Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

А. Н. Яременко: Заметки из подполья, г. Владивосток, 1919 г. Часть I

Из сборника «Революция на Дальнем Востоке».

1 февраля, г. Владивосток, Первая Речка, подполье.
В городе появились субъекты с изображением черепов на лбу и на затылке. Приехал карательный отряд, очевидно — калмыковцы, и остановился на Первой Речке (предместье Владивостока). На вагонах, в которых помещаются каратели, — крупные надписи: «С нами бог и атаман!» Пресса черная чернеет... Меньшевики и с.-р. заметно полевели, т. е. почувствовали кое-какие из своих бесчисленных грехов, поумнели.
[Читать далее]2 февраля
Настроение рабочих и крестьян приподнято слухами: «Челябинск взят, Красная армия идет к нам на помощь, колчаковщина разлагается». Спекуляция во всем и везде достигла небывалых размеров. «Спасители России» (союзники) организовали железнодорожную миссию для контроля и руководства Сибирской магистралью. Еще бы? Им нужна артерия страны, чтобы высасывать кровь трудящихся.
3 февраля
В Амурской области японцы хозяйничают, гонят большевиков в тайгу, разоряют села, жгут избы. В Благовещенске находится главный штаб японских войск, «геройски спасающих» Амурскую область. Но японцам победы стоят жертв: во Владивосток прибывают вагоны с трупами японских солдат. Везут их в страну Восходящего Солнца для демонстраций перед народом о зверствах русских большевиков. Грузчики не хотят грузить эту «говядину» на пароход даже за плату: «одна иена с туши».
4 февраля
Владивостокские черносотенцы и торговопромышленники ожидают прибытия атамана Калмыкова. В Хабаровском калмыковском отряде произошел бунт: 40% отряда оказались красными: они убили командиров и с оружием перешли в американский лагерь. Их изолировали на «Красной Речке». Калмыков требует от американцев выдачи бунтовщиков, но демократы-янки в качестве революционеров поддерживают сторону восставших, обвиняют Калмыкова в дикости, зверстве. Русские дальневосточные черносотенцы-монархисты пользуются случаем, пускают в ход погромную антисемитскую агитацию, проливают крокодиловы слезы о том, что союзники не поддерживают атамана Калмыкова в его самоотверженных героических мерах, направленных ко «спасению Великой России», ругают «друзей-спасителей» и воскуривают фимиам только единственной стране — Японии.
5 февраля
Союзническая контрразведка действует вовсю. На Первой Речке производят обыски и аресты среди рабочих железнодорожных мастерских и служащих. Тюрьма переполнена. Международная столовая на Первой Речке была оцеплена американцами, которые выставили пулемет, ловили большевиков... Калмыковской разведке союзники все-таки не дают воли, а то она разделалась бы с владивостокскими коммунистами; впрочем японцы — опора для калмыковщины: они-то и не постеснялись бы...
6 февраля
«Дальневосточная Окраина» сегодня не вышла. На Сучанском руднике рабочие прекратили работу, многие из них ушли в села. В с. Петровке милиция отобрала у крестьян шинели. По долине реки Сучана революционное крестьянство восстало против хорватовских властей и отрядов. По всему громадному Ольгинскому уезду организуются партизанские отряды. Хорват разослал пять карательных отрядов по уезду. Эти отряды представляют из себя разный сброд: китайцы, корейцы, белогвардейцы, калмыковцы, казаки. Настроение в городе среди рабочих масс тяжелое, выжидательное.
7 февраля
Даже в «Далекой Окраине» и «Голосе Приморья» начинают писать о восстаниях... Союзники пока не вмешиваются. Они выясняют, определяют... Крестьянство гонит попов-колчаковцев и земских ораторов-меньшевиков. С.-р. и меньшевики что-то еще думают сделать, — они ведь воображают себя «особенной категорией» мессианской, готовы крестьян морочить заново.
8 февраля
Закрыта наша газета «Рабочий Мир» за стихотворение тов. Ярославского: «Расстрел тт. Суханова и Мельникова» и вообще за возбуждение народа. Союзническая железнодорожная миссия держит нос по ветру, норовит, как бы не «упустить экономическую помощь Сибири»...
Союзники начинают вывозить некоторые грузы из владивостокского порта: а почему же не воспользоваться моментом? Добро Хорват продает, деньги нужны для спасения Колчака.
9 февраля
Население Сучанской долины терроризовано колчаковцами и спешно организует партизанские отряды в сопках. Калмыково-хорватовцы порют, расстреливают, сжигают. Пароход «Защитник» стоит на парах в бухте «Золотой Рог» для целей правительственных. Усиленно выпускаются колчаковские бумажные деньги, которые почти ничего не стоят. Иена, доллар — вот победители на дальневосточном рынке! Оклады чиновников растут. Колчаковские заправилы и русская буржуазия старается «пожить», чувствуя свою погибель.
10 февраля
Чехи теперь у японцев на узде: международный жандарм выполнил свою роль, его место занимает более сильный японский самурай. Колчак пятится назад. Союзники не дают ему достаточных ресурсов, не верят, испробовали ход, убедились в риске. В гор. Владивостоке, очевидно, калмыковцам и семеновцам хозяйничать не дадут: престиж консульского корпуса нужно же удержать на должной высоте, а эти белобандиты слишком плохо себя зарекомендовали и с моральной стороны.
11 февраля
Рабочие поняли предательскую роль правых социалистов. Сегодня мне пришлось наблюдать в Народном Доме, как рабочие взяли эсера Выхристова, члена учредиловки, «в переплет»: — «Г-н Выхристов, вы хорошие слова говорили мужичку, по деревням путались, а, добившись звания члена У. С., прямо к буржуазии и помещикам перешли…» Рабочие замкнули Выхристова в тесное кольцо. Он вертелся, огрызался: — «Что мне ваши мужички? вы разорили Россию»... Рабочие бросили ему обвинение за обвинением. Выхристов удирал, застегивая свою роскошную шубу.
12 февраля
Кажется, «друзья-союзники» думают серьезно ретироваться, видя, как лопается колчаковщина и как остался на бумаге их контроль над Сибирской магистралью. Но японцы себе на уме: аппетит у них разгорелся, — как упустить момент?.. Владивосток блестит формами всех наций. Гражданские моды — точно в Вене. Кинотеатры, кафешантаны кишат буржуйней. Что ей дороговизна? Все легкое приплыло к берегу Великого океана и пирует-разлагается, смердит. «Наживай миллион на миллион. Наслаждайся жизнью. Лови момент!..» — вот лозунг владивостокских прожигателей жизни.
13 февраля
Закрыли рабочую газету «Труженик» по распоряжению коменданта Бутенко. Японский штаб выжил Ц. Бюро Проф. Союзов из купленного у Хлуднева японцами здания; Ц. Б. П. С. приютилось в Народном Доме. …отряд колчаковцев-офицеров с придатком казаков и фронтовиков-солдат численностью до 300 штыков прибыл на Сучанский рудник по требованию управляющего рудником черносотенца инженера Егорова... Колчаковцы заняли села. Партизаны ушли в сопки. Бандиты секут стариков, настаивают на возвращении молодежи из сопок и сдаче всякого оружия, грабят, жгут, расстреливают, объявляют мобилизацию, берут лошадей и провиант...
В д. Хмельницкое бандиты дали учительнице за большевизм и за то, что муж ее, учитель, организовал партизанский отряд, 50 плетей... Крестьяне начинают разбираться, что такое земство и его созидатели меньшевики, которые подготовили хорошую почву для реакции.
Рудничный рабочий тов. Шилов передает: «В карательном отряде Смирнова — вся дрянь собралась; половина офицеров, остальные китайцы, корейцы и русская уголовщина. Для них важно пограбить, подкормиться, убивать... Все они оборваны, многие солдаты почти босы, голодны. Карательные банды уже объели все деревни и села, близко лежащие к линии Уссурийской железной дороги. Рабочие Сучанских каменноугольных копей дружны, готовы идти на смерть за красное знамя».
Японцы подвозят все новые войска во Владивосток и в то же время поговаривают об эвакуации и невмешательстве в русские дела.
На Русском острове исчезают рабочие, арестованные колчаковцами. Центральное Бюро Проф. Союзов не может разыскать многих товарищей. Делегатов от сельских обществ, прибывающих к 1 консульскому корпусу, арестовывает колчаковская охранка. Меньшевики и эсеры трусят: небось присмирели. Чехо-словаки не проявляют активности: они теперь всецело занимаются вопросом перевозки своих войск морем в Чехию... Монархические рептилии: «Дальний Восток», «Голос Приамурья» и «Моя Газета» ужасно клевещут и на своего дядюшку Вудро Вильсона, на всю «жидовскую Америку» и на союзников, которые изменили истиннорусским интересам. Но зато они поют гимн самураям и думают только при помощи «искренно-честного и благородно-рыцарского друга русского народа» Японии спасти Россию от немцев и большевиков. Сыплются от генерала Иванова-Ринова обязательные постановления: не разрешаются никакие общества, кроме, конечно, торгово-промышленных. Преследуются собрания, митинги...
Командующий войсками Иванов-Ринов издал приказ-закон, карающий до 3-х лет каторги и до 5.000 руб. штрафом за распространение ложных сведений, подрывающих престиж властей русской армии и предающих дело Великой России.
14 февраля
Буржуйчики и черносотенцы вовсю ругают Америку: подвела! Бить ее с японскими самураями собираются.
15 февраля
Карательный отряд генерала Смирнова имеет штаб в с. Фроловке, которая оцеплена колчаковцами. Белобандиты разгуливают по селам. Партизаны растут, как грибы. Стариков допрашивают, учат шомполами и нагайками уму-разуму и — патриотизму. Но фроловцам удалось послать сообщение в другие села, как расправляются с ними колчаковцы. В д. Перетино, Голубовке, Екатериновке, Новицком организованы партизанские отряды преимущественно из молодежи. Учителя помогают крестьянам организовываться... Земская милиция, состоящая из колчаковцев, уговаривает крестьян сдать оружие и признать власть Колчака, но ее не слушают, арестовывают и отправляют подальше, за пределы волостей или в царство небесное. За грубые слова Смирнов проучил суданских мужичков шомполами по мягким частям, чтобы они не забывали уважения к властям.
Сельские кулаки-пауки призывают колчаковцев на защиту, ими руководят попы...
В Ново-Литовской, Душкинской, Петровской и Ново-Нежинской волостях крестьяне восстали против белых; организованы партизанские отряды. «Только японцев опасаемся. А то мы бы их сразу, дочиста изничтожили бы. Жаль, что милицию всю сразу не перебили: она нам много напакостила, те же колчаковцы, только мы думали: раз земская милиция, значит народ наш, а оно и земство-то колчаковское...»
Управляющий Сучанским рудником, черносотенец Егоров, собрал рабочих и сказал речь:
«Ну, как вас теперь называть? Товарищи? — Нет: я вас назову — господа!
Господа! Пришел карательный отряд генерала Смирнова. Он имеет своей целью установить порядок, власть, отобрать разграбленное имущество, а главное: окончательно очистить уезд от большевизма. Нужно навсегда выбить из мужичьих и рабочих голов эту дурь — большевизм, которую немыслимо когда-либо осуществить на земле. Работайте как следует, продолжайте свое полезное для отечества дело. Я три недели прожил во Владивостоке и не мог разменять денег, поэтому буду вам платить купонами за моей подписью. Я распоряжусь, чтобы эти купоны принимались в рудничных лавках».
Кто-то из рабочих во время речи этого черносотенца крикнул: «Бандит, мародер, кровопиец царский!» Егоров вызвал карателей. Американцы взяли охрану Сучанского рудника на себя, не пустили колчаковцев. Еще бы! Сучанский рудник — лакомый для них кусок. Он может снабжать антрацитом не одну эскадру... Почему же не «охранять самостоятельно, в целях спасения России»?
У крестьян пока имеется уверенность, что союзники не допустят разорения сел: они еще не видали на деле, как союзники поступают. Увидят. Мужичок любит «наглядность»...
Владивостокский воинский начальник расклеил объявления о призыве фельдшеров, врачей, унтер-офицеров, военных чиновников. Но на мобилизацию означенные чины не идут. Колчак удирает из Омска. Дальневосточные черносотенцы произвели Вильсона К° в большевики, усиливая травлю их в своих газетах-рептилиях...
На Сучане порки и расстрелы продолжаются.
16 февраля
В Уссурийском казачестве образовалась трещина: слишком нагло и преступно действует Калмыков, устроивший террор и среди казаков. Возле Калмыкова сгруппировалась всякая уголовная тварь. Американцы пока не вмешиваются в дела карательных отрядов на Сучане. Японцы же послали подкрепление на Сучанский рудник... Разрешено пить и торговать всяким питием. Приморье, конечно, выпивало и в запретное время: японский контрабандный спирт и китайская суля были в изобилии, но теперь идет распивочная вовсю.
17 февраля
Подслушал в вагоне разговор.
Полковник: «Еду к командиру дивизии, телеграфно вызван, не успел закончить своего дела»...
Офицер: «И чего вы туда в сопки полезли? Осиное гнездо растормошили По-моему, не нужно было туда лезть, другие выходы имеются».
Полковник: «Да, конечно, горная страна. Черт их в этих дебрях поймает! Мы только в селах и хозяйничаем, а выйдешь из села со всех сторон палят, надрезными пулями сволочи запускают и стреляют лучше наших солдат, бестии! Здесь нужна порядочная сила, знание местности. Трудно ориентироваться: подойдешь к сопкам, а они уже с другой пачками жарят, на своего же брата, мерзавцы. Придется прямо сжигать села со всем их отродьем».
Офицер: «Нет, я думаю, что не с того конца мы начали, пересолили, с мужичком так обращаться нельзя, да и не к чему: есть много средств и мер чисто мирного характера»...
Полковник: «Что это вы? Наверное большевизмом заразились, наладили одно... Дела бы наши шли хорошо, но одна беда: солдат нет настоящих, а что есть — сплошная дрянь! Их на позиции при соседстве устойчивых частей еще можно использовать, а в сопках с партизанским бандитизмом они не годятся. Их бьют и оружие забирают: снабжаем бандитов оружием…»
В Шкотове колчаковцы погружались в вагоны театрально: подавались вагоны в тупик, далеко от станции, набрасывали в вагоны дров, солдаты становились у приотворенных дверей. Когда эшелон проходил станцию, поднимался в вагонах стук, крик, песни; стучали поленьями, как будто в вагонах было много людей...
Белобандиты собирают сходы, требуют выдачи оружия и признания власти Колчака, вводят круговую поруку, терроризируют население. В школах занятия прекращены, учителя идут в партизанские отряды, а лояльные бегут в город. В д. Казанке колчаковцы арестовали учителя Михайлова за то, что последний спросил ворвавшихся на урок бандитов: «почему они нарушают занятия в школе?». Белые хотели его расстрелять. Михайлова спасла его жена ценой продолжительных слезных просьб перед начальством. Военно-полевой суд в отряде Смирнова работает вовсю: составляется список большевиков и прочих вредных элементов Ольгинского уезда, подлежащих «выписке в расход»... Эти действия карателей революционизируют деревню.
Большой революционный сдвиг наблюдается в среде сельского учительства, отсталого в политическом отношении: эсеровщина, меньшевизм, учредиловка испаряются из голов сельской интеллигенции под прессом реакции...
Крестьянина д. Краснополья Бегункова бандиты присудили к расстрелу...
Прибыл партизан К. Рослый из с. Владимиро-Александровского, говорит, что в их селе кулаки шпионят и провоцируют вовсю; крестьяне растерялись, молодежь уходит в сопки, колчаковцы секут, арестовывают, пытают, доискиваются большевиков, многих будут судить.
19 февраля
Отряд белых в количестве до 200 штыков с 2 скорострельными пушками и пулеметами медленно и осторожно двигался к селу Владимиро-Александровскому, обстреливая заросли. Вот бандиты поравнялись с партизанской засадой. Партизаны метко дали залп. Часть лошадей у колчаковцев пала, среди белых произошло замешательство, они растерялись. Генерал Смирнов самолично бросился к пулемету и спас положение. Белые подняли бешеный огонь по партизанам, которые, отступая в сопки, брали метко на мушку белых...
После этой встречи колчаковцы начали обстреливать с. Владимиро-Александровское из пушек и пулеметов, подвигаясь к селу крайне медленно. В селе белые произвели массовые аресты стариков, порки, грабежи и насилия...
Белогвардейцы принуждают оставшихся в селе мужиков и женщин рыть окопы, обслуживать отряд, снабжать его продуктами и фуражом. Ночью белые уходят на «Спасительную сопку», как в крепость, выставляют кругом пулеметы...
Днем белобандиты не выпускают из села никого, грабят, объедают крестьян. Кулаки шпионят, работают вместе с белыми. Во время белобандитского нападения женщины с детьми прятались в лесах, на холоде погибало много ребятишек.
20 февраля
Чем больше карают колчаковцы, тем быстрее растут партизанские отряды. Ненависть к колчаковщине и интервенции усиливается...
В шкотовских казармах колчаковцы расстреливают пленных красноармейцев, среди которых свирепствует эпидемия тифа, частями их куда-то увозят...
Военно-полевой суд белых приговаривает к расстрелу десятки крестьян... На Сучанском руднике американцы взялись поддерживать порядок сами, колчаковцев не пускают и относятся к их похождениям с недоверием...
На Амуре японцы сжигают села...




Tags: Белые, Белый террор, Гражданская война, Интервенция, Чехи, Япония
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments