Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Ушерович о казнях в Рокомпоте. Часть VII: Протесты против массовых казней

Из книги Саула Ушеровича «Смертные казни в царской России».

Разгул черной реакции не оставался вне поля зрения широких рабочих масс и либеральной интеллигенции России и заграницей. Дикий произвол царизма вызывал возмущение всех слоев общества (кроме черной сотни), вылившееся в протесты, демонстрации, восстания на улицах, площадях, на страницах прессы и в государственной думе.
Июньское восстание матросов в Либаве в 1905 г… окончилось разгромом восставших, осуждением 56 матросов к различным наказаниям, в том числе —8 человек к смертной казни. Всколыхнулась либавская пролетарская общественность: забастовали рабочие либавского порта, фабрик и заводов, требуя отмены казни матросов...
[Читать далее]Начавшееся 26 октября 1905 г. героическое восстание кронштадтских моряков и подавленное с невероятной жестокостью 28 октября 1905 г. поставило под угрозой расстрела свыше 200 матросов, участников восстания. Факт применения военно-полевого суда над матросами вызвал волну протестов рабочих фабрик и заводов Петербурга, Москвы и др. центров...
Петербургская грандиозная забастовка и демонстрация в ноябре 1906 года носила характер протеста против массовых казней, против военно-полевых судов. 
Правительство на эти протесты ответило еще большими репрессиями. Но вот открылась I государственная дума.
Первые дни ее существования (апрель 1806 г.) не были омрачены кровавыми призраками. Первым в думу пришло известие, что в Риге осуждено к казни 8 рабочих. Дума пыталась повлиять на министра юстиции Щегловитова, надеясь спасти жизнь этим 8 рабочим. Уже через несколько дней было получено сообщение, что рабочие Риги казнены, а интерпелляция думы не оказала никакого влияния...
15 июня 1906 г. дума приняла законопроект об отмене смертной казни...
Вслед за принятием этого законопроекта «пояснения»… давал министр юстиции Щегловитов:
«Видите ли, господа, — начал министр, — у нас развелись социалистические учения... Отменить теперь смертную казнь — это все равно, что не защищать власть...»
Раздались протесты: «Довольно! Вон его!..»
Но Щегловитов, не смущаясь, продолжал говорить под общий шум и стук: «Отмена смертной казни является несвоевременной, главным образом за политические преступления, а за уголовные преступления смертная казнь применяться не должна и с этим можно еще согласиться...»
Почему члены думы действовали так решительно, позоря перед лицом всего мира двух министров царя? Потому, что огромное большинство членов думы наивно верило еще в силу думы и в силу царского манифеста 17 октября 1905 г.
По манифесту явствовало, что ни один закон не мог иметь силу, если таковой не будет утвержден государственной думой.
После принятия думой закона об отмене смертной казни облегченно вздохнули и авторы проекта и население, и ожидавшие казни смертники. Но правительство и не думало подчиниться единогласному решению думы. Наряду с работой комиссии по выработке законопроекта об отмене смертной казни работала и подкомиссия, под председательством Матюнина, который высказался в том смысле, что государственная дума не вправе касаться военных и военно-морских уголовных законов, а, следовательно, не вправе и исключать смертную казнь из военного кодекса.
В нормальной жизни, по мнению Матюнина, применение смертной казни не опасно, и сохранение ее в случаях чрезвычайных в таком виде, в каком она поставлена в уголовном законе, и желательно и необходимо...
Утвержденный думой 15 июня 1906 г. законопроект об отмене смертной казни был передан в государственный совет, где он рассматривался с конца июня до 9 июля 1906 г., 9 июля думу распустили. «Народное представительство» было разогнано, а следовательно, и детище, его — проект об отмене казней — умерло.
Черносотенцы всех мастей, узнав о принятом думой законопроекте об отмене казней, зашевелились, послав петиции, телеграммы, ходатайства на имя царя о недопущении амнистии и отмены казней.
Особо рьяно действовали в этом направлении тульские черносотенцы, именовавшиеся «партией за царя и порядок», одесские союзники и другие. Черносотенцы города Рузы послали царю следующую телеграмму:
«Союз русского народа в городе Рузе умоляет тебя, государь, о сохранении смертной казни, неприменение которой, а также применение амнистии, поведут по крайнему нашему разумению к ожесточению и самосуду над крамольниками».
Такого же содержания телеграммы были посланы царю и от других отделов союза черной сотни.
Перед обсуждением проекта отмены смертной казни в государственном совете некоторые его члены получили угрожающие письма с печатью, изображающей череп и две сложенных накрест кости:
«Вы добиваетесь отмены смертной казни для того, чтобы дать революционерам совершать безнаказанно государственные преступления. Мы не можем допустить, чтобы банда сановных крамольников тиранила мирное население, заливала Россию кровью ее верных сынов.
Знайте, что как только ваше стремление исполнится и смертная казнь будет отменена, мы первые воспользуемся тотчас же данной вами свободой для того, чтобы безнаказанно свести счеты с такими радетелями родины, как вы. Если у законной власти отнимется сила, мы будем вынуждены взять ее себе. Палка о двух концах. Если вы дадите возможность терроризировать население, нам останется для спасения родины ответить террором, первыми жертвами которого падете вы. Закон пройдет — готовьтесь к мести».
На съезде землевладельцев в 1907 г. в Москве некий дворянин в своей речи указывал, что военное положение не достигает цели, если дворяне не могут самостоятельно вешать всех и всякого, даже за тушение фонаря на улице...
Правительство развязало себе руки, казни увеличивались. Собрав вторую думу, правительство еще больше ошиблось в своих расчетах. Депутаты снова заговорили об амнистии, о смертной казни, о полевых судах, об инквизиции.
2 дума начала с вопроса об отмене военно-полевых судов (20 февраля 1907 г.)...
Одновременно с подачей с.-д. фракцией думы законопроекта о немедленной отмене массовых смертных казней, эта же фракция, за подписью 42 членов думы, сделала 13 апреля 1907 г. запрос правительству о кровавой расправе с рабочими и крестьянами Прибалтийского края...
В ответ на запрос с.-д. фракции государственной думы министр юстиции Щегловитов и министр внутренних дел Макаров 17 мая 1907 г. выступали перед членами думы с разъяснениями по существу затронутого вопроса...
Тов. министра внутренних дел Макаров заявил: «Полиции пришлось работать в тяжелых условиях и поэтому, естественно, что она могла в некоторых случаях лишиться того хладнокровия, которое быть может от нее требовалось для того, чтобы действия ее были вполне закономерными».
После «разъяснения» министров с большой речью выступил депутат думы от с.-д. фракции Озоль...
«…ввиду того, что представитель министерства внутренних дел свел вопрос об истязаниях в арестном помещении Прибалтийского края на общую тему, я должен буду в конце своей речи коснуться и ее, но сначала я отвечу по существу на каждый отдельный вопрос.
Министр юстиции заявил, что прокуратура не знала ничего и вообще жандармское управление, которое совместно с ней действовало, не утверждало никаких таких комиссий, которым поручало бы ведение следствия. Я в прошлый раз имел честь доложить вам жалобу Эглита, который обращался не один раз к той же самой прокуратуре и ему отказывали и точно также жаловался и на полицейские власти, просил о выдаче ему медицинского свидетельства, и ему было отказано. Теперь я вынужден вернуться к тому же. У меня есть другие факты — громкое дело 36-ти. В их числе Липман Рубинштейн был допрошен в участке при следующих обстоятельствах: как только он вошел, его начали бить. Утром к нему вошел пристав и заявил, что, если он не подтвердит всего того, что было в протоколе допроса, и не подпишет протокола, то его убьют. 26 в 2 часа дня его вызывает в карцер пристав Мейер и в присутствии офицера повторяет то же самое заявление.
Сейчас же после этого его ведут на допрос, где сам товарищ прокурора Бусло приказывает ему подтвердить и подписать уже готовый протокол, хотя он его и не читал, и угрожает, что в противном случае его повесят.
Другой избитый в участке скончался там же от ран.
Сообщали, что Антон Наркевич при «попытке бежать» был убит, потом сообщали, что он пытался бежать, но был пойман и повешен. Последние сведения говорят о том, что он в одиночке повесился. Сведения, сообщенные министром юстиции относительно Эммы Достер, односторонни. Даже немецкие газеты сообщали, что она только стояла у окна, т. е. перед окном, — я знаю эти камеры, тоже сидел несколько дней в этой центральной тюрьме, — там человека, если он стоит перед окном, всегда можно видеть.
Что касается того, что арестанты будто бы пытались бежать, то нас поражают следующие обстоятельства. Старались столкнуть надзирателя Соколовского Кипс, Швех, причем Эдвард Кипс бил его. В числе расстрелянных оказываются: Бобсберг, Блау, Лаблайк, Кирш, Репуль и др., причем все раны застреленных следующие: у Бобсберга имеется штыковая рана через голову, через левый висок, вышедшая через правое ухо, кроме того колотая рана через другое ухо, огнестрельная рана под мышкой и штыковая рана в спину. У него же выломана левая рука. У Кирша проколото левое плечо, сломан правый локоть. У Мурмана штыковая рана в спину. У Лаблайка проколота голень, переломано левое бедро, рана была заполнена стружками и ватой, и в таком положении он был найден в виде трупа его родственниками. У Блау штыковая рана в спину через грудь.
Я узнал, что местному тюремному инспектору заключенные жаловались, например, на то, что их часто обыскивали, при этом снимали даже ботинки. Когда они делали заявление тюремному инспектору, он ответил: «Да этого мало, вас нужно раздевать и обыскивать еще чаще, потому что вы можете на прогулках проносить записки. Все, что делает тюремное начальство, это делается по распоряжению свыше; тюремное начальство ни за что не отвечает. Я это вам, как инспектор, заявляю».
Далее, что касается того заявления товарища министра внутренних дел, что будто бы нет следов на этих самых истязуемых, что это заявление совершенно не соответствует действительности, то да будет мне позволено сослаться на один факт, которого я не приводил в запросе, но о котором я получил несколько жалоб и писем, а также и сестра потерпевшего заходила на днях ко мне. Это факт, касающийся потерпевшего крестьянина Курситенской волости, Курляндской губернии, Газенпотского уезда, Мезиса, который был арестован первый раз 14 марта 1906 г. и потом был выпущен 4 мая, а 13 августа 1906 г. был снова арестован в усадьбе Кирменек уездным начальником Брендрихом и его помощниками Адольфи и Вольфманом.
Его истязали тут же при аресте, затем истязали в Гроссэзернской волости, в усадьбе Даубуры, потом его истязали в Пампале, затем истязали недалеко от Муравьева на станции Луша и его истязали всевозможными способами. Я не буду этого касаться, укажу только на тот факт, что наконец врачебная помощь была ему оказана только в либавской больнице. Вследствие избиения половых органов его должны были оскопить.
Вот, в виду всех этих истязаний крестьян и немудрено, что в 1905 г. вспыхнула такая забастовочная волна, волна демонстраций, которая выразилась в том, что крестьяне потребовали от своих местных властей самоуправления, чтобы они установили какой-либо порядок, чтобы мирное течение жизни не могло быть ничем нарушено...
Обвинять рабочие организации в тех фактах, которые суд даже не установил, я нахожу совершенно неправильным. Точно также неправильны ссылки на «лесных братьев», которые будто бы производят покушения и с которыми приходится считаться и бороться там полиции. Эти «лесные братья», по моему глубокому убеждению, являются порождением системы карательных отрядов. Ввиду того, что весь край объявлен на военном положении, в виду того, что карательные отряды действовали всюду в деревнях, они сделали массу лиц нелегальными и не разрешают этим лицам появляться, таковым является, например, Мезис, который один раз был освобожден, потом был взят во второй раз и которого истязали. Скажите, кому охота лезть в когти полиции?
Если бы вы стали считать все жертвы, все убытки, нанесенные полицией населению, то вы здесь насчитаете гораздо больше, нежели те 1114 лиц, которые были здесь указаны министром внутренних дел и министром юстиции.
Одними карательными отрядами убито свыше 1200 человек, из них более половины без всякого суда и следствия. Ими сожжено много усадеб, я насчитал 318 усадеб. Об очень многих из них я имею точное описание всех тех условий, при которых производились сжигания...
Многие усадьбы сжигали сами бароны-каратели. Они сжигали свои усадьбы, а потом просили у правительства возмещения убытков. Они получили уже это вознаграждение в сумме свыше 400 тыс. руб. и еще просят...
Нам указывают, что поджоги были вызваны революцией, что в этом виновны социал-демократы и специально весь рабочий класс...
...И после этого говорят, что нет достаточных фактов, что об этом высшее правительство ничего не знает... Правительство в своих действиях является безответственным не только перед народными представителями, но даже безответственным за все те поступки низшей администрации, за которые оно должно было бы отвечать».
В разгар кровавого похода Реннекампфа по Забайкалью, когда не было никакой надежды на смягчение участи многочисленных пленников этого «бравого» генерала, политический защитник В. Беренштам поместил в газ. «Речь» следующее воззвание:
«Торопитесь! Ренненкампф вешает! Кто может, помогите!.. Генерал уже залил Восточную Сибирь безответной кровью неповинных людей…
В Верхнеудинске Ренненкампф повесил мирного, безобидного инженера Медведникова. Кто знает об этом? Кто из вас пережил эту страшную смерть? Письма и телеграммы к нам не доходят! Ранен Гольдсобель! Расстрелян Костюшко — этот жизнерадостный, милый юноша. Только за речи... Что ни «процесс», то смертные казни. Имен убитых даже не знают. Вешают и расстреливают рабочих, телеграфистов, мальчиков, не изведавших жизни, лучшую интеллигенцию!..»
Запрос государственной думы по поводу расправы ген. Меллер-Закомельского с ж.-д. рабочими.
«…7 января (1906) на ст. Иланской Сибирской ж. д. были арестованы жандармской полицией и препровождены в канскую тюрьму телеграфисты Дудировский, Политов и г-жа Остромецкая. Обвинения к ним до 29 января предъявлено не было. Означенные лица в конце февраля г-ном судебным следователем 4-го участка красноярского окружного суда были из-под стражи освобождены, а постановлением от 15 марта дело их направлено в порядке 277 ст. устава уголовного судопроизводства на прекращение за отсутствием состава преступления.
12 января 1906 г., через пять дней после ареста вышеозначенных лиц, рабочие и мастеровые депо ст. Иланской в числе около 500 ч. прибыли около полудня в г. Канск (30 верст от ст. Иланской), попросили к себе командира Томского полка г-на Борисова и предложили ему стать на страже исполнения высочайшей воли, выраженной в манифесте 17 октября о неприкосновенности личности, и освободить незаконно арестованных 7 января на ст. Иланской лиц.
Полковник Борисов заявил, что затрудняется исполнить просьбу рабочих, и предложил запросить об этом г-на командующего войсками ген. Сухотина. Рабочие согласились и тем же порядком, мирно, на поезде прибыли вечером в Иланскую.
Через час после приезда ж.-д. рабочих администрация уведомила, что со стороны Красноярска едет высшее ж.-д. начальство с ген. Меллер-Закомельским для выяснения нужд рабочих Сибирской ж.-д. и что для переговоров нужно выбрать трех депутатов.
Рабочие в числе 1 тысячи чел. (тут были и жены и дети их) собрались в деповское здание и, избравши трех депутатов во главе с машинистом г-ном Щербиной, послали их на перрон ждать начальство для переговоров.
Около 10 час. вечера 12 января на ст. Иланскую прибыл отряд Меллера-Закомельского, немедленно разогнал по команде офицера «убрать эту сволочь» стоявшую на перроне публику и депутатов и с двумя жандармами—проводниками устремился к тому зданию, где собрались рабочие, окружил его цепью, и часть солдат с офицерами вошла в помещение и открыла огонь пачками.
Убитых по сведениям администрации не более 25 (по подсчету рабочих около 50), раненых тяжело свыше 70...
Арестовано и препровождено в тюрьму в гг. Канск и Красноярск около 150 чел. На другой день утром в полуверсте от станции, за семафором, найдено еще 7 трупов в одном месте.
К арестованным рабочим было предъявлено обвинение жандармской полицией по статье, гласящей «вооруженное сопротивление», все эти арестованные числились в тюрьме за Меллер-Закомельским, и через три месяца с небольшим их разослали на время военного положения по разным глухим углам Енисейской губ., где они до сих пор терпят страшную нужду и буквально голодают.
После учиненного массового убийства Меллер-Закомельский со ст. Тинской (150 верст от Иланской) телеграфировал в Петербург, что на ст. Иланской он со стороны рабочих встретил упорное вооруженное сопротивление, что произошел бой, рабочие усмирены и что потерь во вверенной ему части нет.
Мы, нижеподписавшиеся, члены государственной думы, предлагаем запросить г-на военного министра: известны ли ему преступные действия ген. Меллера-Закомельского в том виде, в каком они изложены в настоящем заявлении, 2) и приняты ли меры к привлечению ген. Миллера-Закомельского к судебной ответственности за преступные его действия на ст. Иланской Сибирской жел. дор…»
22 июня дума перенесла этот вопрос к слушанию на 23 июня, с 23 июня на 26 и в этот день запрос был думой принят, депутаты успокоились и... «переходили к очередным делам»...
Выдержка из статьи газеты № 6 «Забайкальский рабочий» от 12 февраля 1906 г. по поводу действий карательной экспедиции Меллер-Закомельского.
«…Горе побежденным» — вот тот лозунг, под который встала вся правительственная свора палачей, провокаторов и насильников.
«Горе побежденным» — воскликнул Дурново, и осиротевшая (временно) Петропавловская крепость снова наполнилась новыми людьми.
«Горе побежденным» — воскликнул Дубасов, и без всякого суда расстреливались и вешались рабочие, начальники станций и телеграфисты...
«Горе побежденным» — воскликнул севастопольский усмиритель ген. Меллер-Закомельский и поехал «умиротворять» непокорную Сибирь...
Около Уфы опричники Меллера ворвались в поезд возвращающихся на родину и с криком: «мы вам покажем, как бунтовать» принялись избивать мирных, безоружных людей...
...На ст. Слюдянка меллеровские опричники высекли 6 телеграфистов, в их числе одну 18-летнюю девушку.
На ст. Мысовая было расстреляно 6 чел., из них 3 телеграфиста, 2 рабочих.
На ст. Хилок было расстреляно 7 человек.
На ст. Петровский завод стреляли и пороли.
Еще ранее на ст. Иланской на митинге рабочих было убито и ранено без всякого предупреждения до 100 человек. Свистели плетки, жужжали пули, и наглый хохот негодяев вторил этому безумию...»
Смертная казнь за границей и в Чите
«Иностранные газеты сообщали о нескольких случаях смертной казни во Франции и Англии. В Англии казнили несчастного душевнобольного человека, совершившего убийство в состоянии помешательства, как это видно из подробностей дела. Во Франции были казнены два преступника. Лучшие иностранные газеты возмущаются этим. Но зато «желтая пресса» — особенно французская —  полна «пикантными» подробностями казни, а номера газеты с описанием этих ужасов раскупались нарасхват.
Казнь в Англии совершалась со всем позорным средневековым церемониалом этого ужасного акта, и английское общество, за весьма небольшими исключениями, отнеслось как-то необычайно спокойно, хладнокровно к этому событию.
Во Франции казнь совершена была открыто... Французская газета «Matin» — тип бульварной, приспособляющейся ко вкусам «публики» газеты, дает подробное описание казни с приложением портретов и окровавленных, отрубленных голов казненных.
Газета сообщает, что уже за несколько дней до казни были проданы все окна и разные возвышенные места, прилегающие к месту казни. Места продавались за дорогую плату и были все раскуплены. В день казни масса народу окружала городскую тюрьму. Все окна были усеяны зрителями. Даже женщины, молодые девушки и дети высовывались из окон, чтобы получше увидеть предстоящее зрелище. Палача приветствовали громкими криками «браво». Из некоторых окон доносились веселые песни, хохот. Это развлекались уставшие от ожидания зрители. С напряженным вниманием смотрела публика на самый акт казни и после него разошлась, оживленно обсуждая «интересное зрелище».
Как-то не хочется верить, чтобы все описанное могло произойти в современной Франции. Эта тяжелая сцена переносит нас в мрачное средневековье с его казнями на площадях.
2 марта (1906 г.) и у нас в Чите была открыто совершена смертная казнь над четырьмя обывателями.
Как же отнеслась к ней публика?
Мы с гордостью отмечаем, что в нравственном отношении русская толпа стоит неизмеримо выше, чем французская и английская. Ни дикого хохота, ни приветствий совершавшим казнь не было, наоборот: слезы, обмороки даже с мужчинами, теми самыми мужчинами, у которых мускул на лице не дрогнул при атаках и убийственном огне японских армий.
Молчаливая, угнетенная толпа стояла за цепью. Лица у всех бледные. Слышны были вздохи. Изредка слышались отрывочные замечания, что казнь — лишняя и ненужная жестокость, не христианское дело.
Раздался звук залпа, толпа загудела, заволновалась. Но это был не дикий восторг французской толпы, а какой-то болезненный ропот сожаления, острое мучительное чувство душевного страдания. Один старик потерял самообладание, снял шапку и глядя в небо нервно закричал: «до сих пор я верил... Я думал, что бог есть. Нет его!» — и старик зарыдал.

Ушерович о казнях в Рокомпоте. Часть VI: Истязания и издевательства

Из книги Саула Ушеровича «Смертные казни в царской России».

Очень часто до вывода на казнь смертника беспощадно избивали.
Смертники часто нарушали жестокую тюремную дисциплину, установленную специально для ожидающих казни. Терять смертнику в сущности было нечего; впечатлительность и нервозность доходили до крайних пределов, отсюда вытекало непослушание, нарушение правил тюремного режима. На смертника обрушивались «воздействия» — жестокие избиения. Учитывая, что все равно смертник через день-два превратится в труп, тюремщики ни с чем не считались. Смертника можно было искалечить, окровавить и отправить на эшафот полуинвалидом, полуживым. Нередко тюремщики врывались в камеру смертников и часть банды принималась избивать приговоренных к казни, а другая держала остальных смертников под дулами наведенных револьверов. Стон, крики, вопли неслись в это время из камеры.
[Читать далее]…в Екатеринославе, в 1908 г., во дворе четвертой полицейской части, по приговору военного суда повешены: Аристофиди, Кошель, Воскобойник, Лавринов и Киненко. Во время казни веревка оборвалась, Кошель упал на землю, испустив страшный крик. Палач, желая прекратить его крик, наступил ему на горло ногой, издевательство палача над Кошелем и другими осужденными прекращены были прокурором...
Казнили так, чтобы и мертвых не узнали и тела не были разысканы.
В Варшаве в 1906 г. близь цитадели рыбаки вытащили из р. Вислы 14 крепко связанных между собою трупов революционеров с залитыми смолою лицами.
Жители города Саратова в 1908 г. обнаружили в помойных ямах несколько трупов казненных. До прибытия представителей власти собралась тысячная толпа и стала вылавливать трупы баграми; трупы оказались в арестантском белье, с обрезанными веревками на шее и со следами издевательств перед казнью...
В 1906 г. в Прибалтийском крае приговоренного к смерти заставили к месту казни 4 версты пройти за своим гробом, который несли впереди солдаты.
Знаменитый рижский застенок, прославившийся в 1905—1906 гг., на всю Европу своими средневековыми инквизиторскими приемами допроса заключенных, не позабыт и поныне оставшимися в живых жертвами... Здесь имело место избиение до и после вынесения смертного приговора.
В средние века «гуманисты» считали «нечеловечным» казнить раненого или больного преступника. Его обычно подлечивали, ставили на ноги и казнили после выздоровления. В России, в эпоху массовых казней, такая «гуманность» отсутствовала. Вешали больных слепых, в бессознательном состоянии, избитых, изувеченных пытками перед казнью. Вот далеко не исчерпывающий список измученных пытками и подвергнутых перед казнью издевательствам.
Аболин Ян. Подвергнут экзекуции, которая длилась в течение 3 ночей. От него требовали оговора товарищей по делу, обещая волю и особые награды. Не добившись ничего, расстреляли.
Азен Петр. Во время «допроса» отсекли ему правую руку, раздробили кости левой ноги, нанесли множество ран по всему телу и, ничего от него не добившись, расстреляли изувеченного и окровавленного.
Аккерман. Во время «допроса» перед казнью ему размозжили череп, сломали ногу.
Бах. Во время ареста офицер приказал ему прыгать через канаву. Когда он послушался и перепрыгнул канаву, солдаты, по команде офицера, подхватили его на штыки.
Бахман. Во время казни оркестр играл «Боже царя храни». После казни его приговорили к 3-месячному аресту...
Безайс Жан. Собственноручно избит и расстрелян бароном фон Остен-Сакеном.
Бекман. Чтобы добиться признания, его пытали так жестоко, что он во время пыток лишился сознания. Облили водой и вторично пытали под звуки шарманки. Полицейские в это время пели песни и пьянствовали. Расстреляли изувеченного.
Берзинь П. Перед расстрелом подвергнут экзекуции 250 ударами нагаек. Труп его был брошен в Двину.
Берхланд. Перед казнью подвергнут пыткам по всему телу. Изувеченного казнили. Труп его был брошен в Двину.
Бирзнек Эрнест. Перед казнью его допрашивали на протяжении 8 дней в рижском полицейском управлении, где его пытали... Рвали щипцами ногти, били по половым органам, ломали кости и всего изувеченного казнили.
Бирик Ян. Перед казнью подвергнут пыткам.
Бископ Юра. Перед расстрелом подвергнут пыткам, после которых оказался не в состоянии стоять и ходить. По естественным надобностям его водили товарищи по камере, охранники, для продолжения пыток переносили его на руках. После пыток он лишился возможности принимать пищу и питье; вплоть до расстрела… мочился кровью.
Бредис. Перед казнью исколот штыками.
Бренцис. Подвергнут экзекуции 200 ударам нагаек. После расстрела труп был брошен в Двину...
Вейде Юрис. Перед расстрелом изувечен 150 ударами нагаек. Отец и мать подвергнуты экзекуции.
Вейнберг Франц. 17 февраля 1906 г. подвергнут «допросу», в течение которого его пытали… Вейнберга раздели донага, повалили на ножки опрокинутого стула; один казак держал его за ноги, другой за голову. Четверо били его по всему телу проволочной нагайкой до тех пор, пока весь пол не был покрыт лужами крови. Когда и после этого Вейнберг не дал никаких показаний, ему дали «отдохнуть» и снова продолжали экзекуцию до тех пор, пока пытаемый не потерял сознания. Облили холодной водой, истерзанного расстреляли.
Витит Миколь. Подвергнут экзекуции, и истерзанного расстреляли.
Воронич. В дни московского вооруженного восстания, в декабре 1905 г. изувечен пытками и расстрелян на глазах жены, которая после этого лишилась рассудка.
Вулла Карл. Во время ареста ген. Орлов приказал ему прыгать через канаву, он отказался. Тогда ген. Орлов тут же собственноручно расстрелял его.
Гайлит Ян. Перед казнью подвергнут экзекуции; его били, ломали кости, рвали ногти и повесили полумертвого.
Горбант Альфред. Избит прикладами, исколот штыками, потом расстрелян.
Грезе. Подвергнут экзекуции нагайками; его привязали к лошади и гнали лошадь 20 мин., потом его пристрелили и перерезали горло шашкой.
Грюнин Фердинанд. Подвергнут экзекуции иглами, огнем и железными палками до того жестоко, что 22-летний цветущий и здоровый юноша превратился в лысого, изувеченного старика. Чтобы скрыть следы пыток, его расстреляли при «попытке бежать».
Дамбис. Подвергнут жестокой экзекуции ударами нагаек, от которых он умер.
Данишевский. Изувечен, расстрелян и после казни приговорен к 3-месячному аресту.
Девкоцин Юлий. Подвергнут экзекуции и собственноручно расстрелян бароном фон Остен-Сакеном.
Дрейман. Зверской жестокой экзекуцией был превращен в калеку. Зияющие раны посыпали солью. Мучения были настолько ужасны, что Дрейман предпочел смерть и подписал заранее составленный экзекуторами протокол «допроса». По приказу ген. Орлова его расстреляли 25 сентября 1906 г. в состоянии агонии.
Друке Август. Во время «допроса» инквизитор Кукас пытал его две ночи подряд: перебил ему руки и ноги. Искалеченного расстреляли.
Заренко Яков. Во время допроса подвергнут пыткам. Его раздели, били проволочной палкой, рвали волосы, бороду и усы, тушили о тело папиросы, рвали половые органы, выбили глаз. Растерзанного расстреляли.
Зоммер. Перед расстрелом подвергнут экзекуции.
Иван Я. Подвергнут экзекуции, во время которой сошел с ума, и в таком состоянии был расстрелян.
Иванец. Приговоренный к казни, от конвоя бежал. Поймали и тяжело избили. В тюрьме болел тифом, потерял зрение и слух, повесили больного.
Иванеш. Его вывели на казнь вместе со смертником Капланом. Первого казнили Каплана. Увидав висящий труп, Иванеш с нечеловеческой силой вырвался, прорвал цепь солдат и бросился бежать. Его настигли, избили, покололи штыками и истекающего кровью казнили.
Иордан. У эшафота подвергнут экзекуции. Выбили два зуба.
Исак. У эшафота подвергнут экзекуции.
Калпин. Перед расстрелом подвергнут инквизиции. Пытали нагайками, прутьями и иглами.
Калькис. Избит и собственноручно расстрелян бароном фон Остен-Сакеном.
Кириллин. Перед казнью ему нанесли 30 штыковых ран.
Коган-Бернштейн... В 1889 г. изуродованного и раненого штыковыми ударами тяжелобольного повесили. К эшафоту поднесли на кровати.
Криглас А. Изувечили, расстреляли и труп выбросили в Двину.
Крумин Ян. Перед расстрелом настолько изуродовали и избили, что товарищи не могли его узнать из-за опухоли лица и глаз.
Кук Томас. Собственноручно избит и расстрелян фон-Коцебу.
Лайский. У эшафота подвергли истязаниям прикладами, ружей и сапогами во все части тела, вследствие чего он скончался до совершения над ним казни.
Ландман. Избит и расстрелян и после казни приговорен к 10 годам каторги.
Лапса (18л.). Перед расстрелом подвергнут «допросу». Не добившись от него никаких показаний, повалили на пол… помощник полицейского пристава вскочил ему на грудь и прыгал до тех пор, пока грудная клетка и ребра у Лапса не оказались проломленными. После этих пыток Лапса не мог принимать никакой пищи.
Ларионов. Перед расстрелом был изуродован штыками. Первый удар штыка пришелся в позвоночник; Ларионов упал, обливаясь кровью, начал просить пощады, просить, чтобы скорее застрелили, но последовали новые штыковые удары и уже совершенно изувеченного пристрелили.
Линин. Перед расстрелом подвергнут экзекуции. Жену его подвергли избиению.
Лицип. Перед расстрелом подвергнут порке, нанесли 170 ударов нагайкой. Труп был брошен в Двину.
Лук. После казни приговорен к каторге.
Лус Ян. Перед расстрелом подвергли экзекуции: били по всему телу нагайками, калечили тело иглами, рвали волосы, обжигали тело, рвали ногти и выбили глаз.
Мартынсон Р. Во время «допроса» его топтали ногами, вырывали шпорами мясо из икр, и кровь лилась ручьями. Изувеченного расстреляли.
Маурынь Петр. Подвергнут экзекуции 150 ударам нагаек и расстрелян.
Meзит. Изувечен и казнен. После казни оправдан.
Милтынь. Перед расстрелом подвергнут 150 ударам розог.
Михельсон. Перед казнью по приказанию полковника Римана изувечен штыковыми ударами. Его труп лежал неубранным 7 дней. Птицы выклевали ему глаза и собаки ели его тело. Похоронили лишь спустя 8 дней после расстрела.
Мор. После расстрела приговорен к 1 месяцу ареста...
Морозов Анатолий. Во время ареста был сильно избит и изранен. У эшафота он лишился сознания, петлю надели на бесчувственного.
Нейман. Перед расстрелом он был подвергнут столь жестокой экзекуции, что после истязаний не мог ни стоять, ни ходить. Изувеченного казнили.
Озол Ян. После расстрела приговорен к 3-месячному аресту.
Озолин Иван. Перед казнью подвергнут «допросу», на котором его изувечили, выбили все зубы, глаз и выломали ногу.
Ордовский. Изуродован штыковыми ударами и расстрелян по приказу полковника Римана.
Осит. Перед расстрелом был подвергнут экзекуции, во время которой играла шарманка, а полицейские пьянствовали. Его повалили на ящик головой вниз и избивали до тех пор, пока резиновые палки и руки избиваемых не покрылись кровью. Потерявшего сознание Осита облили водой и снова подвергли экзекуции. Стоять он уже не мог, его положили на скамейку и снесли в камеру, припевая «вставай, поднимайся, рабочий народ». В камере его бросили на голые нары. В уборную его носили на руках его же товарищи. По всему телу открылись глубокие гнойные раны. Расстреляли умирающего.
Отруп Аня. Перед расстрелом его подвергли «допросу» и не добившись от него никаких показаний, подвергли снова инквизиции. Рвали с него ногти, били по половым органам, ломали кости и изувеченного расстреляли.
Пахомов. Изувечен по всему телу штыковыми ударами и расстрелян.
Пельц. Перед расстрелом подвергли «допросу», во время которого у него из головы и из бороды вырывали волосы клочьями.
Пузаро. Собственноручно избит и расстрелян бароном фон Остен-Сакеном.
Равелин Федор. После расстрела ему вынесли выговор и приговорили к 3-месячному аресту.
Рауска. Перед расстрелом подвергнут экзекуции штыковыми ударами.
Рихтер Ян. Перед казнью подвергнут экзекуции в рижском полицейском управлении под руководством Грегуса, Михеева и Ткачева. У Рихтера рвали ногти, волосы, били его по половым органам, ломали кости и расстреляли изувеченного.
Розе. Батрак. Вначале расстрелян, потом повешен. Его труп висел три дня «для устрашения».
Руман. Били нагайками, от них на теле получались раны, которые посыпали солью и протирали тряпкой. После этого снова продолжали бить... Когда же он все-таки отказался от дачи показаний, его бросили на пол и стали топтать ногами. Изувеченного расстреляли.
Салум Антон. Учитель, поэт. Присужденный к 150 ударам нагаек, он просил не надругаться над его телом и расстрелять сразу. Его все-таки избили и расстреляли окровавленного.
Сникер Отто. Подвергнут экзекуции за отказ в выдаче соучастников революционной организации. Вначале его избили нагайками, потом топтали ногами, ломали кости, рвали ногти и волосы, тушили папиросы и сигары о его тело, сдавливали половые органы и изувеченного расстреляли.
Страздыня. Во время «допроса» поваленного на пол били по икрам, пока ноги не распухли и мясо не стало отваливаться от костей. Потом расстреляли «при попытке к побегу».
Томин. Перед расстрелом подвергнут экзекуции.
Трауцын. Перед расстрелом подвергнут пыткам по всему телу и выбит глаз.
Трейлоны (два брата). Во время «допроса» подвергнуты жестоким пыткам, в результате которых они оговорили себя, что подожгли помещичью усадьбу. Обоих расстреляли 9 октября 1906 года. После расстрела они были признаны невиновными и оправданы...
Фрейман. Стащили ночью с постели и в одном нижнем белье на глазах у жены и детей расстреляли.
Шалинь. Семидесятилетнего старика перед расстрелом подвергли экзекуции.
Шаповалов. Приведенный к эшафоту, он бросился бежать, но стражники его настигли, избили шашками, нанесли по телу 5 глубоких ран. Раненого немедленно казнили.
Штраус. На протяжении 3 дней подвергался экзекуции. Расстреляли изувеченного.
Энин. Ему нанесли свыше 100 ударов нагайками и изувеченного расстреляли.
Шульмейстеры. Отец и сын. Перед казнью их подвергли экзекуции по 150 ударов нагайками и расстреляли на глазах жены и матери.
Юрченко. Приведенный на Лысую гору (в 1908 г., в Киеве) Юрченко, при выходе из кареты смертников, закованный в кандалах, бросился бежать. Городовые и солдаты его настигли, сильно избили прикладами у эшафота и казнили окровавленного...
Очень часто казни «для устрашения преступников» происходили тут же в тюремном дворе, почти на глазах у заключенных.
Палачи с циничной откровенностью строили эшафоты против окон узников; во всеуслышание громко читались приговоры к казни, и мучительнее всего были доносившиеся к оставшимся в живых последние слова и прощальные выкрики обреченных на смерть.
…анархист-коммунист, некто Синьков будучи приговорен к смерти, обратился к председателю суда с просьбой войти в сношение с кем следует, чтобы его, Синькова, не избили перед повешением...
Был такой случай: приговорили к смерти некого Сазонова, с которым сидело еще 4 человека, осужденные на смерть. В одну ночь приходят к ним, отворяют камеру и вызывают троих, которых надо взять на казнь. Но перепутали имена и вместо одного, которого, нужно было взять, бросились на Сазонова. Он попробовал было сказать, что это не он, но моментально зажали рот, повалили на землю, завязали назад руки, насели несколько дюжих парней на него и пока снимали с ног оковы — били. Взяли в контору, бросили на землю в темной комнате и продержали до часу ночи, и в час же ночи доставили к эшафоту, и тут только он получил возможность заявить, что он другой...




Ушерович о казнях в Рокомпоте. Часть V: Особо выдающиеся экзекуторы, пособники палачей и палачи

Из книги Саула Ушеровича «Смертные казни в царской России».

Адлерберг. Граф. Комендант Кронштадтской крепости... Адлерберг глумился и издевался над приговоренными к расстрелу, заставляя смертников собственноручно копать себе могилы и приговаривал с усмешкой: «Копайте, копайте. Вы хотели, ребята, земли, так вот вам земля, а волю найдете на небесах»...
Александровский. Полицейский пристав. Собственноручно пытал политических арестованных в 1906 г. в Риге. Во время «допроса» он повалил на пол 18 летнего рабочего Лапса, вскочил на его грудь и прыгал до тех пор, пока грудная клетка не оказалась проломленной. После этого Лапса расстреляли.
[Читать далее]Алексеев. Офицер. Собственноручно расстрелял крестьянина Яна Гольде в 1906 г.
Алиханов. Прапорщик. …проявил себя в Закавказье как настоящий средневековый тиран... «Разъезжая в сопровождении пушек, драгун и казаков, он требовал, чтобы все встречные кланялись ему. Не исполняющих этого требования избивают до полусмерти... Алиханов, узнав, что крестьяне не всем еще помещикам уплатили земельные повинности, созвал сход и обратился к крестьянам с такими словами: «Я с вами говорю словами и заявляю вам, что, если в три дня повинности не будут уплачены, то приедет полковник Гаврилов, который с вами пушками рассчитается»...
Андреев. Офицер-каратель. Собственноручно расстрелял Отто Камельдера, предварительно ранив его в голову рукояткой револьвера.
Фон-Ательмеер. Барон. Экзекутор. Порол крестьян Прибалтийского края за участие в восстании батраков.
Афанасьев. Полицейский пристав 2-го участка города Риги, заведовавший и руководивший инквизицией над арестованными революционерами.
Барн. Ротмистр. Руководил карательным отрядом, сжигавшим убогие жилища батраков, участников восстания.
Барынин. Начальник нижегородской тюрьмы, организатор и технический руководитель приведения в исполнение смертных приговоров через повешение.
Батьямиров. Экзекутор. Собственноручно расстрелял 8 крестьян, участников восстания...
Безобразов. Генерал. Экзекутор. Собственноручно расстрелял 8 чел...
Беловский. Офицер 17 драгунского Волынского полка. Экзекутор. Собственноручно расстрелял Якова Путнина, Густава Маркавича (перерезав ему горло после расстрела). Индрику перерезал горло, выбил зубы, после чего расстрелял. Карлу Сакал перед расстрелом выбил глаз.
Фон-Бера. Барон. Собственноручно расстрелял 26 декабря 1906 г. 15 чел.
Бража. Барон. Экзекутор. Руководил поркой батраков, отказавшихся работать за гроши.
Браун. Офицер. Собственноручно расстрелял студента Бермана, Яна Фонаста, Кириллина и Берзнак. Все они, под руководством Брауна, перед расстрелом были подвергнуты пыткам.
Бредерих Сильвей. Барон. Собственноручно расстрелял 21 человека.
Брюммер. Барон. В январе 1906 г. собственноручно расстрелял 16 крестьян, отказавшихся работать на помещика...
Бульмеринг. Барон. Собственноручно избивал нагайками крестьян, участников аграрного движения.
Бурчак-Абрамович. Корнет драгунского полка. В 1906 г. под его непосредственным руководством было расстреляно 60 батраков Прибалтики, как заподозренных в участии в восстании.
Бусло. Прокурор рижского суда, отдавший приказ по полиции «допрашивать усердно», на основании которого, не боясь ответственности, инквизиторы Грегус, Михеев, допрашивая, калечили тело, выкручивали руки, ноги и т. д.
Буш. Офицер. Собственноручно расстрелял 12 человек.
Вальден. Барон. Собственноручно расстрелял 5 крестьян за батрацкое восстание.
Велиш. Барон. Экзекутор. Собственноручно расстрелял 10 человек, участников восстания.
Вершинин. Генерал. Отдал приказ: за каждого убитого полицейского расстрелять в первом случае — 9 чел., во втором случае — 27 чел. и далее 40 чел. Карательным отрядам действовать беспощадно, хотя бы при этом пришлось расстрелять всех «взбунтовавшихся латышей». Этот же генерал приказал избить нагайками 47 чел.; причем каждому дано по 400 и одному учителю 500 ударов нагаек...
Фон-Вольф. Барон. Экзекутор. Собственноручно в 1906 г. избивал крестьян-демонстрантов.
Фон-Врангель. Барон. Экзекутор. Собственноручно повесил 5 чел. участников восстания и порол крестьян...
Гервиц. Офицер. Экзекутор. Собственноручно убил революционера Мартина Свараг и изувечил в 1906 г. 63 чел. крестьян...
Гордеев. Полковник Экзекутор. Собственноручно порол крестьян...
Грасман. Полицейский пристав. Истязатель. Собственноручно во время допроса пытал специальными приборами революционера Эхгольца...
Грегус. Главный рижский инквизитор. Во время допроса революционера Страдыня повалил его на пол, бил нагайкой по икрам ног до тех пор, пока икры не распухли и мясо стало отваливаться от костей. Окровавленного и изувеченного расстреляли.
Гулевич Н. А. Казачий офицер-каратель отряда ген. Ренненкампфа по Забайкалью в 1906 г. Собственноручно повесил в Верхнеудинске Гордеева и др., а всего 6 чел. участников восстания.
Давус. Помощник инквизитора Грегуса. Революционеру Петру Азену во время допроса отрубил ногу, железными палками изувечил все тело. Окровавленного и умирающего Азена Давус собственноручно расстрелял...
Дзильна. Урядник. Лично участвовал в экзекуции 33 крестьян и в расстреле 11 батраков…
Дубаль Григорий. Полицейский пристав. Экзекутор. Лично порол крестьян.
Евангеличев. Князь. Привязал к деревьям 9 крестьян и собственноручно их расстрелял. Вместо революционера Юргенса он расстрелял другого однофамильца, вместо сына расстрелял отца...
Журавлев. Урядник. Рвал щипцами тело арестованных и солью посыпал раны...
Ионин. Руководитель пыток на станции Огар. Он собственноручно пытал Якова Заренко, рвал его половые органы, бил ногами, выбил у него глаз.
Кайзерлинг. Граф. Собственноручно избил нагайками 25 крестьян...
Кошко. Агент рижского сыскного отделения. Истязал специальными приборами политических арестованных...
Манфред Вольф. Барон. Каратель. Собственноручно расстрелял Аврула, Венурита, Сурикова, Верта и двух братьев Пустынь. Этот барон, отличившийся в ноябре 1905 г. и расстрелявший 25 крестьян, во время восстания, добродушными крестьянами был безнаказанно освобожден и выслан за пределы волости. В дни карательных экспедиций барон Манфред вернулся с карательным отрядом и принялся за расправу над крестьянами...
Маслов. Ротмистр. Каратель. Под его руководством крестьян били шомполами...
Медем. Граф. Экзекутор. Собственноручно убил 22 чел. крестьян за участие в восстании в феврале 1906 г.
Мейф. Полицейский пристав рижской полиции. Собственноручно истязал множество политических...
Меньшиков. Охранник. Экзекутор города Риги в 1905-1907 гг. Он собственноручно изувечил множество политических арестованных...
Михеев. Инквизитор рижской полиции. Собственноручно избивал и калечил множество арестованных революционеров...
Мусатов. Казачий офицер. Экзекутор. Отрубил головы 8-ми восставшим батракам.
Назимор. Офицер. Каратель. 8 января 1906 г. собственноручно расстрелял 40 чел. крестьян...
Онуфрий. Экзекутор при рижском городском полицейском управлении. Собственноручно пытал и калечил политических арестованных...
Фон Остен-Сакен. Барон. Собственноручно изувечил революционера Петра Упмана, расстрелял Безайса, Калькиса, Рузаре, поэта Девкоцина и истязал 20 чел. участников восстания батраков.
Павленко. Офицер. Экзекутор. Собственноручно порол нагайками 20 крестьян, нанося от 30 до 300 ударов каждому.
Павлов. Капитан. Прокурор при карательном отряде ген. Ренненкампфа. На «скорострельных» судах он требовал по отношению ко всем обвиняемым смертную казнь...
Попов. Есаул. Экзекутор. Изувечил собственноручно 30 крестьян, дав каждому от 30 до 100 ударов нагайками.
Пустосвитов. Каратель. В 1906—1907 гг. в Прибалтийском крае собственноручно избивал и калечил крестьян, причастных к революционному движению...
Сабецкий. Полицейский пристав рижской полиции. Инквизитор. Усердно «допрашивал» революционера Карлсона, не получив от него признания, повалив его на пол, лицом вниз, резиновыми палками искромсал ему спину...
Скубин. Урядник. Собственноручно пытал арестованных, бил их резиновыми палками...
Таубе. Полицейский экзекутор. Собственноручно пытал арестованных иглами, прокалывал щипцами кожу и раны посыпал солью...
Фредерикс. Барон. Начальник карательного отряда Прибалтийского края. Собственноручно изувечил плетьми 25 крестьян.
Фролов. Экзекутор. Собственноручно изувечил свыше 50 чел. в 1906 г.
Циммерман. Рижский экзекутор. Избивал резиновыми палками арестованных революционеров...
Швабе. Помощник начальника рижской сыскной полиции. Пытал политических заключенных специальными приборами.

В роли палачей больше всего выступали уголовные арестанты, приговоренные к казни или к каторге и помилованные после их предложений стать палачами. Палачи получали за каждого повешенного от 10 до 200 руб. и несколько месяцев или лет скидки со срока отбываемого ими наказания. Нередко в роли палача выступали агенты сыскного отделения, городовые, а также и «благородные» люди...
В случаях, не требовавших отлагательств, когда под рукой палача не находили, для исполнения их обязанностей по приведению в исполнение смертных приговоров через повешение приглашались или просто назначались тюремные надзиратели, жандармские унтера, и очень часто из положения выручали и... «господа офицеры» русской армии. Так, напр., вполне точно установлено в свое время русской повременной печатью, что во время «победоносного» шествия по Сибири карательного отряда генерала Ренненкампфа — шествия, ознаменовавшегося множеством расстрелянных по суду и без всякого суда — несмотря на самые тщательные поиски палача, такого во всей Сибири не нашли, а между тем смертных приговоров без замены через расстреляние выносилось так много, что приговоренных генералу Ренненкампфу приходилось в ожидании ими смертной казни возить с собою, в своем же поезде, в особом арестантском вагоне.
Впрочем, судьба вполне благоприятствовала генералу: исполнителем казни явился... офицер верхнеудинского полка некто Галуб; технической же частью казней ведал и руководил гвардии офицер из штаба ген. Ренненкампфа некто Гулевич.
Нередко обязанности палача брали на себя «любители».
В Варшаве, напр., таких любителей-палачей было немало: они сами предлагали взять на себя столь «почетные» для них обязанности палача и при этом настойчиво домогались этой «чести».
Палачи-любители каждый день являлись в цитадель в масках и спрашивали, нет ли для них работишки... Варшавская газета, которую нельзя, заподозрить в революционности, «Курьер польский», сообщая об этом, добавляла, что заработок этих палачей любителей в те урожайные для них годы был далеко не мал: по крайней мере на крепостном кладбище, отведенном специально для казненных, уже не хватало свободных мест...
Варшавский вешатель генерал Скалон, ввиду обилия приговоров «к повешению», оплачиваемых в каждом отдельном случае по 75 рублей за казненного, решил заменять повешение расстрелом, что, по его мнению, стоило гораздо дешевле, поскольку солдаты за расстрелы вознаграждения не получали.




Ушерович о казнях в Рокомпоте. Часть IV: Столыпин

Из книги Саула Ушеровича «Смертные казни в царской России».

Карательные экспедиции, военно-полевые суды и массовые казни достигли наивысшего предела при премьер-министре П. А. Столыпине… который увековечил свое имя в так называемом «столыпинском галстухе»... Столыпин и его свора… убили и ранили в восстаниях свыше 40 тыс. чел., в погромах (1905—1907) около 48 тыс. и казнили свыше 5 тыс. (1906—1911).
Столыпин уделял исключительное внимание каждому отдельному случаю замены казни каторгой и немедленно реагировал на малейшее отступление кого бы то ни было от его вешательской политики...
[Читать далее]Требуя беспощадной расправы с революционерами, Столыпин не щадил и судей, проявивших «гуманность» по отношению к обвиняемым. Так, из 200 военных судей в 1907 г. 90 было переведено на низшие должности, как недостаточно твердо проводившие столыпинскую карательную политику.
Кровожадность его не знала пределов, что видно из переписки в 1908 г. с Николаем Николаевичем об «излишнем человеколюбии» генерала Газенкампфа, «часто» заменявшего казнь каторгой...
«…Состояние города С.-Петербурга и его губернии на положении чрезвычайной охраны вызывает настоятельную необходимость в принятии всесторонне решительных мер к охранению государственного порядка и общественной безопасности в столице империи и в прилегающей к ней местности.
В этих видах в пределах указанной территории наиболее опасные преступники, уличенные в нападениях на должностных лиц, чинов полиции и войск, в тягчайших посягательствах на жизнь и имущество обывателей, предаются военному суду для суждения их по законам военного времени.
Являясь могущественным средством для искоренения преступности в ее опаснейших видах, указанная мера однако достигает своей цели лишь при проведении ее по всей строгости закона, и всякое в этом отношении колебание не только умаляет значение обращения каждого дела в военной подсудности, но и подрывает необходимую для проявления еще не прекратившейся смуты уверенность в безусловной целесообразности этого мероприятия, так как допущенная в одних случаях снисходительность в другом может порождать мысль о неуместности строгой кары, которая таким образом из неизбежного законного последствия содеянного зла превращается как бы в излишнюю жестокость. Следя за планомерным осуществлением органами власти лежащих на них в указанной области задач, я не мог не обратить внимания на затруднительное положение, в которое становится правительство в этом отношении широким применением помощником главнокомандующего войсками гвардии и петербургского военного округа предоставленного ему права смягчения следуемого осужденным петербургским военно-окружным судом, по закону, наказания.
Из имеющихся у меня по этому предмету сведений усматривается, что за последние три месяца… по С.-Петербургскому градоначальству и губернии был приведен в исполнение лишь один смертный приговор... В остальных же случаях генерал от инфантерии фон-Газенкампф заменил смертную казнь 19 осужденным...»
Рапорт ген. М. А. Газенкампфа на имя вел. кн. Николая Николаевича от 4 февраля 1908 г.
«…Мне предъявлено очень серьезное обвинение: неуместно широким применением предоставленного мне права смягчения смертных приговоров я ставлю правительство в затруднительное положение.
…19 осужденных мною помиловано, из коих 13 по особым постановлениям суда, 6 — по моему личному почину.
Петербургский военно-окружной суд применяет статьи закона с беспощадной строгостью, и если в 13 случаях сам ходатайствовал о замене смерти другими наказаниями, то мне не приходится оправдываться в том, что я эти 13 ходатайств уважил.
Я обязан лишь доложить, по каким соображениям я сам смягчал смертные приговоры остальным 6 осужденным на смерть.
Я заменил казнь бессрочной каторгой: 29 октября 1907 г. — Храмову и Ушакову, ограбившим на 860 руб. сборщика денег казенных винных лавок близ деревни Волынкино ввиду чистосердечного признания и отсутствия кровопролития.
4 Декабря 1907 г. — Цыганову и Ивановой, ограбившим на 130 рублей мелочную лавку Вязова на Николаевской улице, за отсутствие кровопролития.
7 декабря 1907 г. заменил смертную казнь двадцатилетнею каторгою мальчишке Алексееву, участнику вооруженного нападения на управляющего заводом Поля Жохова с нанесением ему легкой раны ввиду полного сознания оного преступления и обнаружения им всех соучастников нападения.
Во всех этих 5, а не 6 случаях никакой политической подкладки не было...
Казнить мелких грабителей из уличных отбросов и подонков, всплывших на поверхность всероссийского взбаламученного моря, значит не только ронять грозное значение смертной казни, но еще и утверждать в массах, что правительство не руководствуется высшей справедливостью, а только отвечает устрашением на устрашение. Именно это убеждение и старается укоренить и распространить в массах революционная пропаганда. Посему огульное утверждение всех смертных приговоров, выносимых по букве закона, было очень на руку революционным вожакам.
За те два года, которые я имею честь пользоваться вашим высоким доверием и заменяю особу вашу в военно-судных делах, я неуклонно держался одной и той же системы:
Беспощадная смерть политическим и уголовным злодеям, помилование всем неуравновешенным, увлеченным на путь преступлений вихрем резолюции и вызванного ею настроения.
Ни ходатайства, ни мольбы, ни угрозы не вынудили меня к помилованию убийц Мина, Козлова, Павлова, Бородулина (начальника Акатуевской каторги), Пельцера (директора Нарвской мануфактуры, Максимовского, Кудрявцева (околоточного надзирателя) и раненых с ними трех городовых. Все эти злодеи и злодейки были без милосердия повешены. Перечисляю лишь самых выдающихся, не упоминая о других, уже забытых…»
Письмо П. А. Столыпина вел. князю Николаю Николаевичу от 10 февраля 1908 года
«…Представленные генералом от инфантерии Газенкампфом объяснения… я не могу признать удовлетворительными по следующим основаниям.
Прежде всего, едва ли представляется правильным устранение себя генералом от инфантерии Газенкампфом от ответственности за замену смертных приговоров, когда таковая последовала по ходатайствам военно-окружного суда...
Вместе с тем я не могу также согласиться с мнением генерала Газенкампфа о необходимости более снисходительного отношения к грабителям этого рода, чем к другим, действующим под влиянием политического фанатизма. …генералом Газенкампфом заменялась смертная казнь не только для таких грабителей, но и для убийц чинов полиции. В качестве довольно яркого примера я позволю себе указать на замену по ходатайству суда 24 августа 1907 г. смертной казни заключением в крепость на 3 года без лишения прав бывшему студенту Валентину Михайловичу Резцову, который обвинялся в том, что 1 мая 1907 г. выстрелил в городового Байкого... Таким же образом по ходатайству суда была заменена смертная казнь крестьянам Моисею Ковалеву, Федору Бутайкину и Григорию Иванову, из коих первый 13 октября 1907 г. был признан виновным в покушении на убийство постового городового, а двое последних 31 того же месяца в покушении на убийство двух городовых.
За подобное посягательство на жизнь чинов полиции были судимы упоминаемые в рапорте генерала от инфантерии Газенкампфа крестьяне Павел Храмов и Михаил Ушаков, участь которых была смягчена по его собственному усмотрению.
Исходу этих дел я не могу не придать особого значения, опасаясь деморализующего влияния слабости репрессий...»
Письмо Столыпина царю
«…Если долг генерал-адъютанта Дубасова побудил его просить милости для покушавшихся на его жизнь, то мой долг ответить на вопрос ваш: «что вы думаете?» всеподданейшей просьбой возвратить мне его письмо и забыть о том, что оно было написано...
Тяжелый, суровый долг возложен на меня вами же, государь. Долг этот, ответственность перед вашим величеством, перед Россиею и историею диктует мне ответ мой: к горю и сраму нашему лишь казнь немногих предотвратит моря крови...»





Ушерович о казнях в Рокомпоте. Часть III: Карательные действия по всей России

Из книги Саула Ушеровича «Смертные казни в царской России».  

В Ростове, в 1906 г., состоялось вполне легальное собрание рабочих, собравшихся для обсуждения вопроса о государственной думе. На этом собрании присутствовал даже полицейский чин, и все же, словно коршуны, налетели казаки, открыли стрельбу и в результате 4 убитых, 18 раненых и 50 арестованных.
В апреле 1906 г. в селении Чокнари (Кутаисского уезда) по приказанию атамана Ларионова и в его присутствии были отрублены головы у пяти участников «Красной сотни» (боевой дружины). Их не поймали с оружием в руках, никто не мог доказать в точности, где дружинники активно себя проявили, достаточно было знания, что они дружинники вообще.
[Читать далее]В январе 1906 г. в Варшаве по распоряжению генерала Скалона расстреляно семнадцать человек, из них одиннадцать несовершеннолетних. Все они принадлежали к группе анархистов-коммунистов «Интернационал»...
Расстрелы лишь по одному распоряжению местной власти и не в глуши, а в европейском городе!..
В Симферопольский и Феодосийский уезды в 1906 г. для «улаживания» недоразумений между землевладельцами и батраками была послана карательная экспедиция из ингушей. 
Вот что сообщалось об этой экспедиции:
«По дороге в Азамат, Каи, Мушаш можно было видеть бегущих в безумии женщин, голосящих на всю округу, а такие мчавшиеся брички с гонцами, передававшими невероятные вещи о дикости напоенных ингушей, не щадивших и грудных младенцев, насиловавших женщин, калечивших мужчин».
Опричники царя спешили расправляться со своими политическими врагами сейчас же после поражения революции, без «судебной волокиты» и длительного следствия...
Киевский губернатор Сухомлинов предлагал в начале 1906 г. к исполнению следующий циркуляр:
«Сегодня в местности Кагарлык, Киевской губернии, в имении Черткова арестован агитатор. Толпа с угрозами требует немедленного его освобождения. Местная вооруженная сила недостаточна. Ввиду этого настоятельно предлагаю вам как в данном случае, так и во вcex подобных, приказать немедленно истреблять силою оружия бунтовщиков, а в случае сопротивления—сжигать их жилище. В настоящую минуту необходимо раз навсегда искоренить самоуправство. 
Аресты теперь не достигают цели: судить сотни и тысячи людей невозможно. Ныне единственно необходимо, чтобы войска проникнулись вышеизложенными указаниями»...
Эстляндский генерал-губернатор Саранчов опубликовал 5 января 1906 г. следующий приказ:
«…вменяется в обязанность военному начальству, руководившему вооруженной силой, подвергать виновных немедленному расстрелу...»
Расстрелы и казни производились по подозрению не только за активное участие в восстании, но и по подозрению в сочувствии в революционной борьбе, за хранение обоймы от пуль, предметов охотничьего снаряжения, за хранение литературы и разбрасывание таковой, за предоставление приюта участникам революционной борьбы.
Царская орда, расправляясь с взрослыми мужчинами, не щадила также и женщин и детей, родных революционеров. Экзекуторы говорили:
«Бунтовщиков надо уничтожать потому, что они бунтуют, жен надо насиловать, чтобы с бунтовщиками не жили, а их детей надо истреблять, чтобы не шли по стопам родных».
Каратели не боялись никакой ответственности за свои кровавые похождения, с своей стороны поощряя карательные действия отдельных солдат.
Солдат карательного отряда Гроховского полка Сергей Павлов застрелил в Варшаве служащего, поляка — Пынду, за «оскорбление его величества».
Восхищенный «доблестью» солдата-карателя, командир полка Бонч-Богдановский... издал следующий приказ по полку:
«Вот, братцы, с кого пример надо брать, с молодца Сергея Павлова, в нем чувство преданности царю, верность присяге говорило сильнее опасности за ответственность. Спасибо рядовому Сергею Павлову за его честные, русские убеждения, за то, что не посрамил нашего Гроховского полка. Поздравляю рядового Павлова ефрейтором; выдать ему в награду 10 рублей, отпустить в двухмесячный отпуск. Приказ прочесть во всех ротах и командах и прокричать от русского сердца «ура» молодцу-ефрейтору Павлову».
Из помещаемых ниже далеко неполных данных мы видим, что в апреле, мае и июне 1906 г. царизм готовился к настоящим военным сражениям с населением городов и деревень. Так:
В Елисаветполь прибыл карательный отряд во главе с казачьим полковником Форейлих, вооруженный четырьмя пушками при 300 казаках.
Результат: села Геташень и Чайкен были разрушены снарядами. Были раненые и убитые. 
В Курской губ. действовал карательный отряд в 600 сабель. Жгли убогие жилища крестьян.
В Красноярске на станции стоял готовый к действию карательный отряд с пулеметами.
Закавказье систематически выжигалось. Пожаром, устроенным карательным отрядом, уничтожены живописные места Кутаисской губ. в Имеретии, м. Квириллы, Белогоры. В Мингрелии и Гурии выжжены селения: Нагомар, Двабзу, Акет и Абаша. Сотни семейств остались без крова. Жители, преследуемые пьяными карателями, укрывались в горах и в лесу, спасая женщин, больных, стариков, малолетних и грудных детей.
В с. Диди-Джихаиши, Кутаисского у. отряд в 400 чел. с тремя пушками разрушили ряд строений. Были человеческие жертвы.
По Сибирской ж. д., на всех главных станциях были поставлены карательные поезда с 800 солдатами в каждом поезде...
В Шуше (Армения) полковник Веверн действовал со своим карательным отрядом так усердно, что больницы не вмещали изувеченных крестьян и рабочих и школы были превращены в подсобные медпункты. Среди изувеченных насчитывались сотни изнасилованных молодых женщин и старух. Женщины вырывались экзекуторами из рук отцов, мужей и братьев. Семидесятилетняя армянка Аванесова изнасилована пятью казаками.
Тифлисские газеты, описавшие ужасы в Шуше, были закрыты и редактора арестованы. 
По Московско-Брест. жел. дор. курсировали карательные составы с артиллерией.
По Варшавской жел. дор. курсировали два карательных поезда.
По берегам Черного моря курсировали бронированные крейсера, переходя из порта в порт, принимая «меры» против забастовок и других «неприятностей».
По Витебской губернии карательный отряд генерала Данилова, переходя из деревни в деревню, истязал жителей.
В Феллин (Прибалтика) прибыл карательный отряд под начальством ротмистра фон-Сиверса, который потребовал собрать ему всех подозрительных в городе лиц. Полиция собрала 42 человека, из коих 22 привезли из тюрьмы и 20 арестовали в городе. По приказанию фон-Сиверса за городом была вырыта длинная яма. Наутро к этой яме приведены были все 42 человека и поставлены в ряд. Фон-Сиверс тут же руководил расстрелами по 5 человек, пока не уничтожил всех 42 человека, брошенных в заранее вырытую братскую могилу.
По линии Петербург — Москва курсировали в полной боевой готовности карательные поезда под командой жандармских ротмистров. Причем под означенные поезда было занято 200 паровозов и 5000 вагонов.
Над Тифлисом были поставлены полевые орудия в полной боевой готовности «на случай экстренной необходимости».
В Воронеж 2 июля 1906 г. прибыл карательный отряд с пушками и пулеметами.
…террор правительства особенно участился с назначением Столыпина диктатором: Россию охватывает сеть военно-полевых судов, строятся эшафоты, почти вся Россия объявляется… на военном и осадном положении. Сотни и тысячи дел и лиц изымаются из общей подсудности с передачей военным и военно-полевым судам. Так, с 1906 по 1908 г. изъяты из обшей подсудности и переданы в военные суды 5911 дел; за тот же период времени суду передано было 16.333 чел.
За один месяц — декабрь 1905 г. — распоясавшейся реакцией в 17 городах (кроме Москвы и Петербурга) было закрыто 78 периодических изданий, арестовано 58 редакторов; введено военное положение в 85 городах; в вооруженных столкновениях убито 1.203 чел., ранено 1.624 чел., казнено 397 чел. Все тюрьмы оказались переполненными. С 17 октября 1905 г. по 1 сентября 1906 г. было сослано в Сибирь 35 тыс. чел.
Александра Федоровна (жена последнего царя), ознакомившись с донесениями «бравых» генералов, записала в своем дневнике:
«Одна капля царской крови стоит дороже, нежели миллионы трупов холопов».
Протесты по всей России и в 1-й гос. думе против действий карательных отрядов не помогали. Депутаты думы «переходили к очередным делам», казни продолжались в не меньшей мере, с тою лишь разницей, что вместо действия «незаконных» карательных экспедиций (декабрь 1905 г., январь — август 1906 г.) Столыпиным были «узаконены» военно-полевые (скорострельные) суды.
19 августа 1906 г. министр Столыпин объявил населению России, что:
«1. Военно-полевой суд учреждается по требованию генерал-губернаторов, главноначальствующих или лиц, облеченных их властью, в месте, по их указанию, начальниками гарнизонов или отрядов и главными командирами портов по принадлежности в составе председателя и четырех членов из офицеров от войска или флота.
2. Распоряжение генерал-губернаторов, главноначальствующих или лиц, облеченных их властью, должно следовать безотлагательно за совершением преступного деяния, по возможности в течение суток. В распоряжении этом указывается лицо, предаваемое суду, и предмет предъявляемого обвинения.
3. Суд немедленно приступает к разбору дела и оканчивает рассмотрение не далее, как в течение двух суток.
4. Разбирательство дела производится при закрытых дверях...
5. Приговор по объявлении на суде немедленно вступает в законную силу, безотлагательно и во всяком случае не позже суток приводится в исполнение по распоряжению военных начальников...»
На основании этого «закона» за 6 месяцев военно-полевой юстицией приговорено и расстреляно свыше 1 тыс. чел.
«Расстрел в 48 часов» не только соблюдался в точности, но нередко арестованного казнили и до истечения 48 час. с момента совершения «преступления» — срока для следствия...
Командующим войсками Столыпин отдал строжайший приказ:
«Безусловно применять новый закон о военно-полевых судах и что командующие войсками и генерал-губернаторы, которые допустят отступление от этого высочайшего повеления, будут ответственны за это лично перед его величеством. Командующие войсками должны озаботиться, чтобы по этим делам не представлялись государю телеграфные ходатайства о помиловании».
В тех случаях, когда военный суд присуждал не к казни, а к каторге, генералы принуждали пересматривать дело, заранее предрешая решения их. Так, 28 ноября 1906 г. в 2 часа ночи за ранение городового были приговорены к бессрочной каторге братья Тараканниковы и братья Кобловы. В тот же день московский генерал-губернатор Гершельман приговор «кассировал». Ночью военный суд собрался в другом составе, и братья Тараканниковы, братья Кобловы были приговорены к смертной казни через повешение. 29 ноября 1906 г. на рассвете все четверо были казнены.
Редкие до революции 1905 г. случаи казни женщин вообще, а беременных в особенности, стали бытовым явлением в годы реакции.
…выяснилось, что одна из подсудимых, Анна Венедиктова, беременна и что к ней, согласно заявлению защитника, не мог быть применен смертный приговор. Однако… Венедиктову 16 октября 1906 г. казнили вместе с семимесячным плодом.
Вешали за проступки, в результате которых даже по царским законам полагалось несколько месяцев тюрьмы.
В Варшаве трех рабочих приговорили к казни «за агитацию в пользу забастовки».
Двинский губернатор генерал Астанин в октябре 1906 г. пригрозил казнить всех, кто занимался сбором денег в пользу бастующих, на нужды партийных организаций и боевой дружины.
В Керчи был арестован за распространение прокламаций рабочий Дехне. По «закону» полагалось не более двух лет заключения в крепости. Но военно-полевой суд вынес ему смертный приговор, приведенный в исполнение.
Казнили раненых, изувеченных... 
Столыпинская эпоха массовых казней знает немало случаев удушения людей, вовсе не причастных к предъявленным им обвинениям:
«2 декабря 1906 г. на ст. Красноярск был убит жандармский унтер-офицер Терешенко. Стрелявшему удалось скрыться. Во время погони за ним был арестован нелегальный революционер, известный рабочим под именем «Адольф». При нем был найден браунинг. Кому-то из преследовавших стрелявшего показалось, что тот скрылся в квартире рабочего Анельского, где жил парикмахер Венсковский. Немедленно там был произведен обыск, во время которого ничего обнаружено не было. Тем не менее отец и сын Анельские и Венсковский были арестованы. Все четверо были преданы по распоряжению губернатора Гирса военно-полевому суду. Хотя никаких улик против них не было, все они были приговорены к смертной казни. Молодой Анельский для доказательства своей невиновности просил вызвать свидетелей. Но так как указанные им лица были рабочими мастерских, т. е. с точки зрения «судей» людьми заведомо неблагонадежными, то в ходатайстве ему было отказано. 9 декабря четыре ни в чем неповинные человека были казнены. Ужас и негодование охватило положительно все население Красноярска. Об этом деле никто из жителей не мог говорить без содрогания. Рабочие железнодорожных мастерских объявили забастовку в виде протеста против совершенного злодеяния. В ответ на это тот же губернатор Гире распорядился выслать в Туруханский край мать Анельских, ее дочь с мужем, рабочим Кельишем. В отношении старухи Анельской это распоряжение не было исполнено только потому, что она умерла в красноярской тюрьме от острого умопомешательства…
17 января 1907 г. в Одессе на Запорожской ул. полиция производила обыск в квартире рабочего Батхана. Во время обыска группа неизвестных лиц совершила вооруженное нападение на полицейских. В ответ на это полиция стала обстреливать весь дом. Жители в панике стали разбегаться. Из этих бежавших полиция выхватила четырех человек... Всем им было предъявлено обвинение в вооруженном сопротивлении. 18 января военно-полевой суд приговорил их к смертной казни. 19 января они были повешены. А 23 января выяснилось, что все четверо пали жертвою ужасной ошибки. Никакого отношения к стрельбе по полиции они не имели, оружия при них не было и быть не могло, ибо казненные были мирные обыватели, просто спасавшиеся бегством из обстреливаемого дома.
В Радоме 3 декабря на Михайловской улице брошенной бомбой был убит жандармский полковник Плотто. Раньше чем бросить бомбу, террорист спросил проходившею по улице юношу Вернера — это ли полковник Плотто? Тот ответил утвердительно и прошел дальше. После взрыва Вернер был схвачен сыщиками и уже как соучастник убийства Плотто предан военно-полевому суду. 6 декабря он был казнен... Через неделю официально было установлено, что Вернер никакого отношения к убийству Плотто не имел и был казнен по ошибке... 
26 февраля 1907 г. в Москве группа студентов… и почтово-телеграфный чиновник И. 3. Овсяников разоружили городового Именова. После этого началось преследование этой группы, во время которой был убит городовой Горин. Все четверо были арестованы и приказом ген. Гершельмана преданы военно-полевому суду. Так как установить виновника убийства городового «суду» не удалось, то он вынес решение: дабы подлинный виновник не избег казни, повесить всех четырех. Правда, при этом погибнут трое невиновных, но зато неустановленный виновник, находившийся среди этих четырех, будет наказан. Дело этой студенческой группы вызвало вмешательство департамента полиции. 28 февраля директор Трусевич запросил московского градоначальника: «Благоволите телеграфировать в каком порядке предполагается направить дело о студенте Чеботаревском». На это полковник Климович на следующий день ответил: «Дело Чеботаревского направлено в военно-полевой суд». Но ответ этот был ложным, ибо на телеграмме Трусевича сделана пометка: «В 7 час. утра 1 марта повешен». (Ростов. «Скорострельные суды»).
В Василькове в 1908 г. публично расстреляли рядового Ткачева, обвинявшегося в убийстве вахмистра. Казнь совершена в присутствии всего полка и многочисленной публики. Выслушав приговор, Ткачев заявил, что он невиновен. Перед самой смертью Ткачев клялся перед публикой, что он жертва судебной ошибки. Расстреляли.
Царские «законы» предусматривали замену казни каторгой для малолетних и несовершеннолетних. Но в эпоху действия военно-полевых «судов» законы эти «устарели», и казни несовершеннолетних имели место почти по всей России.
Несовершеннолетний Папай, за участие в аграрном восстании, в 1906 г., приговорен к каторге. Главный военный суд, приняв во внимание протест прокурора, «исправил ошибку» суда, заменив каторгу казнью, каковая и была приведена в исполнение…
В Ченстохове, 22 сентября 1906 г. расстреляно 4 малолетних. В Новороссийске 17 января 1907 г. казнь совершили над едва достигшим 17 лет. Рига и весь Прибалтийский край имеет немало казненных малолетних и несовершеннолетних (Левина, Иоффе, Шафрона и др.).
В Бахмуте 18 сентября 1906 г. расстреляно 7 несовершеннолетних детей горняков за распространение нелегальной литературы.
По найденным нами данным были казнены подростки в возрасте от 14 до 19 лет.
Из-за поспешного исполнения приговоров казнили людей, которым казнь заменяли каторгой. Либо «запаздывал» телеграф, либо терялось распоряжение извещавшее об отмене казни.
В Самаре в 1908 г. казнены три человека. Через два часа по совершении казни получено было из Петербурга распоряжение отсрочить казнь. От иркутского генерал-губернатора на имя начальника красноярской тюрьмы была получена телеграмма, гласящая, что осужденному Сафронову смертная казнь заменяется бессрочной каторгой. Весть эта опоздала. Сафронов был уже казнен.
Мать революционера Брюно, бывшего дружинника, во время декабрьского (1905) московского восстания осужденного за экспроприацию, обратилась к Николаю Романову с просьбой о помиловании. Несмотря на царское обещание, Брюно казнили...
Военные суды, вынося смертный приговор, не всегда были уверены в своей безопасности... Шкурного страха ради судьи часто, вынося смертный приговор, оговаривали его: «но ходатайствовать перед командующим войсками о смягчении участи». Зная хорошо, что их ходатайство — пустой звук, ибо конфирмация приговора неизбежна, судьи руководствовались одним стремлением — отвлечь внимание террористов от своей персоны. Главный военный прокурор Павлов «ходатайствами» военных судов остался недоволен, и в августе 1906 г. был разослан (под строжайшим секретом) циркуляр генерал-губернаторам о воспрещении ходатайствовать о смягчении участи присужденных к смертной казни...
Ретивые усмирители ввели круговую поруку по селам и фабрикам...
Царизм топил революцию в народной крови, устраивая массовые погромы над еврейской беднотой, но наряду с этим брал под защиту крупных еврейских магнатов. Летом 1907 г. на почве экономического террора, связанного с объявлением локаута рабочим от лица лодзинских фабрикантов во главе с фабрикантом Зильберштейном, последний был убит рабочим Келлером. Это убийство вызвало дикие репрессии со стороны лодзинских генералов. По одному подозрению в участии в убийстве было расстреляно 10 сентября 1907 г. восемь рабочих. Арестовано свыше 1 тыс. рабочих. Казаки устроили на территории фабрики повальное избиение нагайками и прикладами, в результате чего 48 тяжелораненых было помещено в больницы. Постановлением администрации каждый третий рабочий, т. е. свыше 300 рабочих, были высланы в отдаленные губернии в виде наказания за «косвенное» участие в убийстве Зильберштейна. Кроме 1 тысячи рабочих был арестован также весь персонал, конторы фабрики, который обвинялся в недонесении о покушении на Зильберштейна. Лишь через два года, в 1909 г., раскрылось, что восемь расстрелянных рабочих фабрики Зильберштейна, правда, передовые рабочие, активные участники первой революции, никакого участия в террористическом акте над Зильберштейном не принимали. Келлер, действительно убивший фабриканта, был арестован весной 1909 г. и казнен 19 июля 1909 г. в Варшаве...
Столыпин — министр-вешатель, Курлов — начальник департамента полиции и Максимовский — начальник главного тюремного управления издали в 1906 г. ряд секретных инструкций для начальников тюрем, которым было категорически предложено при малейшей попытке протестов и иных «нарушений» со стороны политзаключенных... «восстановить порядок силой оружия без послаблений»...
В результате этих предписаний, назначались награды за удачную стрельбу по заключенным: за ранение — три рубля и за убийство — пять рублей. Трех и пятирублевок было выдано немало.
Для иллюстрации карательных действий по тюрьмам приводим ряд фактов:
В петербургской одиночной тюрьме, в апреле 1906 г., ефрейтор л.-гв. московского полка Федор Михайлов выстрелил в политзаключенного Вайденбаума и убил его наповал. Узнав об этом, заключенные начали обструкцию.
Находившиеся в казармах тюрьмы два взвода солдат были немедленно введены во второй корпус для усмирения, но обструкция продолжалась.
Был отдан приказ открыть несколько камер; туда входили солдаты и избивали заключенных прикладами. В одной из камер заключенный Варавка стал отбиваться деревянной табуреткой. В него произведено два выстрела, причинившие ему раны в правое предплечье и в правую щеку.
Вся тюрьма была окружена войсками. В коридорах корпусов расставлены солдаты с винтовками.
В «Бутырках» (Москва), в одиночку № 678, солдатом был произведен выстрел в политического заключенного крестьянина Тульской губ. и уезда Андрея Ивановича Алферова. Пуля попала Алферову в правую сторону груди навылет, с повреждением легких.
2 июля 1906 г. утром содержащийся в петербургской одиночной тюрьме (Крестах) политический заключенный Иван Рудковский через окно своей камеры вел переговоры с другими заключенными. Стоявший на посту военный часовой выстрелил, причем пуля попала Рудковскому в левый глаз навылет. От полученной раны Рудковский днем того же 2-го июля умер.
В Петербурге, 27 декабря 1906 г., вечером, стоявший во дворе временной Дерябинской тюрьмы в Галерной гавани часовой выстрелом из ружья убил политзаключенного Густава Тальвика, 23 лет.
В Одессе, 22 июля 1906 г., часовой, стоявший у ворот тюрьмы, заметил политическую заключенную Кривошееву, разговаривавшую через окно с другими заключенными. Часовой выстрелил и тяжело ранил Кривошееву в плечо.
/От себя: далее приводится ещё множество аналогичных случаев./
Поступавшие из разных мест России тревожные телеграммы о расстрелах в тюрьмах вынудили социал-демократическую фракцию госуд. думы сделать ряд запросов правительству, в том числе и запрос о расстрелах в рижской центральной тюрьме:
«К тому невыносимому режиму, который за последние годы установился в русских тюрьмах и который неоднократно приводил к кровавым столкновениям между тюремной стражей и заключенными, в некоторых тюрьмах прибавилось новое ужасное средство воздействия на заключенных: расстрелы их часовыми через окна. Этот новый вид смертной казни нашел применение особенно в рижской центральной тюрьме...
Кроме того, выстрелами часовых в окна несколько человек ранено, и многие камеры носят на себе следы выстрелов: пробитые стекла в окнах, пробоины пулями в стенах и т. д. Особенно ярко показывают два последние случая, что расстрелы заключенных производятся без всякого к тому повода с их стороны».
Вот как описывают очевидцы расстрел 12-го августа 1909 г. Подзинь (Риттер): «В этот день, около полудня, на дворе тюремной больницы гуляли больничные. Во время прогулки к окну одной из женских камер подошла больная, заключенная Подзинь (Риттер) и стала смотреть на гуляющих. Никаких знаков она гуляющим не делала, а переговариваться с ними не могла потому, что окна в тюрьме никогда не открываются. Часовой солдат, не подавая никакого сигнала, без предупреждения, незаметно для Подзинь (Риттер) поднял ружье и выстрелил в окно, у которого стояла заключенная. Подзинь была ранена в живот и через несколько часов скончалась от полученной раны.
Не менее возмутительный случай произошел 14-го октября (1909): в одной из камер политический заключенный Эдуард Пэла, стоя недалеко от окна, стал причесывать волосы (дело было около 7 час. утра). Вдруг на дворе раздался выстрел и Пэла свалился с простреленной головой. Он оказался убитым наповал. Пуля раздробила ему череп, пробила рядом у стоящего заключенного плечо и ударилась в стену камеры. Пулей пробито нижнее матовое стекло окна. Из этих фактов совершенно ясно, что никаких поводов со стороны заключенных к употреблению часовыми оружия не было. Не было ни угрозы страже, ни попытки бежать, ни даже попытки переговариваться через окно. Понятна поэтому тревога заключенных, которым приходится каждую минуту опасаться за свою жизнь, ибо последний случай показывает, что заключенный рискует быть убитым часовыми, если только подойдет к окну на такое расстояние, что станет заметным снаружи».
Истории известны и другие виды «казни» в русских тюрьмах. Когда тюремщики задавались целью уничтожить заключенного, который не подпадал под пулю часового, жертву сажали в карцер или одиночку и... отравляли.
Такой случай имел место в николаевской каторжной тюрьме над рабочим-большевиком Павлом Сафроновым. В акте о смерти Сафронова значилось: «умер от туберкулеза легких».