Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Георгий Виллиам о России, которую мы потеряли. Часть VII: Фарисей

Из книги Георгия Яковлевича Виллиама «Хитровский альбом».

Постоянно встречавшиеся вместе в евангельских изречениях «книжники и фарисеи» — главная причина того, что мелких букинистов, торгующих книгами и «карточками» вразнос, называют на Хитровке «фарисеями».
Нерадостно существование подобного негоцианта. Торгует он обыкновенно изданиями, уже потерпевшими крах на книжном рынке и проданными издательствами букинистам «на вес», по целковому за пуд. А на такую книгу, невзирая на ее дешевизну, охотников мало... И не будь у фарисеев их непроходимого, поистине несравненного нахальства, не поддерживай их «карточки», им не голодать, как теперь, а умирать с голоду пришлось бы.
— Живем по малости, кормимся, — не без самодовольства отвечают на вопрос, как им живется, шустрые ребята, стоящие с папками книг на руках по всей лиши от Ильинских до Никольских ворот.
— Даже водочкой вот балуемся,— добавляют они еще более самодовольно.
И правда, водочкой они «балуются», и без баловства этого едва ли даже мыслимо их убогое существование.
[Читать далее]Ну, как, в самом деле, громко вопиять «купите «Войну и мир», ваше сиясь!» — когда на руках имеешь не знаменитый роман гр. Толстого, а журнал «Война и мир» издания типографии Ждановича? Или предлагать «карточку» какому-нибудь «полупоштенному» в «спинжаке» и сапогах со скрипом, когда этот «полупоштенный» сплошь и рядом оказывается переодетым полицейским, вышедшим поохотиться как раз за ними, за фарисеями? Поневоле выпьешь для храбрости, или, как говорят хитровские «промышленники», за свою «деятельность» неизбежно попадающие в конце концов в участок, — для того, чтобы «быть злее».
Ко всякому времени, событию, сенсации по-своему пристраивается голодный, подвыпивший фарисей.
Шла русская эскадра Рожественского, направляясь к Цусиме, и, естественно, внимание русского обывателя крепко приковано было к ее судьбам. И фарисеи, не щадя глоток, орали, бегая с листками в руках около «города»:
— Гибель русского эскадрона!
Встревоженные же прохожие, принимая по звуковому сходству эскадронов за эскадру, наперерыв рвали из рук находчивых фарисеев листки.
Стоит какому-нибудь квасному патриоту устроить скандал в Думе, и уже у фарисея, рядом с «Рациональным молочным хозяйством» или «Настольной книгой для молодых супругов», появляется в руках пачка тоненьких брошюр, и он надсаживается:
— «Война Пуришкевича с кухаркой»! Новый сенсационный роман! Обратите внимание!
И в то же время, как тетерев зимой, вертит головой: не видно ли приближающегося городового? Ибо опасаться последних у него всегда найдется уважительная причина, взять хотя бы те же «карточки»…
Однажды в «номер», в котором я квартировал, явился под вечер новый ночлежник. Хорошо, очевидно, знакомый с хитровскими порядками, он сначала вежливо спросил хозяйку, можно ли переночевать, вручить ей 6 коп. за ночь и, забравшись под нары, расположился рядом со мной.
Помню, что больше всего он поразил меня тогда своею «приспособляемостью» и щепетильной аккуратностью. Прежде всего он достал из принесенного с собой мешка веничек и тщательно подмел пол. Потом расстелил на чистом месте, — и при том отнюдь не занимая более «законных» трех досок, — газету и приготовить постель: положил соломенную солдатскую «мату», миниатюрную чистую подушечку и что-то вроде одеяльца. Затем в головах и с боку прикрепил гвоздиками занавески из газет и, свернувшись калачиком, лег спать.
Проснувшись утром, я увидел, что сосед мой — огромного роста детина с безбородым, изрытым какими-то ямами лицом и в синих очках на, очевидно, больных глазах. Рядом с ним лежала пачка порнографической «литературы», целомудренно прикрытая гоголевским «Вием». Сам он усердно, молча, копался в каких-то ящичках и стеклышках.
— Чай пить будете? — вежливо спросил он меня и затем отрекомендовался: «Я, изволите видеть, П., фарисей». Сегодня думаю попечатать «карточек», как вы полагаете, позволят?
И он, действительно, выкопал из груды газетной бумаги негативы и «машинки» для светопечати.
Я посоветовал ему спроситься у квартирной хозяйки.
П. вылезь из-под нар и кратко оповестил меня:
— Можно.
Потом достал пачку «карточек» и протянул ее мне:
— Не угодно ли полюбоваться? Есть любители, а тут все — натура.
Я полюбовался. «Натура» была, действительно, для «любителей», потому что на меня, обыкновенного смертного, она произвела прямо оглушающее впечатление.
Я видел много порнографических картин и картинок, видел на Хитровом и «в натуре» такие вещи, какие не снились ни Санину, ни г. Арцыбашеву. Но таких скотских лиц одуревших от экстазов извращенной половой любви проституток и развратников не видал. Лица на карточках, действительно снятых с натуры, были какие-то сонные, всякий след мысли исчез с них, и мертвая неподвижность свинцовой тяжестью лежала на чертах. Такое лицо я видел раз в покойницкой сумасшедшего дома у мертвого, начинавшего разлагаться идиота.
С внутренним содроганием, но боясь показать свое отвращение, чтобы не обидеть не чающего зла фарисея, я вернул П. его собственность, твердо решив перебраться в другой нумер, если он останется здесь.
А П., между тем, расставил на окнах свои негативы, принес кипятку и, приготовившись со всяческой аккуратностью к чаепитию, принялся ретушировать напечатанные карточки.
И, работая, он неустанно болтал; рассказывал мне свою «судьбу», разные свои невзгоды и неудачи, связанные с его профессией. Жаловался, между прочим, и на «нонешние времена».
Прежде, бывало, — говорил он, — идет какой-нибудь гимназист, приказчик молоденький, покажешь ему из-под полы — он весь так и растает: бери его тогда руками... Студенты — и те, случалось, покупывали... А теперь, не дальше, как вчера, только это разлетелся я за одним гимназистом, еще и карточек показать не успел, а уж он оборачивается: «Уйдите, говорит, негодяи, иначе сейчас городового»... Разврат, одно слово; одни только старички выручают да купцы, которые посерей... Вовсе плохие времена...
Далее рассказал он, что был прежде ретушером в фотографии и хорошее жалованье получал. Фарисеем же с-тал из-за водки. На вопрос, откуда, он добывает свою натуру, он только усмехнулся и проговорил:
— Этого сказать не могу... Наша тайна... вроде китайской туши... Есть такие... барыньки... Даже деньги нам платят за это...
Я попробовал развязать ему язык водкой... Но и этот маневр не удался: выпив с удовольствием привычного пьяницы, фарисей вдруг впал в крайне угрюмое настроение и молча разрисовывал свой «товар», как он его называл.
И только под вечер, собираясь уходить и уже уложив свой мешок, он неожиданно проговорил, обращаясь ко мне:
— Вот, кабы социалистов бы всех перевешать, например, тогда, конечно, другая торговля пошла бы, старая...




Tags: Капитализм, Рокомпот
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments