Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

В. В. Комин о Махно и махновщине. Часть II

Из книги Владимира Комина «Нестор Махно. Мифы и реальность».

2 октября состоялось подписание соглашения между махновцами и Советской властью... Махновцы обязались вести вместе с Красной Армией борьбу против «отечественной и мировой контрреволюции». Партизанское войско включалось в состав вооруженных сил Советской страны, «сохраняя внутри себя установленный распорядок», и должно было подчиняться оперативным приказам советского военного командования… Советское правительство обязывалось освободить из-под стражи и амнистировать арестованных махновцев и анархистов, если те обещали отказаться от продолжения вооруженной антисоветской борьбы. Махновцам была предоставлена полная свобода пропаганды анархистских идей, но в них не должно было содержаться призывов к свержению Советской власти. Было разрешено издавать в Харькове газеты «Набат» и «Голос махновца». Анархо-махновцы отказались от созыва крестьянских союзов, прекратили вести разговоры об отдельной территории для «вольного государства»...
[Читать далее]В Крыму оказалась группа махновских войск под командованием Каретникова... Вот что говорилось в приказе командующего Южным фронтом М. В. Фрунзе: «Махно и его штаб, послав для очистки совести против Врангеля ничтожную кучку своих приверженцев, предпочли в каких-то особых видах засесть с остальными бандитами во фронтовом тылу. Теперь эти виды раскрываются. Господа махновцы вместо войны с Врангелем занялись борьбой с транспортами и тылами нашей дивизии».
Оставаясь в Гуляй-Поле, батька постоянно поддерживал связь с группой Каретникова и другими отрядами. Несмотря на запрещение формировать в тылу Красной Армии воинские части, он объявил о мобилизации не только в Гуляйпольском районе, но и в Екатеринославской, Полтавской, Донецкой, Харьковской и Александровской губерниях. А для того чтобы большевики не могли упрекать его в нарушении соглашения, Махно пустился на хитрость: приток крестьян в его армию он объяснял их добровольным желанием сражаться за идеи анархизма. Однако стоило кому-либо из «добровольцев» не явиться на призывной пункт, как махновская разведка расправлялась с ослушником. Красные наблюдатели сообщали в партийные органы, что в районе Гуляй-Поля формируются отряды «для обезоруживания Красной Армии, находящейся в Крыму».
От Советской власти и командования Южного фронта Махно требовал денег, медикаментов, патронов, снарядов и другого военного снаряжения, пользуясь включением своих войск в состав Красной Армии.
В войске Махно не прекращались разгул и пьянство. Один из командиров Первой Конной армии писал в донесении начдиву С. К. Тимошенко, что при встрече с отрядами батьки на марше он наблюдал такую картину: «Махновцы ехали на повозках, горланили песни и палили в воздух из обрезов. На каждой повозке находилась бочка самогона и пьяные женщины».
В анархистских газетах стали появляться заявления, прямо противоположные обязательствам махновцев, вытекающим из соглашения: «Недалек тот день, когда махновцы выйдут на арену кровавой борьбы с Советской властью». Член повстанческого реввоенсовета, бывший эсер Д. Попов, выступая на одном из митингов, заявил, что если Советская власть «не примет новых предложений махновцев о «вольных» Советах в районе действия Махно, то с ней будут счеты короткими».
Одним словом, анархо-махновцы готовились к борьбе с Советской властью. В поражении белогвардейцев они не сомневались и только ждали развязки.

…основные силы контрреволюции на Украине были окончательно разгромлены. Теперь столкновение с махновцами вновь стало неизбежным. Впрочем, большевики предприняли попытку обойтись без кровопролития. Реввоенсовет Южного фронта потребовал от Махно немедленно приступить к реорганизации повстанческих отрядов и слить их с регулярными частями Красной Армии. Одновременно выдвигался ультиматум: в случае неподчинения махновцы будут объявлены вне закона. Батька понимал, что если его части войдут в состав Красной Армии, то лелеемый им план создания вольного общества уже никогда не осуществится. И когда он отказался выполнить требование Реввоенсовета, М. В. Фрунзе в приказе от 26 ноября 1920 г. по Южному фронту объявил махновцев врагами Советской Республики...
Под контролем батьки по-прежнему находилась значительная часть Левобережной Украины. Это объясняется тем, что кулачество к тому времени укрепило свое положение на селе и представляло серьезную силу, открыто поддерживавшую махновцев. Кроме того, их отряды продолжали пополняться крестьянами-середняками, недовольными продразверсткой.
К махновцам приходили и те, кто, вернувшись с фронтов гражданской войны в родные деревни, не мог найти себе работу и пропитание. По этому поводу В. И. Ленин, выступая 8 марта 1921 г. на X съезде РКП (б), говорил: «Когда десятки и сотни тысяч демобилизованных не могут приложить своего труда, возвращаются обнищавшие и разоренные, привыкшие заниматься войной и чуть ли не смотрящие на нее, как на единственное ремесло, — мы оказываемся втянутыми в новую форму войны, в новый вид ее, которые можно объединить словом: бандитизм»...
Иногда махновцам удавалось наносить ощутимые удары по преследовавшим их частям красных. Но эти временные победы не меняли общего положения дел. Как не меняли его антисоветские мятежи, вспыхивавшие в зоне движения махновского войска. По сути дела, отряды батьки стали обычными бандами. У него уже не было практически никаких шансов на победу, но он не сдавался и с фанатическим упрямством продолжал борьбу. Это уже была война ради войны.

Махно… получил тяжелое ранение в бою. (Кстати сказать, за время гражданской войны Нестор Махно был ранен четырнадцать раз.) Сразу же после оказания ему первой помощи батька лежа продиктовал приказ по «повстанческой армии». В нем говорилось, что «ввиду непрестанного преследования красными частями и безразличного отношения крестьян к повстанцам и в целях сохранения сил» необходима перегруппировка. Махно велел своему отряду разделиться на три звена. Во главе первого он назначает Забудько, второго — Кожина, третьего — Золотарева...
К концу весны 1921 г. махновщина лишилась поддержки середняков. Решающую роль в изменении настроений крестьянства сыграла замена продразверстки продналогом. Отказ от политики «военного коммунизма» и переход к нэпу подорвал социальную базу бандитизма. Армия батьки таяла с каждым днем. Целые банды добровольно сдавались Советской власти.
V Всеукраинский съезд Советов принял закон об амнистии, который дал возможность раскаявшимся, случайно попавшим в банды вернуться к трудовой жизни. Многие махновцы воспользовались этим шансом. К 20 апреля 1921 г. на сторону Советской власти перешло 425 бандитов, из них 17 атаманов. В одном только Гуляйпольским районе, эпицентре махновщины, добровольно сдались два бандитских отряда.
Показателен такой факт. 26 апреля 1921 г. явился к властям с повинной атаман Ф. Зуб. Он сообщил: «После того как партизаны наших отрядов… прослышал и о намеченной замене продразверстки продналогом, их настроение стало меняться. Чаще проявляются случаи неповиновения, отказа от выполнения поручений. После объявления амнистии у многих из них совсем пропало желание воевать с Советской властью. Боясь уходить в одиночку, они ищут поддержки со стороны других партизан, тайно агитируют их сдаться. Имеется немало таких, которые приносят с собой советскую пропагандистскую книжку или плакат и дают читать ее односельчанам… Партизаны скрыто проводят свои собрания, на которых решают послать на амнистию к Советам несколько лиц, дабы убедиться на их примере в достоверности обещанного ими за сложение оружия и прекращение борьбы».
Без всякого сомнения, Нестор Махно видел, как изменились настроения в его войске. Даже вестовой батьки, сбежав из банды, обратился в органы Советской власти с ходатайством о прощении. Он, как и многие другие сдавшиеся, утверждал, что «значительная часть махновцев стоит за добровольный переход на сторону Советской власти».
С повинной пришли махновские командиры: член штаба Зверев, начальник связи Полено, инспектор артиллерии Шаровский, организатор тыловых резервов Вдовиченко.
Многие бывшие атаманы обнародовали воззвание «К повстанцам-махновцам». В нем они призывали прекратить братоубийственную войну и перейти на сторону Советской власти...
Бывший начальник штаба махновской армии В. Белаш признался: «В июне 1921 г. крестьянство осознало новую экономическую политику и в большинстве своем отвернулось от Махно и встало на сторону Советской власти за исключением буржуазии и кулаков, которые были все еще на стороне Махно и помогали ему».
В течение одного только июня сдалось 2634 махновца. В непрерывных боях банда потеряла значительную часть личного состава. В приказе по войскам от 23 июня 1921 г. М. В. Фрунзе констатировал, что махновское войско уменьшилось на одну треть своего состава, оно измотано, но не разгромлено. И хотя «анархическая республика на колесах» по-прежнему ускользала от преследований, настроение махновцев было довольно подавленным...
Все опасности и лишения походов вместе с Махно разделяла его жена Галина Андреевна. Вопреки легенде о том, что батька был женат, по крайней мере, дважды и имел множество любовниц, нужно сказать со всей определенностью: Кузьменко была единственной его женой.

Как же складывалась жизнь Нестора Махно в эмиграции? Утверждения о том, что он начал там готовить новое вторжение на Украину, не имеет оснований. Не имеют также никаких оснований разговоры о том, что Махно якобы дожил до Великой Отечественной войны и, находясь в США, хотел помочь Советской стране медикаментами, но не смог, потому что Сталин отверг это предложение. Не стоит доверять и слухам о том, что Махно обращался к Советскому правительству с просьбой разрешить ему вернуться на родину, но получил в этом отказ.
В Румынии, куда Махно переправился через Днестр с остатками банды (около 80 человек), его заключили в концентрационный лагерь. Оттуда он бежал в Польшу, но на границе был схвачен и отправлен в лагерь для интернированных. Спустя шесть месяцев Махно и его жену перевели в Варшавскую крепость. Там Галина Андреевна родила дочь Елену. Через 13 месяцев их выпустили из тюрьмы. Перебравшись в Данциг, Махно был вновь арестован и заключен в крепость. Но это было его последнее заточение. Оказавшись на свободе, Махно покинул Германию и приехал в Париж. Белая эмиграция встретила батьку более чем прохладно. «Я обретаюсь ныне в Париже, среди чужого народа и среди политических врагов, с которыми так много ратовал», — писал Махно 16 апреля 1923 г.
Да, трудно складывалась судьба этого человека: полуголодное детство, затем почти девять лет каторги, лихолетье гражданской войны, снова тюрьмы, горечь эмиграции и, наконец, осознание того, что весь этот путь пройден напрасно, что впереди — тупик.
Вот что писала Галина Андреевна Махно (Кузьменко):
«В 1917 году судьба свела меня с человеком, которого в своем воображении считала освободителем народа от царского гнета, Нестором Ивановичем Махно. Много мне с ним пришлось пережить всяких невзгод и сенсаций во время гражданской войны. Он, Махно, воссоединился с Красной Армией, и помню банкет в честь воссоединения Красной Армии с армией Махно. Я помню встречи с К. Е. Ворошиловым, С. М. Буденным. Затем Махно разошелся во взглядах и тактике и снова очутился в изоляции и воевал против Красной Армии и белой. Когда его армия была разбита и остатки ее разбежались, мы бежали в Польшу, там нас судили и выслали за пределы Польши. Мы очутились во Франции. В Париже белая эмиграция и петлюровцы встретили нас враждебно, ибо Махно не был в союзе с украинскими националистами и белогвардейцами. Пришлось нам в Париже очень трудно. С большим трудом Махно устроился простым рабочим в киностудию, а я определилась прачкой в богатый дом.
Вот тут-то Махно и понял свою ошибку в своем анархизме»...
Что же касается последнего этапа его жизни, то он сложился драматически. Если в эмиграции порой даже российская элита вынуждена была влачить жалкое существование и перебиваться с «куска на кусок», то можно себе представить положение эмигрантов — «революционеров», коммунистов-анархистов, вроде Махно. Вот еще одно свидетельство его жены о жизни в Париже:
«Здесь мы прожили долго. Нестор, туберкулезный и израненный, все время болел. Изредка и понемногу работал, сапожничал, работал по устройству декораций в киностудии, потом при одной французской газете. Писал Нестор свои воспоминания (мемуары)».
24 сентября 1934 г. Нестор Махно умер в одном из парижских госпиталей.
Что же касается семьи Махно, то о ней известно следующее. После смерти мужа Галина Андреевна проживала в Париже с дочерью до 1940 г. Когда Францию оккупировали гитлеровские войска, она, не сменившая фамилию Махно, при регистрации в гестапо была задержана как жена известного анархиста. Из Парижа ее отправили в Германию в концлагерь. В 1945 г. Галину Андреевну вместе с дочерью привезли в Советский Союз и, опять-таки как жену Махно, судили. Она отбыла в лагерях восемь лет и 9 месяцев и была освобождена после смерти Сталина. Елена Несторовна пять лет находилась в ссылке в Джамбуле, после чего осталась жить в этом городе. После освобождения Галина Андреевна приехала к дочери, которая работала там уже инженером.
Итак, близкие Махно все-таки обрели и Родину, и свободу. А прах Нестора Ивановича Махно и поныне покоится на парижском кладбище. Не гуляйпольские просторы, не Крым, а уголок на Пер-ля-Шез стал для Махно той «вольной территорией», о которой он так мечтал.





Tags: Гражданская война, Махно, Махновцы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments