Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Ленин и мат

Из книги Александра Александровича Майсуряна "Другой Ленин".

У революции хватило смелости замахнуться (правда, не очень успешно) даже на «святая святых», наиболее сокровенную часть русского языка — проще говоря, на матерную брань. Как к матерщине относился сам Владимир Ильич? Хотя мы знаем, что он очень любил крепкие, сочные и энергичные выражения, в его сочинениях невозможно обнаружить мата. «Ленин матом не ругался, — замечал В. Молотов. — Ворошилов — матерщинник. И Сталин — не прочь был».
Почему же, без стеснения употребляя словечки вроде «говно» или «говняки», Владимир Ильич так деликатно сторонился мата? На первый взгляд это может показаться загадкой. Но никакой загадки здесь нет: весьма многие большевики считали, что матерная брань насаждает в обществе дух неравенства (в первую очередь — в половой сфере, в отношениях между мужчиной и женщиной). И поэтому старательно избегали ее. Очевидно, такого мнения придерживался и Владимир Ильич.
Наиболее подробно эту точку зрения выразил Лев Троцкий, который писал в 1923 году: «Можно сказать, что по общему правилу, — конечно, исключения бывают, — сквернослов и ругатель презрительно относится к женщине и без внимания к ребенку… Брань есть наследие рабства, приниженности, неуважения к человеческому достоинству, чужому и собственному, а наша российская брань — в особенности. Надо бы спросить у филологов, лингвистов, фольклористов, есть ли у других народов такая разнузданная, липкая и скверная брань, как у нас. Насколько знаю, нет или почти нет. В российской брани снизу — отчаяние, ожесточение и прежде всего рабство без надежды, без исхода. Но та же самая брань сверху, через дворянское, исправницкое горло, являлась выражением сословного превосходства, рабовладельческой чести, незыблемости основ… Два потока российской брани — барской, чиновницкой, полицейской, сытой, с жирком в горле, и другой — голодной, отчаянной, надорванной — окрасили всю жизнь российскую омерзительным словесным узором. И наследство такое, в числе многого другого, получила революция».
Троцкий призвал искоренить матерную брань. Это начинание было с удовольствием подхвачено печатью. Одна из карикатур того времени изображала матерщину в виде царицы — «Ея величества ругани», которая еще «царит» в казармах, на заводах и в общежитиях. Но вокруг трона уже толпятся возмущенные люди с плакатами: «Долой царицу!» Поэт Черский писал в журнале «Военный крокодил»:
В казарме нам доныне сплошь и рядом
Тяжелый мат откликнется в ушах.
Нам Троцкий указал бороться с этим ядом
И объявил ему упорный, грозный шах.
В иных шутках явственно сквозила ирония по поводу развернувшейся кампании. На рисунке Ивана Малютина два рабочих под портретом Троцкого играют в шахматы, и один из них с досадой говорит другому: «Эх, Саша, объявил бы я тебе сейчас мат, да нельзя… Троцкий не велит».
На другом рисунке в журнале «Красный перец» под таким же портретом собралась целая «лига по борьбе с руганью». Матрос и извозчик сидят, боязливо зажав ладонями рты, чтобы нечаянно не вылетело словечко. «Звездочкой отмечено место представителя грузчиков. Не вытерпел — ушел»…
Атака на матерщину довольно быстро захлебнулась. Мат продолжал «царить» и в казарме, и на заводах, и в быту. Однако революция все-таки добилась в этом отношении совсем неожиданной, и даже, наверное, нежеланной «победы». Из речевого оборота напрочь исчезло матерное богохульство. Правда, произошло это только потому, что сам священный ореол вокруг таких слов, как «Бог», «Христос» или «Святой Дух», сильно потускнел, померк. Они стали в большинстве случаев «неприличными», были официально поставлены едва ли не ниже самих ругательств.

Tags: Ленин, Мат, Русский язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments