Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Георгий Виллиам о России, которую мы потеряли. Часть VIII: Барыня

Из книги Георгия Яковлевича Виллиама «Хитровский альбом».

В громадном зале подвального этажа варом варит народ. Горы съестного навалены на прилавке, колоссальные котлы в особом отделении полны всякого рода горячими кушаньями... В обитом цинком ящике предлагается «бульенка» — продукт, вполне достойный того, чтобы поговорить о нем особо.
В собственном смысле «бульенка» — это вываренное донельзя при приготовлении бульона мясо, продаваемое поварами ресторации всякому, кто не брезгует. На Хитровке это вываренное мясо слегка поджаривают и продают порциями на 1 коп., на две. Продукт, правда, подчас отвратительный, но дешевый, общедоступный. И об нем сложилась зловещая поговорка:
— Кто попробовал «бульенки», тому не уйти с Хитровки!
[Читать далее]
Гам стоить в подвале, стелется сизый дым махорки, всюду мелькают бледные, потные половые. Летом здесь тяжелый запах трупарни, а зимой огромными клубами носится при открывании двери пар. И сквозь дым и чад тускло светят немногие ацетиленовые горелки. Здесь закусывает и пьет чай половина Хитровки — это знаменитая чайная Брыкова.
В задней комнате подвального этажа, около «черного» хода, сидят за столами несколько аборигенов чайной, все время проводящих за чаепитием. В большинстве это пожилые женщины. Правда, иногда попадаются между ними и молодые, почти дети.
К занятым женщинами столам подходят мужчины, заговаривают с ними, пьют чай, курят. С обеих сторон делаются предложения известного сорта, после чего, предварительно договорившись: «гривенник или пятиалтынный?» счастливые парочки уходят куда-то. Местные вивёры и щеголи, — какой-нибудь тщательно выбритый и причесанный, но босой и в одних кальсонах «стрелок» или «кисетник», — ухарски шутят с красавицами. Иногда с деловым видом подсаживается к своей «марухе» «кот», идут семейственные разговоры, счеты; бывают драки, т. е., вернее: «марухи» избиваются «котами». Но обыкновенно время проводится мирно. Чай — уж такое солидное занятие.
Среди этих «торгующих телом», — надо им отдать справедливость, крайне грязных, пьяных и тупых, — женщин изо дня в день восседает за чайным столиком, с коротенькой трубкой в зубах, старая барыня.
Лет ей, правда, не особенно много — 45—50, но выглядит барыня положительно старухой. Бледное, землистое, обвиснувшее мешками лицо, словно плавающие в какой-то жидкости тусклые глаза, седой пучок волос на голове. А изо рта вместе с желтыми остатками зубов вечно торчит трубка. Едва ли и во сне барыня с ней расстается.
Одета барыня в грязный капор, обычно без нижнего белья, как и все почти хитровские дамы, держит себя солидно и просто. В каждом движении ее видна настоящая барыня, примирившаяся с своим положением, но цену себе знающая.
Необыкновенно добродушное, веселое даже существо эта несчастная старая барыня. Вечно-то она что-нибудь кому ни на есть советует, участливо выслушивает исстрадавшуюся бабенку, хотя и величающую сама себя «марухой», но все еще думающую свои простые бабьи думы, проливающую дешевые бабьи слезы... И, рассуждая, А. Я., — так зовут барыню, — делает сдержанные жесты, ни дать ни взять как в хорошей гостиной.
А. Я. очень любить выпить. И ради этого занимается проституцией. Но и это делает как-то просто, словно без грязи. Добродушно взглянет на обожателя, потреплет его по плечу и притом не позволит себе ни малейшей сальности. С нею вообще можно прожить бок-о-бок неделю и не услышать от нее ни одного неприличного слова. И тем не менее А. Я., несомненно, профессиональная проститутка...
Я не раз ломал себе голову над тем, что за субъект А. Я.? Человек она, несомненно, образованный, у нее уверенный, мужской почерк, довольно пространные общие знания. Она знает, например, в какой стране протекает река Амазонка, знает, кто такое был Петр Амьенский и наш Владимир Мономах, на звездном небе может указать Большую Медведицу, Плеяды и пр. общеизвестные созвездия. Одним словом, знает много вещей, совершенно незнакомых рядовой хитровской женщине.
О своем прошлом А. Я. говорить не любит. Знаю я только, что она была замужем, овдовела, бездетна. Есть у нее и родные; но относится она к ним до крайности странно. Вполне очевидно, что у нее с ними сохранились безукоризненно хорошие отношения и что они, тем не менее, вполне не осведомлены относительно ее настоящего положения и профессии. Словно соглашение какое-то между ними существует.
Раза два в год барыня пишет письмо сестре. Та немедленно высылает ей денег; А. Я, приоденется и уезжает с Хитровки. Иногда надолго. Но рано или поздно, а возвращается. И переход от иной жизни, вероятно лучшей, к сидению в чайной в ужасном подвале на Хитровке как-то незаметен на ней. Все такая же она солидная, рассудительная, добродушно-веселая. И с такою же усмешкой отправляется хотя бы в первый же день по приезде в компании со случайным «гостем» «под нары».
Один раз она пропадала около года.
— На железной дороге служила, — просто рассказывала она, вернувшись.
И ни звука больше. Словно это самое обыкновенное дело: сегодня служить на железной дороге, а завтра проституировать на Хитровом рынке.




Tags: Рокомпот
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments