаманы некоторых его отрядов вступали в контакты с белыми. Так, газета «Коммунист» со ссылкой на врангелевскую газету «Голос фронта» сообщала, что махновские командиры Савченко, Яценко, Чалый, Прочан, Хмара, Голик, Володин и другие, побывав у белых, опубликовали призывы к махновцам и «русскому народу» о согласовании с врангелевцами действий против Красной Армии. Объяснить позицию Махно можно тем, что он продолжал быть в достаточной мере идейным анархистом, чтобы не опуститься до союза с белогвардейцами. Всей Украине и, разумеется, ему самому было известно, что Врангель, занимая территории, как и Деникин, возвращал помещичьи и монастырские земли прежним владельцам. Это задевало интересы и середняков, и кулаков.





Tags: Гражданская война, Махно, Махновцы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments