Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Процесс над колчаковскими министрами. Часть II

Из сборника документов «Процесс над колчаковскими министрами. Май 1920».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПО ДЕЛУ ЧЛЕНОВ САМОЗВАНОГО И МЯТЕЖНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА КОЛЧАКА И ИХ ВДОХНОВИТЕЛЕЙ (начало)

После того, как рабочие и крестьяне свергли власть помещиков, капиталистов и банкиров в октябре 1917 года и стали строить свое рабоче-крестьянское государство, контрреволюционные помещики и капиталисты решили восстать против власти рабочих и крестьян и при помощи офицерства, контрреволюционного богатого казачества, шпионских организаций капиталистических стран, которые называли себя посольствами и миссиями, при помощи оружия, войск и денег, получаемых от иностранных империалистических правительств, свергнуть власть рабочих и крестьян, раздавить их силу, потопить их в крови и таким путем восстановить строй помещиков и капиталистов.
[Читать далее]Иностранные империалистические правительства, в особенности английское и американское, готовили подходящих людей, которые пригодны были бы на роль реставраторов, восстановителей старого строя.
Одним из таких кандидатов являлся для них царский вице-адмирал Александр Васильевич Колчак. По всему своему прошлому он являлся самым подходящим человеком для этой цели. Колчак был одним из основоположников и идейных руководителей и вдохновителей российского империализма. Для империализма, для захватнической войны, в особенности для захвата Дарданелл, необходим огромный флот. И вот после русско-японской войны Колчак начинает организовывать военное судостроение. Он, тогда еще сравнительно молодой морской офицер, создает кружок офицеров для разработки плана большой судостроительной программы... В дальнейшем Колчак в течение десятка лет работает над империалистической задачей, над созданием флота, который необходим для неизбежной, по его мнению, истребительной войны. Он и его друзья вычисляют даже срок, когда должна быть начата эта кровопролитнейшая в мире война, отнеся этот срок к 1915 г. Он принимает все меры, чтобы при помощи царской [Государственной] думы скорее закончить эту задачу, которая должна дать возможность водрузить царский двуглавый орел на вратах Царьграда. По его собственному, ужасающему мысль человека признанию, день начала войны был одним из самых счастливых и лучших дней его службы. Тот ужас войны, тот призрак кровавой бойни, который поверг в содрогание все человечество, оказался самым счастливым днем для заматерелого империалиста, который и не думал о потоках людской крови, о миллионах загубленных жизней, о миллиардных разрушениях, а мечтал только о том моменте, когда ему удастся захватить Босфор и Дарданеллы для Николая Второго, его «государя», как Колчак продолжает называть его в своих предсмертных показаниях... Мысль о захвате Босфора так им овладела, что после падения царизма он, по его собственному признанию, совершает измену тому Временному правительству, которому он присягал в верности. Будучи еще вице-адмиралом русского флота, он принимает тайком от своего правительства приглашение американского адмирала Гленнона — руководить активными действиями американского флота в Средиземном море против турок и Дарданелл. Характерна та откровенность, с которой Колчак сознается в своей измене и которую он считал, по-видимому, в порядке вещей. Об этом шпионском предложении Гленнона и о своем согласии на это предложение Колчак дал следующие, стенографически записанные показания следственной комиссии: «Относительно этой десантной операции он просил меня никому ничего не говорить и не сообщать об этом даже правительству, так как он будет просить правительство командировать меня в Америку официально для сообщения сведений по минному делу и борьбе с подводными лодками. Я сказал ему, что против командирования в Америку ничего не имею, что в настоящее время я свободен и применения себе пока не нашел». Ни одного слова возмущения офицера, честь которого оскорблена шпионским изменническим предложением обмануть свое правительство, утаить от него цель командировки. Наоборот, полная готовность продать себя кому угодно для достижения империалистической цели. Американская затея не удается или оставлена.
В это время власть в России берут рабочие и крестьяне в свои руки, которые не желают дальше участвовать в империалистической войне. Империалист Колчак, уже набивший себе руку на изменнических преступлениях, продает себя английским империалистам, сам заявляет о желании поступить на английскую военную службу. Охотно готов отправиться на Месопотамский фронт, ввиду близости этого фронта от Дарданелл. В это же время его приглашает в свой отряд прямой бандит атаман Семенов, поддерживаемый японскими империалистами. И характерно отметить показания Колчака о том, как он отнесся к предложению этого атамана, которого он впоследствии то называл простым грабителем, то мирился с ним, то передавал ему всю военную власть. «Со своей точки зрения, — заявил Колчак перед чрезвычайной следственной комиссией, — я считал безразличным, буду ли я работать с Семеновым или в Месопотамии, я буду исполнять свой долг по отношению к родине». Тем не менее Колчак предпочитает индийские войска английских империалистов бандам семеновских грабителей. Но царский самозваный посланник в Пекине князь Кудашев счел Колчака более полезным для цели непосредственного восстановления романовского режима в России, начиная с Дальнего Востока. Он просит английских покупателей отпустить Колчака для этой цели.
Вторая попытка Колчака продать себя непосредственно иностранному правительству кончается ничем, опять-таки не по его воле. Английское правительство прислало Колчаку в Сингапур телеграмму вернуться, согласно просьбы князя Кудашева, в Россию, проехать на Дальний Восток, начать там свою деятельность, так как это, с точки зрения английского правительства, является более выгодным, чем его пребывание на Месопотамском фронте.
Послушный приказу своих недавних хозяев, Колчак едет в Пекин к князю Кудашеву, получает от него указания на то, что на юге собираются вооруженные силы так называемой Добровольческой армии Алексеева, и берет на себя поручение организовать вооруженную силу на Дальнем Востоке против власти рабочих и крестьян. Разумеется, у такого заматерелого царского дипломата, как князь Кудашев, нет и мысли защищать какое-то там Учредительное собрание. Не заговаривал ни о чем подобном и Колчак. Им важно только одно — вернуть старое, свергнуть власть рабочих и крестьян какой бы то ни было ценой.
Но незаконно получаемой с китайского правительства боксерской контрибуции Кудашеву не хватало на обеспечение и своего агента Колчака. Колчака пристраивают в качестве какого-то члена правления Восточно-Китайской железной дороги от несуществующего Генерального штаба. Характерно отметить, что это место в частном обществе с получением вознаграждения сохранено за Колчаком и тогда, когда он стал [уже] называть себя «Верховным правителем».
Начинается организация Колчаком мятежных вооруженных сил. И за помощью оружием он обращается к третьему иностранному правительству — японскому. Он заявляет ему: вы даете оружие и деньги Семенову, дайте лучше нам, т. е. Хорвату, председателю правления общества Восточно-Китайской железной дороги. В своем стремлении объединить все вооруженные банды, которые собираются на борьбу с властью рабочих и крестьян, он не брезгует ничем. Если начало всемирной бойни было лучшим и счастливейшим днем его жизни, то что может его остановить теперь.
По его собственному показанию, Семенов был простым грабителем, просто забирал все, что можно, реквизировал все железнодорожное имущество, приставлял револьвер ко лбу — и все вывозилось. Тем не менее, не считаясь, по его собственным словам, с самолюбием, он едет к Семенову, который не желает с ним разговаривать, и заявляет этому простому грабителю: «Я приехал с вами поговорить об общем деле создания вооруженной силы». Он вообще с самого начала не лишал своего благоволения и самых закоренелых уголовных убийц. О другом атамане Калмыкове он сам рассказывает: «Калмыковцы занимались просто тем, что выслеживали богатых торговцев опиумом, под видом политического ареста арестовывали, отбирали опиум, убивали торговцев, сами этот опиум продавали, а в случае обнаружения убийства ссылались на то, что это были большевистские агенты или шпионы». И зная эти действия атаманов, Колчак считал их своими помощниками в деле «возрождения» родины, т. е. возрождения царства нагайки и кнута, которое в скорости и начало им осуществляться.
Иностранному японскому командованию Колчак не нравится. Видя это, он решается пробраться на юг к мятежным бандам царского главнокомандующего Алексеева. Характерно отметить, что в показании Колчака по этому вопросу невольно для него самого обнаруживается вся его преданность царской власти. Алексеев был главнокомандующим при царе. Тем Временным правительством Керенского, которому присягал в верности Колчак, Алексеев был удален с поста главнокомандующего. Но он был главнокомандующим при царе, и для Колчака этого достаточно.
«Я решил поехать, — показывает Колчак, — и постараться пробраться [на юг], повидать генерала Алексеева, потому что из всех представителей предшествующей власти Алексеев, [как и Корнилов,] сохранял в принципе для меня значение верховного главнокомандующего, которому я был когда-то подчинен и никаким актом из этого подчинения не вышел. Я считал, что если бы было в отношении меня сделано Алексеевым какое-либо распоряжение, я считал бы обязанным себя его выполнить как приказание главнокомандующего».
Во время пребывания Колчака на Дальнем Востоке шпионские организации иностранных империалистических правительств, которые называли себя посольствами и миссиями, пользуясь тем, что советская власть не только не выгоняет их из своих пределов, но и предоставляет им дипломатическую неприкосновенность, подняли на мятеж чехословацкие войска, при их помощи и при помощи представителей правых социалистических партий стали от Поволжья до Сибири свергать вооруженной рукой власть рабочих и крестьян, [еще] недостаточно укрепившихся, недостаточно обучившихся военному делу. В результате этого заговора и иностранного вооруженного вмешательства стали создаваться в разных местах России различные самозваные правительства. Такое самозваное правительство Директории, возглавляемое правыми социалистами-революционерами и вдохновляемое иностранными империалистическими правительствами, застал Колчак, приехав в Омск по пути к царскому главнокомандующему Алексееву.
Здесь он узнает, что Алексеев умер, что бунтовщическими бандами командует на юге Деникин, и он предпочитает поэтому «работать» в Омске. Недавно перед тем дружески и приятельски сговаривавшийся с такими возродителями и демократами, как Семенов и Калмыков, которые, по его же собственному признанию, были простыми грабителями — первый с железной, а второй — с большой дороги, Колчак поступает на службу к эсеровской [Уфимской] Директории.
Сорвалось дело с Семеновым и Калмыковым, ну что же, можно попробовать быть военным министром у эсеров, благо те так непритязательны и гостеприимны. Можно в качестве военного министра поехать на фронт завязать связи с насквозь монархическим офицерством, которое стремилось к полному восстановлению старого строя, но которое до поры до времени, по собственному признанию эсеровских министров, нуждалось в них как в демократическом фиговом листке.
Эсеры Авксентьев, Зензинов, Болдырев, Вологодский, которые на словах были за республику, за восстановление Учредительного собрания, которые взялись за оружие против власти рабочих и крестьян якобы затем, чтобы вернуть демократию, охотно берут себе в министры монархического и империалистического вице-адмирала, который только что безуспешно пытался соединиться с царскими атаманами и простыми грабителями и который потом в ноябре 1918 года официально заявил, что он — непримиримый враг всякого социализма. Монархист Колчак без труда сплачивает вокруг себя все монархическое офицерство, которое, служа у так называемого эсеровского правительства, нисколько не скрывало своих монархических чувств и настроений, о чем свидетельствует даже такая умеренная бывшая революционерка, как Брешко-Брешковская, которая потом без колебаний пошла на службу к явно монархическому Деникину.
Поехав на фронт, сплотив вокруг себя монархическое офицерство, Колчак возвращается в Омск, и здесь разыгрывается комедия восстановления единоличной самодержавной власти. Колчак, как пьяница перед чаркою вина, немного морщится, но все же соглашается принять на себя звание Верховного правителя.
Эсеровские члены Директории Авксентьев и Зензинов арестуются и высылаются под конвоем за границу. Эсер Вологодский остается председателем Совета министров при Верховном правителе, неудачном союзнике Семенова.
Цель достигнута — самодержавие восстановлено. И немедленно же начинается не только восстановление всего старого режима, но даже и внешних проявлений ритуалов царизма.
Колчак окружен правительством, члены которого мало чем отличаются от калмыковских молодцов и [от] Семенова. Семенов, по показанию Колчака, приставлял револьвер ко лбу, и железнодорожное имущество вывозилось. Приятели Колчака недавно тоже приставляли револьверы ко лбу с требованием написать прошение об отставке членам [Временного Сибирского] правительства Крутовскому и Шатилову, а министры, несмотря на эти семеновские приемы, удовлетворяли такие «добровольные прошения» об отставке. И, разумеется, авторы семеновских приемов остаются безнаказанными. Здесь же необходимо отметить, что некоторые из членов колчаковского правительства, которые теперь предаются суду чрезвычайного революционного трибунала и которые говорят о том, что они политикой не занимались, в этом деле участие принимали. Таковы А. П. Морозов, Л. И. Шумиловский, А. М. Ларионов, И. А. Молодых. В тот же день, еще 21 сентября 1918 г., те же министры Временного Сибирского правительства, которые, по их словам, стояли за представительные парламентские учреждения, хотя политикой не занимались, закрывают единственное у них буржуазное представительное учреждение — Сибирскую областную думу.
Еще раньше, ввиду восстаний трудовых народных масс, которых якобы хотела освободить эта созданная иностранными капиталистами изменническая и бунтовщическая «власть», Административный совет издает постановление (14 сентября 1918 г.) о введении смертной казни. И решение это выносят в числе прочих Морозов, Ларионов, Молодых и называющие себя социал-демократами Грацианов и Шумиловский.
Еще раньше при участии Морозова, Грацианова, Ларионова и Молодых была восстановлена царская полиция. Иными словами, милиция была изъята из ведения земств городов и передана в ведение министерства внутренних дел. 1 октября [1918 г.] при участии тех же Морозова (по его предложению), Шумиловского, Грацианова и Ларионова было предоставлено военным властям право требовать для просмотра следственные производства и дознания, не переданные еще в судебные места, иными словами, была предоставлена возможность военщине расправляться с неприятными для власти лицами по своему усмотрению.
4 октября [1918 г.] при участии Морозова, Шумиловского, Ларионова и Грацианова выносится решение о выдаче награды в 1 000 руб. прапорщику Яцкову за энергичную деятельность при преследовании большевиков. Неясно только, в какую сумму оценил министр юстиции и социал-демократические министры Шумиловский и Грацианов голову каждого убитого большевика. 8 октября при участии тех же Морозова, Грацианова, Шумиловского, Ларионова и Молодых принимается решение о выдаче 300 тыс. руб. на ликвидацию расходов разных лиц и учреждений по организации свержения большевистской власти.
Эти и им подобные решения министров свидетельствовали о том, что Колчак очутился в своей компании, что он мог рассчитывать не только на поддержку царских и желающих царя офицеров, но и на поддержку этих министров. И действительно, эти министры охотно голосовали и за единодержавие Колчака. В провозглашении Колчака Верховным правителем, т. е. диктатором, т. е. самодержцем, участвовали в числе прочих, кроме скрывшихся теперь от суда, бежавший изменнически с советской службы Г. А. Краснов, Шумиловский, Новомбергский, Молодых.




Tags: Белые, Белый террор, Гражданская война, Колчак, Эсеры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments