Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Воспоминания Тетерина о борьбе партизан за освобождение Киренска, Якутска, Бодайбо и других городов

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».

Руководителями Советской власти в Киренске в то время были: Галят, Леонов - из Витима и Тапушкин Павел Иванович, ссыльнополитический. В селах и деревнях Казачинского района поднимало свою голову казачество. Настроение и среди крестьянства было такое: «Как жить без царя, да что это за красные антихристы и т. д.» Эти настроения поддержали и разжигали кулаки, попы и т. д., которые впоследствии оказались у власти.
В Витиме было такое же положение. Среди известных слоев населения шло негодование на Советскую власть. Офицерство, кулаки и торговцы все чувствовали себя свободными. Они открыто выражали недовольство Советской власти. Много было безработных среди рабочих, которые в связи с отсутствием пропусков, были задержаны при поездке в Бодайбо. Всюду была частная торговля. Агитацию возглавляли кулаки, которые особенно были недовольны Советской властью. Существовал произвол, пьянство, вовсю работали рестораны и публичные дома.
[Читать далее]...белые сумели расправиться с остатками красных, оставшихся после разгрома. Их выдавало население, крестьяне находили трупы красногвардейцы в безобразном, искалеченном состоянии. Местный житель с. Куринска Третьяков Семен Иннокентьевич встретил во время рыбалки одного из красногвардейцев, отпущенного белыми, потому что он помешался до такого состояния, что был совершенно невменяем...
Когда нас арестовали, стали прикладами сталкивать вниз на баркас. Я получил 2 приклада и упал без памяти в баркас. Только, когда подъезжали к пароходу «Киренск», я очнулся. Нас посадили в продовольственный люк. В то же время подвозили арестованных с берега и других пароходов, всего было арестовано человек 60. Было очень тесно.
Утром стали выпускать из люка и обыскивать, снимали все, что только было более или менее прилично. Рубашки, деньги отбирали, все, что было чуть-чуть ценным - снимали. У меня сняли мой черный мундир, брюки, которые я впопыхах надел на пароходе в Киренске после того, как промок в разведке. Многие остались в одном белье. После этого всех перебросили на берег и погнали в бодайбинскую тюрьму. Многие шли босиком, в нижнем белье, растрепанные, в крови, некоторые были легко ранены. В таком порядке нас гнали с пристани по направлению к тюрьме. В то же время, когда мы проходили по городу под конвоем, некоторые из местных буржуев сбегали с тротуаров, приближались к красногвардейцам, плевали в лицо и кричали: «Отвоевали, довольно, красножопые». Называли изменниками родины и т. д...
Тюремный режим был жестоким, обращение было прескверное. Ежедневно ночью производились обыски, отбирали все, что было лучше. У меня было 150 руб., их в тюрьме в один из таких обысков отобрали. Один из белогвардейцев положил их к себе в карман. Продукты питания были плохие, хлеба давали полфунта, фунт. Горячей пищи в первое время не давали совсем. Все переживали голод и нужду...
Мы интересовались, что с нами будет? Будут ли расстреливать или ещё что? Нам ответили: положение пока что выясняется. Некоторые говорили, что расстреляют, но ничего ясного не было. Прошло 10 дней. 26-27 августа утром послышалась команда: «Становись, смирно». Мы не понимали в чем дело, но впоследствии узнали вскоре, что по камерам тюрьмы идет полковник Красильников, который в соседней камере ораторствовал о чем-то непонятном. Очередь дошла до нашей камеры. Прежде чем он подошел к нам, была отдана команда: «Смирно». Вошел полковник. Он был пьян. Обвел глазами камеру, назвал всех изменниками и сразу же начал ораторствовать. Он говорил о том, против кого вы идете, кого защищаете? Преступников, которые разлагают нашу родину. Они идут по пути жидов, по пути немцев, которые дезорганизуют население...
12 сентября мы были построены среди улицы, произведена проверка. Мы были растрепаны, вид у нас был грязный. После проверки было объявлено, что нас сейчас посадят на баржи для отправки в Иркутск. Мы вышли. Погода была пасмурная, начинался дождь, было холодно. Когда мы шли до барж, промокли до нитки. Мы были посажены на баржу в нижний люк. Свету не было. Огонь разводить не разрешали. Первые дни не давали никакой пищи. Давали только сухари и холодную воду. На второй день разрешили кипятить воду. Спустя два дня арестованным красногвардейцам разрешили пойти под конвоем в бодайбинский склад, который остался от рабочих Бодайбо, куда они складывали свои вещи, когда отправлялись на фронт. Там мы оделись, кто во что горазд. Там я нашел костюм своего брата и его пальто. Но мне не разрешили их взять...
По прибытии в Иркутск мы были водворены сначала в пересыльные бараки в тюрьме. Там нас встретил самый жесточайший тюремный режим. Паек был минимальный, горячая пища состояла исключительно из кипятка. Хлеба выдавали полфунта-фунт, иногда четверть фунта, зато было достаточно соли. В связи с этой голодовкой мы неоднократно предъявляли требования об улучшении положения, но наши требования удовлетворяли карцерами, назначением на работу. Между прочим, одно время мы ходили из этого барака полураздетыми на работу, некоторые босиком на работу по речке Ушаковки для разгрузки из речки замерзших дров.
Одно время привезли в тюрьму партию капусты и овощей, которые нужно было резать. Из нашего пересыльного барака люди специально ходили для того, чтобы наворовать капусты для себя и на коллектив, потому что пищи было не достаточно. В связи с тем, что стали употреблять сырую капусту, развилась эпидемия дизентерии и тифа и т. д. Медицинская помощь была очень плохая. Обычно садили в карцер, даже больных, если настойчиво требовали перевода в больницу. Бывало, что приходил помощник начальника тюрьмы Досов. При получении сообщения о больном товарище, ехидно задавал вопрос: «Ты ещё не сдох, а я думал, что ты уехал в Могилевск». 10 ноября мы из пересыльного барака были переведены в корпус, но в корпусе положение стало ещё хуже. Условия питания улучшены не были, а главное не разрешили внести вещей, которые были кое у кого. Отбирали все годные вещи, одежду, деньги, несмотря на то, что в корпусе был цементный пол, приходилось спать на голом полу.
В ноябрьские и декабрьские морозы, корпус не отапливался по четверо суток. Наш корпус посещали чехословаки, которые под предлогом изъятия политической литературы, воровали вещи, которые были, одежду, обувь. Был среди нас один еврей из отряда Каландаришвили. Он всегда, когда надзиратель отходил от дверей, заводил разговоры на политические темы. В день Октябрьской годовщины этот еврей запел Интернационал. За это он был сразу же изъят из камеры и посажен на 5 суток в карцер, а наша камера была объявлена на карцерном положении...
В рождественские праздники камеры пришел навестить поп с крестом, пел. У нас в камере сидел Попов Иван Исаевич, бурят, учитель Балаганского уезда, арестованный как заподозренный в оказании материальной помощи Каландаришвили. Этот Попов заявил надзирателю и попу, что нам крест не нужен, что нас могут приложить к кресту только когда мы будем мертвые. Сразу же после этого поп умотал из камеры, а вместо него пришел помощник начальника тюрьмы, дежурный Ошитка и Ивана Исаевича поса-дили в карцер. На следующий день нашей камере было предложено пойти в тюремную церковь, Рудаков и Лукин - оба каландаришвильцы, категорически отказались от имени всей камеры. За то камера была поставлена на карцерное положение. На трое суток была лишена пищи. Снижена норма хлеба.
Тюремная администрация за малым исключением обращалась со всеми арестованными красногвардейцами самым жестоким образом, лишала прогулок за малейшие проступки, била ключами красногвардейцев по лицу и т. д. Особенно этим отличался надзиратель Толскинов. Он, кажется, и сейчас находится здесь, в Иркутске. Я его как будто видел. Он впоследствии ушел добровольцем в колчаковскую армию. Я в тюремном корпусе исполнял обязанности истопника. Таскал уголь, который находился рядом с одной из уборных, колол дрова, растапливал печи. Однажды, набирая уголь в ведро, я наткнулся на сверток. Я заинтересовался этим свертком, развернул его. Оказалось, что в этом свертке лежала круглая печать и штамп волостного правления. Впоследствии оказалось, что эти печати сделал один специалист из 3 камеры, но так как сообщили, что будет произведен обыск чехословаками, то печати спрятали в уголь. Я тут же в коридоре стал печатать себе удостоверение. Бумага валялась тут же кучами, приготовленная для растопки печей. Когда я услышал шаги надзирателя, я завернул обратно печати и пытался их спрятать, но было уже поздно, надзиратель заметил. Тогда я их забросил в 3 камеру. Там сверток сразу подобрали и спрятали, но бумажки, на которых я поставил печати, надзиратель у меня обнаружил и отобрал и передал их начальнику тюрьмы. Меня вызвали на допрос. Начальник тюрьмы допрашивал меня с пристрастием. Несколько раз получил от него в зубы и по лицу удары наганом. Начальник тюрьмы требовал выдачи печати, но я твердил одно: «Печатей нет», и сказал, что эти печати я бросил в печь. На следующий день меня снова водили на допрос и начальник заявил мне, что если я не достану печати, то буду сведен на черный двор, а на черном дворе, как мне было известно, либо вешали, либо расстреливали. Но в то время, когда он говорил о черном дворе, здесь же на допросе находился его помощник, дежурный по тюрьме Куцейко, который знал про распоряжение управляющего губернией о моем освобождении. Управляющий губернией после разговора со мной, очевидно, не забыл этот разговор и послал предписание о моем освобождении как несовершеннолетнего.
На следующий день я должен был снова пойти на допрос в 10 часов утра, но в 8 часов ура я был вызван помощником начальника Куцейко и освобожден из тюрьмы, с выдачей справки о том, что я находился в Иркутской губернской тюрьме и что освобожден под гласный надзор Иркутской народной милиции без права выезда из пределов города Иркутска с явкой на регистрацию через каждые три дня.
При выходе из тюрьмы я был гол, как сокол. Куцейко дал мне бушлат, холщевые шаровары и коты (чирки). Знакомых в Иркутске я не имел, денег в кармане не было ни копейки...
В это же время был объявлен призыв рождения 1900-1901 гг. Сюда прибыли партии новобранцев из Киренского уезда, Казачинской волости, которые были размещены в Гранд-отеле. Среди них было много моих односельчан. Мне было поручено от организации связаться с этими новобранцами и чисто по-товарищески рассказать им, куда они идут, что защищают. Туда ходили также и другие товарищи. В результате наших разговоров новобранцы, когда их послали в Красноярск, попали в первое восстание против Колчака и приняли в нем участие. Однако большая часть из них была расстреляна. Одного из моих односельчан - Алешу Тетерина избили нагайками.
В сентябре ко мне пришел Исаев и сообщил, что мне как киренчанину, знакомому с местностью, вместе с ним поручено пойти на Лену для того, чтобы связаться с отрядом Каландаришвили, Бурлова и Зверева, сообщить наши возможности для осуществления восстания. Поэтому в первых числах сентября мы пошли на Лену. Мы шли пешком через леса и горы. В Харганове мы вследствие того, что у нас вышли запасы провизии, решили зайти на окраину, но когда мы повернули из леса к поселку Харганову, то нас заметила карательная экспедиция Колчака, которая спешила нам навстречу. Мы решили ждать отряда, т. к. бежать было некуда. Т. Исаев вытащил пакет, который у него был разорван на части и тут же закопал в землю. От нас потребовали документы. Просмотрев наши документы, нас арестовали. У меня была справка, данная в тюрьме, у него тоже была такая же, не менее «почетная». В Харганаве нас посадили и держали двое суток.
В этом Харганове во время нашего пребывания произошел такой случай: в ближайшей деревне сын одного крупного кулака крестьянина изнасиловал дочь бедняка. Бедняк ходатайствовал о том, чтобы привлекли этого крупного сына к ответственности за изнасилование его дочери, но местные власти мер не приняли и тогда бедняк в отместку за это поджог два стога сена у этого кулака и за это был арестован, посажан вместе с нами в ту же каталажку. Ему привозили еду из дома, а он снабжал нас продуктами. На третьи сутки нас отправили в Иркутск. Нас решили сдать в тюрьму. У меня было неблагополучное положение из-за печатей и поэтому я боялся возвращаться в тюрьму. Мы просили, чтобы нас доставили по участкам, надеясь там скорее освободиться. Поэтому т. Исаева отвели во 2-й участок, а меня в 4-й и мы здесь расстались навсегда. Я впоследствии слышал, что его расстреляли.
В 4-м участке мне пришлось сидеть в одной камере с торговцев китайцем Я-Шао-Тин, которого посадили за опиокурение. С ним мне приходилось встречаться и ранее, покупать разные продукты, спички, колбасу и др. вещи в его лавке. Мы разговорились. Этот китаец находился на особом положении. Благодаря тому, что в его распоряжении были деньги, он давал взятки, ему многое было позволено. Этот китаец имел возможность оказывать помощь не только мне, но и другим. Одно время он мне предложил бежать, но я сказал, что мне нет надобности бежать, потому что я никакого преступления не совершил, Но в связи с тем, что колчаковский фронт на западе слабел, стали жестоко преследовать не только прямых участников, но и косвенных, помогавших им и сочувствующих, я стал колебаться, оставаться ли мне. Этот же Я-Шао-Тин получил сведения, что нескольких человек в 4-м участке расстреляли, производят расстрелы... Он имел доступ в контору, беседовал с отдельными надзирателями и офицерами, как местный благонадежный элемент. Я с ним сдружился, потому что помогал ему в его опиокурении. Ночью, когда наступала пора курить, я загораживал своей фигурой его от взглядов посторонних и он, нагнувшись, между ног раскуривал трубку и, накурившись досыта, засыпал с блаженной улыбкой на лице. Он мне все настойчивей и настойчивей советовал бежать, обещал в случае нужды дать взятку. Я стал соглашаться. Он упросил конвоиров, чтобы меня пустили с ним в уборную - это разрешили. Я стал ходить с Я-Шао-Тином в уборную, а потом один. В одно из таких посещений уборной мне удалось сбежать…




Воспоминания А. А. Аксаментова о партизанском движении в Жигаловском уезде в 1919 году

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».  

В 1919 г. начались набеги банд, на которые нам часто приходилось выезжать по ликвидации таковых, а в 1920 г. были уже последки таких банд.
В октябре месяце, не припомню которого числа, выехала банда в дер. Заплескину, которая зверски расправлялась с большевиками.
[Читать далее]Эта банда направлялась на Жигалово, но их спёрло, узнав о количестве партизан в Жигалово, изменила своё направление, поехала эта банда через хребет по сеновозной дороге в дер. Келора. Перед этим недели за 2 из нашей ячейки был послан тов. Аксаментов Иосиф Иванович учителем в Келорскую школу. При въезде банды в деревню Аксаментов был как раз на улице и горячо приветствовал: «Здравствуйте, товарищи!» Конечно, у него не было сомнения в том, что туда, в глухую деревушку, может явиться банда белых. Школа была с того конца деревни, с которого въезжала банда. Когда узнал, что это [за] «товарищи», бросился бежать с целью спрятаться, но следы по снегу его выдали. Был схвачен бандитами и скручены ему были руки и приведен в их штаб. Банды этой командир был Черепанов вместе со своей женой. Когда привели его в штаб, там раздели, оставили в одной рубашке и подштанниках. Этот штаб был у крестьянина в дому, дом был на две половины. Слышали, как били его нагайками и допрашивали, чтобы он сказал, кто тут есть большевики. Когда Аксаментов потерял сознание, то его затолкали ногами под кровать с затянутыми руками до омертвения, всю ночь умолял развязать ему руки, но мольба его была напрасна. Наутро вновь его били нагайками, а остальная банда делала своё дело: кто резал корову у крестьянина, кто собирал по домам печёный хлеб. Когда всё было готово, банда тронулась по р. Келора, захватив с собой пленника. Повели его, раздетого и разутого, мороз был градусов 20, отвели его от деревни на расстояние километра и там с ним зверски покончили: изрубили ему шашками обе руки, отрубили детородный член, а на лице ему был сделан крест шашкой, т. е. перекрестили лицо.
За этой бандой преследовал отряд красногвардейцев под командой бывшего офицера Хохлова...
Приехали на Шивикан… спрашиваем крестьян, когда уехал отряд и сами себя выдаём за белых, но только нас нельзя было признать за белых, говорят: «Вы, однако, не белые, не забираете у нас дохи, не бьёте коров и т. д. Тот отряд, который уехал вчера, убили корову и забрали 3 дохи». Ночевали мы и опять чуть свет тронулись в путь...
На Хонде нам сказали, что банда сегодня должна дневать в с. Караме... Вернулась разведка, сообщает, что ушли белые рано утром, тогда мы выехали в деревню.
В деревне мы встретили печальную картину. Нам сообщили, что у нас белые убили 12 человек и убили всех обухом... Следующая деревня вниз от Карама Тукалонь, в ней живут тунгусы и часть русских. Въехали мы в Карам... Когда пришли в сельскую, там нам объясняют: когда приехала банда, от предателей узнали, что в Караме имеется ком. ячейка, ком. ячейка состояла из 10 товарищей, призвали одного, приказали ему оповестить своих товарищей, предупредив его, что будем проводить с ними собрание, бандиты выдают себя за красных, собраться приказали в сельскую... Сельская была в крестьянской избе, называется связь [в] две избы, а между ими холодные сени и в конце сеней был отгорожен чулан. Коммунисты начали по одному собираться, их начали сажать вот в этот чулан, когда собрались все, их начали выводить по одному на допросы, бить нагайками. Когда всех избили до бессознания и заперли в чулан, за них вступилась женщина и, должно быть, оскорбила до мозга костей их главу. Схватили эту женщину, избили нагайками и посадили тоже в чулан. И ещё был один большевик, но не записавшийся в ячейку, он жил не в деревне, а на другой стороне Киренги, расстояние на километр. Он тоже, конечно, был выдан предательски, съездили за ним два бандита и привели его на допрос, также был бит нагайками и толкнут в этот чулан. А чулан был в квадрате 1 сажень, и так их оставили на ночь в холодном чулане, а мороз от 20-25 градусов. Коммунистам пришлось в ужасе переносить от боли и холода последние часы своей жизни, поставлен был караул из крестьян и дежурного бандита.
Рано утром банда вся собралась к сельской, командир приказал выводить заключенных пленников по одному, связывая каждому руки назад. Из банды был выделен палач с топором. Тут же, вблизи, на берегу была баня, проводили к бане и палач бил обухом в затылок всех 12 человек. Пришли мы на это ужасное зрелище, то невольно из нас каждого вздрагивало тело, и волосы становилось дыбом. Когда увидали ужасное зрелище, мы ещё больше закалились в революционном движении, дали твёрдое слово выкорчевать всё нам враждебное.


В. И. Перфильев: Илимские партизаны

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».   

Косые лучи восходящего солнца золотили макушки холмов. Поднявшись с земли, белый туман чуть заметными каплями падал на землю. Наигрывая в рожок, пастух гнал в поле стадо. Последнюю песню пели петухи. Чуть поплескивая веслами, бросая по сторонам золотые капли, вниз по речке Илиму двигалась лодка. До 15 колчаковских солдат сидело в лодке, одетые во френчи, с кокардами на фуражках и в погонах. У одного даже блестящие серебристые погоны. Это поручик Рубцов, под его командой и званием находился весь отряд. Это был первый карательный отряд белых в нашем Н-Илимском крае. Главным помощником Рубцова в его отряде был сын купца Абрашка Перец и чуждые трудящемуся люду элементы. В середине лодки сидел, понурив голову, кузнец из соседней деревни. Пьяный поручик подал команду. Лодка причалила к берегу, солдаты выскочили на берег, окружив кузнеца, повели в деревню, подталкивая его прикладами винтовок.
[Читать далее]Это была первая жертва колчаковской реакции, производимая карательным отрядом Рубцова. «Ну, сказывай, кто у вас тут еще большевики», - кричали пьяные каратели побледневшему кузнецу. Последний упорно молчал. Тогда поручик Рубцов дал приказ своим солдатам «немедленно всыпать 25 шомполов». Четверо солдат схватили кузнеца, вывели его в ограду, свалили на пол и по подсчету Рубцова дали 25 ударов шомполами. После этого опять допрашивали и держали под конвоем двух солдат. Невозможно было без злобы и раздражения смотреть на эту кровавую расправу над беззащитным, безвинным и безоружным человеком. Его ватные брюки были смочены кровью от производимой порки. Опьяненный отряд бандитов под командой Рубцова бесчинствовал. Намеривались еще в дороге, плывя в лодке, по рассказам ямщиков, расстрелять свою жертву, но по уговору ямщиков, оставили живого кузнеца, но избили шомполами. Опьяневший поручик, раскачиваясь, хлопая по голенищу сапог нагайкой, расхаживал перед своим отрядом пьяных бандитов. Только благодаря пьянке бандитов и при помощи местных крестьян активистов-бедняков кузнец скрылся от отряда, убежав в лес.
Доброволец Перец из отряда Рубцова, как местный Н-Илимский житель, знал всех бедняков-батраков, активистов и доносил Рубцову, что они большевики, а последний со своей шайкой гонялся за крестьянами и производил порку и убийство. Также этот отряд имел связь с купечеством, попами и кулаками, которые мстили бедноте за взятое у них имущество и земли в 1917 году, указывали, что они большевики, много крестьян скрывалось в лесу и по заимкам, боясь мести купечества и порки или расстрела от бандитского отряда Рубцова.
Летом того же года отряд Рубцова расстрелял батрака в д. Макаровой, последний работал на пашне, окапывая пни вновь разработанной земли, и приехавшие четверо бандитов расстреляли его прямо в поле и приказали населению, чтобы не хоронить расстрелянного. Труп, окровавленный и обезображенный, несколько дней, пока не стал разлагаться, валялся в поле. Но родственники последнего ночью тайно закопали этот труп около Листвянки, около места расстрела. Однажды мы получили известие, что в д. Бубновой недалеко от Н-Илимска бандитский отряд Рубцова собрал общее собрание граждан, окружил здание и выпускал крестьян по одному, пропуская через строй шомполов и нагаек. Слабые падали в обморок, так как не могли выдержать порки. Население от карательного отряда было терроризировано.
Были также случаи, когда пороли крестьян, каждого десятого, выпытывая большевиков. Возмущение росло. Крестьяне толковали о расправе с этим отрядом бандитов. Вдруг получилась весть, что появился второй отряд под командованием офицера Красильникова. Ну, может этот лучше, говорили крестьяне. Но строго просчитались. Отряд Красильникова был также одинаков, такой же карательный, такой же бандитский, также пороли и издевались над крестьянами, как и отряд Рубцова.
- Ну, ребята, нужно нам обдумать, как нам избавиться от этой сволочи, - говорит собравшейся кучке благонадежных крестьян односельчанин Василий Павлович. - Пока нас всех не перепороли, да не расстреляли, надо браться за оружие, какое у нас есть и шлепать эту гадость. Нам можно их легко уничтожить, вот только взобраться вот на ту горку, - указал он корявым пальцем на рядом с деревней возвышавшейся холм, рядом с которым протекает река Илим. - Только закидать им с того яра в лодку гранату и точка - ни одного в живых не останется.
-      Да, а как же ямщик? - возразил сосед его, Иван. Ведь погибнут безвинные люди. Это, во-первых, а во-вторых, придет другой отряд, сожгут наши деревушки и семьи все повырежут.
-      Ничего, - вмешался третий. - Я слышал от Степана Романовского, который сейчас от бандитов скрывается, что идет Красная Армия и гонит белых в хвост и гриву. И нам нужно подготовиться и бить эту банду. Нас наберется много и ничего нам бандиты не сделают, а воевать нас учить не нужно, повоевали при царе и умеем стрелять из пулеметов и из винтовок. А оружие мы наберем, есть кое у кого, и винтовки, и бомбы достанем, а также пойдут в ход и дробовики. А провиант у нас есть, притом и у беляков отнимем.
- Верно, - согласились все и решили готовиться к выступлению... Через несколько [дней] мы получили сообщение, что идет к нам какой-то отряд «особого назначения». Было странно, что этот отряд не занимается ни поркой, ни расстрелами.
- Да, ребята, это что-то особенное. Отряд белых и плетями не дерут, - удивлялся ранее поротый белыми, скрывавшийся кузнец. - Или это подлог, или есть там свои ребята.
- Ну уж, нашел своих, - огрызнулся один из нашей группы.
- Ничего, - вставил второй, есть старые солдаты, то они пороть не будут и не дадут пороть крестьян. Ведь оружие-то в их руках. Ухлопать офицерню и готово дело.
- Да, согласились все.
«Отряд особого назначения под командованием Мамаева» спустился вниз по Ангаре до д. Едормы Карапчанской волости и в этой деревне произошло восстание: перебив офицеров и генерала Мамаева, организовалось 2 партизанских отряда.



Воспоминания Е. Дубининой о подпольной работе в г. Зиме

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».   

Мне пришлось спасать несколько человек, которые спаслись, но один из партизан попался в руки каппелевским патрулям, и они его под угрозой расстрела заставили выдать, кто его переодел и он, по своей молодости, выдал меня. Когда пришли ко мне с обыском на квартиру, то он указал: «Вот эта женщина переодела меня». Мне пришлось отказаться, но он уверял, что его одежда осталась у меня (его одежду я заблаговременно уничтожила), хотя при обыске ничего не нашли, но меня арестовали каппелевцы и препроводили для допроса к генералу Сахарову, не дойдя до генерала, мне пришлось столкнуться с комендантом и мотивироваться тем, что у меня ничего не нашли и что мы совсем не ожидали расправы с мирными жителями, указав ещё на то, что у меня двое больных детей, а они действительно были больны в то время. Он выразил: «Это ещё что за бабьи слёзы, на кучу её». В это время его делопроизводитель сказал, что он меня знает и ручается. Что я на это неспособна, что я не принимаю участия у красных. Это поспособствовало моему освобождению из-под ареста (фактически, я этого делопроизводителя совершенно не знала). Выйдя из помещения, то тут же, недалеко, в огороде, расстреливали партизан, которые были задержаны по улицам. Конечно, очутившись на свободе, я решила скрыться. В мое отсутствие каппелевцы вновь сделали у меня обыск и забрали всё, что им понравилось. При натиске Красной Армии им долго не пришлось хозяйничать, тогда они стали делить ту одежду, которую сняли с расстрелянных партизан, радуясь своей добыче. Я им заметила: «Напрасно радуетесь», тогда один из них ударил меня, сказав: «Мне так хочется тебя убить». Другие его отговаривали, говоря: «Нам нужно скорее ехать».
После их отъезда мне удалось встретить одного из подпольных товарищей, который сообщил мне, что революционный комитет, который был арестован, будут расстреливать. В то время ещё энергичней пришлось спасать товарищей, которые сидели в клубе на жел. дор., где было две двери. На первых дверях стояла охрана чехов, которые менялись через каждые два часа, в этот период приходилось надевать на себя две одежды и добиваться личного свидания, одну одежду приходилось снимать, [в] которую одевался один из товарищей и по чёрному ходу мог бежать, приходилось проделывать такую комбинацию несколько раз... Много ещё работы было проделано мной для организации, которую за давностью времени упомнить не представляется возможности.
Только та кошмарная картина, которая проходила на моих глазах, глубоко запечатлелась в моём сердце. Те груды безвинных дорогих товарищей, которыми был усеян весь овраг, с болью в душе приходилось сказать: «Спите, дорогие товарищи, дело, начатое вами, мы довершили до конца».


М. В. Подольский: Дни чехов в Бугульме

Из сборника материалов о чехо-учредиловской интервенции в 1918 г. «Борьба за Казань».

Ясный, июльский день. На улицах разодетая праздничная толпа, уже не шушукается, а громко говорит, что к станции подошел эшелон чехов. В городе власти нет. Здесь уместно будет сказать о провокаторской роли комиссара города — Петрова, б. офицера. Он открыл склад оружия при милиции и вооружил офицерство, которое кинулось по всему городу вылавливать «комиссаров». Наконец, со стороны станции показался отряд чехов и приблизился к центру города. Отряд шел стройно, с песнями, вооруженный винтовками, обвешанный патронами, бомбами; на фуражках красовались георгиевские и бело-красные ленточки... раздалось одинокое «ура», и его подхватила тысячная толпа торжествующей контрреволюции... Земский служащий Карабанов особенно усердно орал. Я имел безусловную неосторожность крикнуть ему: «Чему вы радуетесь, кого приветствуете?» и тут же по его указанию был схвачен сербом или чехом и приведен к начальнику отряда. Толпа зловеще притихла, расступилась, и я предстал перед грозные очи чешского офицера. Наскоро ему объяснили, за что я был арестован. Приговор был произнесен моментально: он меня толкнул в грудь и крикнул толпе: «берите его и делайте, что хотите». Я учел психологию толпы, я видел, что ей нужна жертва; с понятным ужасом я понял, что меня ждет ужасная смерть от самосуда. Так как мне терять уже было нечего, то я громко и смело закричал чешскому офицеру: «разве такой у вас суд, товарищ! где же допрос?» За «товарища» я получил еще один удар в грудь, но все же был спасен: он отдал приказ арестовать меня и вручил чеху и белому офицеру Кадыкову. Меня повели на станцию; в пути Кадыков отстал, а чеха я заманил к себе на квартиру, где его задобрил, угостив обедом. К этому моменту прибыл бронепоезд грозного Полупанова и начался бой. Полетели в город снаряды и чеху было не до меня. Не зная, каков исход боя, я, безоружный, скрылся в лесу, где пробыл  3 дня до нового прихода чехов. Не вкусивши прелести опыта подпольной работы, я снова неосторожно появился в городе и тут же был снова арестован, как пом. комиссара... На этот раз я просидел в тюрьме 56 дней. Что можно сказать об этих 56 днях? Это был кошмар. Чехи, видимо, укреплялись. Душа ноет в ожидании новых выстрелов со стороны Полупанова, но его нет. Уже Симбирск пал. А власть чехов растет, это я вижу по количеству прибывающих арестованных. Я попал в пустую еще тюрьму, потом началось уплотнение... К нам в камеры бросали новые жертвы днем и ночью, предварительно избивая их. Пошли тревожные дни. Наконец пала и Казань, камеры набиты «до отказа», уплотнили их уголовными. Прошла неделя. Вдруг широко открылись тюремные ворота, ворвался отряд добровольцев, окружавший Просвиркина и Петровскую. Охрана усилилась. Через несколько дней их под усиленным конвоем увезли и между Ютазой и Туймазой прапорщик Вотяков их застрелил... Были арестованы, но вскоре освобождены: Шингареев, Исхаков, Рахманкулов и др. Они ловко сумели использовать свои прежние знакомства с влиятельной татарской буржуазией. Что делалось вне тюрьмы, мы не знали, периодическая печать к нам не попадала и пользовались мы лишь записками во время передач. Но от молодых часовых мы знали, что народноармейцы ропщут на восстановление царской дисциплины, чинопочитание. Появились декларации учредиловки, но обезумевшие, остервенелые, вернувшиеся к «своим» поместьям и домам белогвардейцы знали только свою «декларацию»: нагайка и стенка. Особенно отличался офицер Семенихин. Он был нач. карательного отряда. Он же проводил «мобилизацию» в уезде. Крестьянские сыновья познакомились с его нагайкой, не одного он вывел из состояния равновесия, аполитичности и сделал большевиком. Эти же новобранцы потом повернули свои штыки против Семенихина и гнали его до Енисея.
[Читать далее]
Через 56 дней я стараниями знакомых... был освобожден под залог. Я укрылся в деревне, но изредка появлялся в городе, не зная, что за мной идет слежка. Сделав однажды собрание за городом в одном из приютов, я попался на этом. ...через десять дней я снова был арестован. Но это было уже не то время. Грозные тучи нависли над учредиловкой: красные взяли Симбирск, Казань. Белогвардейцы еще больше рассвирепели. Уполномоченный учредиловки Швецов, именовавший себя эсером, сыном с.-ра Швецова, открывшего 5/1 1918 г. Учред. Собрание, вооруженный двумя револьверами и казачьей плеткой, носился по городу; посетил и меня в тюрьме, отдал приказание «изолировать». «Изолировать» нами было понято по-своему, т. к. в предыдущую ночь было расстреляно два новобранца, не пожелавших служить в «Народной армии»...
Наступило 30-е сентября. В тюрьму явился Семенихин с отрядом. Нас всех, всего около 120 человек, считая с уголовными, выстроили во дворе; Семенихин, потрясая револьвером, произнес грозную фразу: «идти в строю, соблюдая равнение, держать дистанцию, выход в сторону из строя на один шаг будет пресекаться выстрелом без предупреждения». Нас вывели на улицу, окружили и погнали на станцию. Мы поняли, что нас эвакуируют.
Нас гнали бегом, падающих поднимали нагайками и прикладами. В числе охраны был только один чех, остальные были белые добровольцы из буржуазных сынков, отличавшихся особой свирепостью. На станции был пристрелен Семенихиным военком Ненастьин. Он сидел в тюрьме с несколькими пулевыми и штыковыми свежими ранами. Затем началось ужасное избиение. Первым был вызван Плеханов, к-p кавалерийского отряда, затем Равилов, татарин из уезда (попался за агитацию против мобилизации в нар. армию). 3-м был матрос Шапошников за попытки к организации в Бугульме партии большевиков. Отличаясь слабым здоровьем, последний с 1-го удара прикладом между лопаток свалился без звука. Все притихли на минуту. Затем его подняли и стали избивать прикладами куда попало. Он не испустил ни одного стона, только просил пристрелить его. Товарищи впоследствии мне сказали, что подслушали разговор офицеров, из которого видно было, что следующая очередь была моя. Неизвестно, чем бы кончилась эта расправа и остался ли бы в живых Шапошников, но стало темнеть и нач. тюрьмы заявил, что пора начать посадку. 120 человек были размещены в трех теплушках. Пол был весь в грязи, мы все тоже были грязные. Скоро вся грязь превратилась в пыль. Двери были заперты, люки наглухо заколочены гвоздями. В этих вагонах мы провели 4 дня и 4 ночи. У Гаршина есть рассказ «4 дня»; наши 4 дня не уступают тем. Этим 4 дням можно бы посвятить отдельный рассказ. Это были самые сильные, ужасные мучения, на которые могли быть способны рассвирепевшие белогвардейцы. Поезд ночью двинулся, но где-то около Кандров или Буздяка остановился: оказалось, что из соседнего вагона убежали через люк 7 арестованных, в том числе избитый Плеханов и несколько уголовных. Конвой оцепил вагоны и пошла поверка. Начальник конвоя сказал нам, что за побег одного отвечает своими головами весь вагон. К утру мы приехали в Чишму. Здесь наши вагоны загнали в тупик, где мы простояли кошмарных 2 дня. За все же 4 дня мы получили всего по 1 3/4 ф. хлеба каждый и по разу в день воды. Как мы узнали впоследствии, в Чишмах решалась наша судьба: белогвардейские офицеры настаивали на нашем поголовном расстреле, а начальник Чишминского укрепленного района, чешский, полковник, твердо заявил, что в своем участке не допустит такого зверства. Вообще, чехи были гораздо гуманнее наших отечественных противников. Каждый из 4 дней после полудня, когда пригревало солнце, начинались муки ада: пыль в вагоне шла столбом, запах от переполненной параши, мучительная жажда; но все это — ничто в сравнении с животным ужасом задыхания. Стены и потолок нагревались, воздух горячий, но и его не хватало. Как только первый раз я почувствовал, что задыхаюсь, я припал головой к скважине между дверью и полом и это меня спасло, но за то я должен был держать на себе человеческие тела в 3-4 этажа, так как все по-звериному друг друга отталкивали и стремились к спасительной скважине. Когда в первый день открыли вагон, чтобы дать нам пить и я оглянулся, то увидел неподдающуюся описанию картину: воздух в вагоне был серый от пыли, некоторые в полуобморочном состоянии валялись на полу, а другие, сняв рубахи, топтались по ним и размахивали грязным бельем, вроде веера. По потным лицам и телам струились черные ручьи, глаза расширенные, безумные. Картина была потрясающая и даже конвой опустил глаза ненадолго. У меня лично что-то заклокотало в груди и я, не помня себя, закричал: «дайте пить, или перестреляйте нас!» Нам дали пить. Толкотню, драку из-за кружек не стану описывать. Я попросил разрешения вынести парашу, с тем, чтобы во что бы то ни стало бежать — или получить свободу, или пулю вдогонку, — но начальник тюрьмы нас провожавший, понял, очевидно, мою мысль, и парашу понесли другие. Тем временем мы любовались соседним эшелоном: он был наполнен «беженцами» из Симбирска и Бугульмы. Нарядные дамочки держали на руках пухленьких детишек, пили чай с белым хлебом и глазели на нас, а мы на них... «Мы» и «они»... Ровно через 4 дня поезд наш остановился в Уфе и мы легко, «свободно» вздохнули в тюрьме, куда нас пригнали. Здесь я нашел Степаненко (в одиночке) и чтобы наладить связь друг с другом, мы сговорились записаться в церковный хор. Таким образом, мы получили возможность переговариваться на спевках и в тюремной церкви. Получалась такая картина: стоим на клиросе, вокруг надзиратели; между «подай господи» и «тебе господи» вставляешь слова: «Абдулино занято», — господи помилуй — «бегут белые» и т. д. Продержали нас в тюрьме около 10 дней. В последний день произошло следующее: неожиданно из камеры меня вызвали в контору тюрьмы, и когда я спросил, брать ли с собой вещи, мне надзиратель загадочно ответил: «да все равно, как хочешь». Я сообразил, что раз Бугульму чехи уже оставили, то значит, Швецов здесь. Значит, он захотел со мною сквитаться. Уходя, я простился с товарищами. В конторе мне -адали четыре незначительных вопроса: «фамилия, откуда прибыл, когда?» и проч. и снова отвели в ту же камеру. Под вечер нас всех угнали в концентрационный лагерь за город.
В дальнейшем пути в Сибирь мне удалось бежать.


Тоталитарно-кровожадные задачи. Часть IV

Жизнь в цифрах. Книга по математике для второго года обучения в школах I ступени Северокавказского края, 1932 г.

При царе на фабриках и заводах работали нередко по 12 час. в сутки, а теперь работают только 7 час. Сколько лишних часов отнимали у рабочих при царе за 4 дня? За 7, 8, 9, 10, 12 дней?

За границей заболевший рабочий лишается заработка за дни болезни. Джон Гоу зарабатывал в неделю 14 руб. Он проболел 3 дня. Сколько денег ему выдадут за эту неделю (в неделе 7 дней)?

Семья Степана Волкова, празднуя церковные праздники, потеряла весною 36 трудодней, летом на 16 дней меньше, а осенью на 8 дней больше, чем весною. Сколько всего трудодней потеряла семья Волкова?

[Читать далее]После врачебного осмотра оказалось, что в нашей группе 36 здоровых ребят, больных зубами в 6 раз меньше, а больных чесоткой в 3 раза меньше, чем больных зубами. Сколько всего больных ребят в нашей группе?

Мы выявляли, как ребята выполняют советы врача. Оказалось, что из 42 ребят нашей группы половина не чистит зубов, а седьмая часть не моет перед едой рук. Сколько ребят в группе чистит зубы? Сколько моет перед едой руки?

Советская власть охраняет труд ребят, а капиталисты за границей заставляют детей рабочих и бедняков непосильно работать и платят им за это гроши.
Восьмилетний мальчик Сан-чу работает целый день на английской чайной фабрике. За свою работу он получает 1 пенс (английская монета = 4 коп.) в день. Его сестра Ли работает у помещика и получает 10 кеш в день (кеш — китайская монета; 5 кеш = 1 коп.).
Сколько зарабатывает в пятидневку Сан-Чу? Сколько зарабатывает в пятидневку Ли?

Американские капиталисты усиливают вооружение армии. В 1913 году на стрелковую дивизию у них приходилось 24 пулемета, в 1923 году на 729 больше, а в 1931 году на 216 пулеметов больше, чем в 1923 году. Сколько пулеметов в американской дивизии было в 1931 году?

Скорость стрельбы за 1 мин. из разного оружия: а) револьвер «Наган» — 7 выстрелов; б) винтовка — 12 выстрелов; в) ручной пулемет — 150 выстрелов; г) станковый пулемет — 400 выстрелов. Составить задачи и диаграмму.

а) Длина винтовки со штыком 1 м 65 см, а без штыка 1 м 20 см Какую длину имеет штык?
б) Вес винтовки без штыка 4 кг 400 г, а вес штыка 500 г. Сколько весит винтовка со штыком?

Кулаки испортили 3 колхозных сеялки и 4 косилки. Сколько убытку они этим нанесли колхозу, если ремонт каждой сеялки обошелся 18 руб., а косилки — 18 руб. 50 коп.

Радиоприемник стоит 35 руб., электрическая лампа к нему 3 руб. 60 коп., 2 электрических батареи — по 6 руб. 50 коп., антенна в 40 м по 8 коп. за метр и 2 пары наушников по 6 руб. 25 коп.

В религиозные праздники семья, не выйдя на работу, потеряла 75 трудодней по 1 руб. за каждый день. Можно ли было бы за эти деньги сделать радиоприемник?

Машинист паровоза сжигал на каждый км пробега 20 кг угля, а при соцсоревновании только 16 кг. Сколько угля он экономит за 5 час. езды при скорости поезда 50 км в 1 час?

Курящий выкуривает в месяц 8 пачек махорки по 7 коп., кроме того расходует 2 пачки спичек по 15 коп. и бумаги на 12 коп. В семье 2 курящих. Найди их годовой расход на курение.

Жизнь в цифрах. Книга по математике для третьего года обучения в школах I ступени Северокавказского края, 1931 г.

Кулаки, не желая помогать советскому государству, не выполняют хлебозаготовительного плана; а разбазаривают свой хлеб или прячут его.
В станице Ново-Рождественской, Тихорецкого района комсомольской ударной бригадой был найден у кулаков спрятанный хлеб. У одного кулака обнаружили на чердаке 12 мешков хлеба по 80 кг в каждом, у другого в яме 5 мешков по 75 кг в каждом, у третьего в соломе 9 мешков по 72 кг в каждом. Сколько хлеба было найдено у каждого из этих кулаков?

При ликвидации кулачества как класса на основе сплошной коллективизации, в районе было отобрано у кулаков: молотилок 64 шт., сеялок в 3 раза больше, прочего инвентаря в 13 раз больше чем молотилок. Однако оказалось, что кулаки успели испортить 8 часть молотилок, 16 часть сеялок и 28 часть прочего инвентаря. Ск. всего инвентаря оказалось испорченным кулаками?

Работая на кулака, батрак давал ему в год 516 руб. дохода, из которых сам получал только 168 руб. Ск. дохода получал кулак в год от 1 годового работника и 2 сезонных, работающих по 2 месяца в году?
Какая часть труда батрака оплачивалась, какая не оплачивалась кулаком?

Буржуазные страны переживают сейчас сильный упадок промышленности. В 1929 г. в Англии выплавлялось в месяц: чугуна 624 тыс. т, стали 816 тыс. т, а в 1930 г. только: чугуна 552 тыс. т, стали 648 тыс. т. Насколько уменьшилась выплавка чугуна и стали в 1 день 1930 г., по сравнению с предыдущим годом.

Америка, славившаяся производством автомобилей, сейчас сокращает выпуск их. В 1 час. она выпускала: в 1928 г. — 504 автомобиля, в 1929 г. — 651, а в 1930 г. — только 415. Составить диаграмму об упадке автомобильной промышленности в Америке.

Однако производство орудий, танков, самолетов и прочего военного снаряжения капиталисты не сокращают, а наоборот увеличивают — они готовят войну против нас.
Так во Франции раньше заводы выпускали в 1 день: орудий 33, самолетов 67, танков 8, а теперь выпускают: орудий на 28 больше, самолетов на 99 больше и танков на 42 больше. Ск. орудий и танков дает, промышленность Франции теперь за 1/2 суток, ск. самолетов за 1/4 суток?

Обследуйте предприятия (маслобойни, мельницу, завод и т. п.) в вашей станице. Познакомьтесь с устройством их, условиями работы, производительностью, качеством работы и пр.
Узнайте, как борются рабочие за выполнение промфинплана. Обсудите, чем и как вы сможете им помочь в этой борьбе.
Используйте полученные данные для составления задач и диаграмм.

Швея, работая одиночкой, зарабатывала в месяц, в среднем, 35 руб., причем из этих денег тратила на доклад (нитки, иголки, крючки, тесьму и т. п.) 4 руб. 15 коп. Работая же в колхозе в швейной мастерской, она стала зарабатывать 52 рубля в месяц. На сколько повысился ее заработок?

В станице, в среднем, выпивалось около 1 200 ведер водки в год, причем в будни выпивалось 500 ведер, а остальное в религиозные праздники. Ск. водки выпивалось в праздники?

Содержание одного священника верующими обходится в год 700 руб., дьякона — 540 руб., псаломщика — 360 руб. На эти средства можно было бы приобрести киноаппарат за 700 руб., динамомашину с мотором за 600 руб., а на остальные деньги сделать радиоустановку. Во что обошлась бы радиоустановка?

Узнайте, ск. у вас в станице священников, дьяконов и псаломщиков, и посчитайте, во что обходится вашей столице содержание их, и что можно было бы приобрести полезного за эти деньги?

Узнайте, ск. тратится вашим стансоветом на народное образование и ск. пропивает станица за год. Какая сумма больше и на ск.?
Узнайте, на ск. рублей выписывает газет ваша станица в год и сравните с пропиваемой суммой.
Сосчитайте приблизительно, что можно было бы купить на пропитые в год деньги: ск. тракторов, ск. построить таких школ, как ваша и т. д.

Узнайте, ск. стоит бутылка водки. Нарисуйте плакат, что можно купить вместо одной бутылки водки и повесьте его в избе-читальне.

Крестьянская семья в прошлые годы в среднем тратила на культурные потребности 34 коп. в месяц. Водки же в среднем покупалось в год: на празднование рождества, пасхи и др. религиозных праздников — 8 бутылок по 3 руб. 50 коп. каждая, на именины, свадьбы, крестины — 5 бутылок, по другим причинам — 4 бутылки.
В колхозах же, где старый быт постепенно вытесняется новым, расходы семьи на культурные потребности в среднем в год определяются так: выписка газет и журналов — 8 руб., покупка книг — 3 руб. 50 коп., кино, театр, радио — 4 руб. 75 коп., пр. расходы — 2 руб. 35 коп., тогда как водки покупается в год  — 3 бутылки. Сравните расходы крестьянской семьи на культурные потребности и на водку в прежнее время и теперь — в колхозах.

В нашем Союзе ежегодно выпивается спиртных напитков: водки на 704 млн. руб., самогона на 180 млн. руб., пива на 192 млн. руб., вина на 124 млн. руб., тогда как газета выписывается на сумму 396 млн. руб. На что расходуется средств больше и на сколько?

Справка. Правительство СССР разрешает продажу водки, как средство против самогоноварения, так как тайное винокурение и потребление самогона представляет собой не только бытовую опасность, но и огромное народно-хозяйственное зло. Самогон производится преимущественно из хлеба, что ведет к постоянному и непроизводительному растрачиванию наиболее ценных продуктов крестьянского хозяйства, в то время как на заводское производство спирта употребляется, главным образом, кукуруза и картофель.
Вред самогона не ограничивается только этим: самогон является более отравляющим спиртным напитком, чем водка. Самогон содержит в себе некоторую часть так называемого сивушного масла, сильного яда, который губительно действует на организм человека. В водке, благодаря заводскому способу очистки, ядов меньше.
Советская власть энергично ведет борьбу с алкоголизмом путем поднятия культуры и улучшения быта трудящихся.

В 1923 г., когда была запрещена продажа водки, в сельских местностях было найдено 24 300 тыс. ведер самогона. Для изготовления этого самогона потребовалось 819672 т хлеба, тогда как на выработку такого же количества водки на заводе нужно было бы всего 122952 т хлеба. Ск. т хлеба потеряло народное хозяйство в 1923 г. от самогоноварения.

На каждые 100 человек хулиганов, задержанных органами милиции, пьяных было 88 человек, трезвых 12 человек. Составьте диаграмму.

Учтено, что из случившихся за неделю 1 140 телесных повреждений, на воскресенье приходится 660 случаев. Ск. случаев приходится в среднем на каждый из остальных дней недели?

Во что обходится религия верующей семье из 6 человек, если в год тратится на говенье с каждого члена семьи 50 коп., на празднование пасхи, рождества и др. праздников — 25 руб., на крестины и празднование их — 10 руб.; на панихиды по умершим — 2 руб., на новины — 64 кг пшеницы по 7 коп. за кг, на просфоры, свечи — 3 руб. и на различные пожертвования в пользу религиозной общины — 7 руб. 50 коп.
Ск. газет могла бы выписать семья, если газета — «Крестьянская» стоит … руб. в год, «Колхозная правда» — ... руб., «Беднота» — ... руб., журнал «Путь коллективиста» — ... руб., «Ленинские внучата» — ... руб., «Комсомольская правда» — … руб., «Известия» — … руб., «Правда» — ... руб., журнал «За сплошную коллективизацию» — ... руб.
Можно ли было бы этой семье на те же средства купить радио, если ламповый приемник стоит 23 руб., электрическая лампа 3 руб. 60 коп., 2 электрических батареи — по 6 руб. 50 коп., антенна 35 м по 7 коп. м, 2 пары наушников — по 6 руб., устройство и др. расходы — 3 руб.?

Весенние религиозные праздники (вознесение, пасха и т. д.) и осенние (спас, покров и др.) отнимали у верующих хлеборобов около двух недель из горячего времени полевых работ. Колхоз постановил работать непрерывно. Этим колхозники добились того, что весной прибавилось 11530 рабочих дней, а осенью на 5860 рабочих дней меньше, чем весной. Ск. рабочих дней сохранили колхозники, не празднуя поповских праздников?

Новгородский архиепископ в старое время получал в год: жалования 1500 руб., столовых 4580 руб., от архиерейского дома 2 870 руб., с новгородского подворья 301 000 руб. Можно ли было бы за ежегодный доход новгородского архиепископа купить сотню тракторов стоимостью 270000, если кроме того, придется уплатить за их доставку 15 302 руб.? Сколько денег еще осталось бы?

Царская власть расходовала ежегодно на содержание всех начальных школ 64 870 тыс. руб., а на содержание церквей на 21 480 тыс. руб. больше. Можно ли было бы на деньги, которые тратились царской властью на церковь, за два года построить Волго-Донской канал, если сооружение его обойдется в 172000 тыс. руб.?

С каждым годом растет армия пионеро-безбожников; так, в 1924 г. в СССР пионеров было 161 тыс.; в 1925 г. — 1 100 тыс., а в 1929 г. на 692 тыс. больше, чем в 1925 г. На ск. увеличилось число пионеров в 1929 г. по сравнению с 1924 г.?

После революции культурный уровень населения С.-К. края значительно повысился. Так, в 1920 г. на 100 человек населения приходилось 51 человек неграмотных, в 1928 г. только 35 человек, а к 1932 г. неграмотность населения С.-К. края будет ликвидирована полностью. Составьте диаграмму.

С каждым годом улучшается положение женщины-крестьянки. Раньше на ней, кроме полевых работ, лежали непосильным ярмом стряпня, шитье, стирка, уход за детьми. Труд женщины в среднем равнялся 5 650 рабочим часам в год, причем, примерно, распределялся так: на стряпню уходило в год 1460 рабочих часов, на шитье — 115, на стирку — 382, на уход за детьми — 1 353, на пр. меткие работы — 300. Остальное время уходило на полевые работы. Ск. рабочих часов уходило на полевые работы?

Колхозы имеют возможность открыть общие кухни, столовые, прачечные, ясли для грудных ребят и очаги для малолеток. Женщина тогда освободится от стряпни, шитья, стирки и ухода за детьми, кроме того, на коллективном поле она будет работать только 1 200 рабочих часов. На ск. уменьшится рабочее время в поле для женщины-колхозницы, и ск. времени она может использовать для поднятия своего культурного уровня?

В буржуазных странах рабочие с их семьями ведут полуголодную жизнь, а капиталисты обладают большими средствами, нажитыми на эксплуатации рабочих.
В Германии 5 515 богачей имеют 4 687750 тыс. марок (германские деньги)
2 465 - 3944 000 тыс.
21543 - 15 510 960 тыс.
Сколько рублей имеет каждый из капиталистов, если 1 марка — 46 коп.

За границей, в связи с сильным упадком промышленности, закрываются и сокращаются многие фабрики и заводы. Безработные обречены на голод и нищету.
Безработных в буржуазных странах: Америка — 6 млн. Германия — 4 млн. Англия — 2 млн. Япония — 2 млн. Чехо-Словакия — 3.900 тыс. Польша — 600 тыс. Австрия — 350 тыс. В СССР безработицы нет.
Составьте диаграмму.

Кооперацией был продан ситец за 219 руб. 24 коп. Если бы в станице не было кооперации, то хлеборобы переплатили бы частнику 111 руб. 36 коп., платя по 95 коп. за 1 м. На ск. дешевле 1 м ситцу в кооперации?

Бригада, организованная комсомолом ст-цы Рождественской, выявила у кулаков: 10 шуб, стоимостью 68 руб. каждая, 18 кусков холста по 16 метров в каждом по цене 80 коп. за метр, 12 кож с быков по цене 14 рублей за каждую и 95 центнеров чистосортной пшеницы по 7 р. 50 к. за центнер.
На какую сумму обнаружено спрятанных вещей у кулаков?

У кулака обнаружена наполненная пшеницей яма длиною 2 м, шириною 1 м и глубиною 3 м. Третья часть пшеницы оказалась сгнившей. Определить вес годного зерна?

У кулака ст. Незамаевской обнаружили в ульях спрятанную пшеницу. Размер каждого улья: 75 см в длину, 40 см в ширину и 36 см в высоту. Определите вес обнаруженной пшеницы?

Из навозохранилища длиною 5 метров, шириною 4 м и глубиною 3 м надо вывести навоз. Сколько для этого потребуется подвод, если каждая будет брать 6 ц навоза?

Двести лет тому назад самое усовершенствованное ружье могло сделать два выстрела в минуту. Какое количество выстрелов могла сделать рота (150 человек) в течение 4 часов непрерывной стрельбы?

Скорость стрельбы винтовки настоящего времени доходит до 12 выстрелов в минуту. Ск. времени придется потратить роте, чтобы выпустить такое же количество пуль?

Четыре пулемета смогут заменить (выпустить такое же количество пуль) за 1 час стрельбу роты в течение 4 часов. Во ск. раз пулемет выпускает пуль больше, чем винтовка?

Буржуазные страны, подготовляясь к войне, увеличивают число самолетов. В САСШ, Англии и Франции в 1923 г. было 2 203 самолетов, в 1926 г. 2900, а в настоящее время 5200.
Используйте данные для составления диаграммы.

Американцы усиливают вооружение армии. В 1913 г на каждую американскую стрелковую дивизию приходилось 24 пулемета, в 1923 г. — 754, а теперь 947. Сколько пуль могли выпустить пулеметы дивизии в каждый из указанных годов, если сила огня пулемета 500 пуль в минуту?

Какой слой могли бы составить в окопе, длиною 20 м, шириною 2 м, пули всех пулеметов современной американской дивизии, если бы в течение 20 мин. направлять всю силу огня на этот окоп, причем объем одной пули равен 1 куб см?

Узнайте, когда у вас в станице образовалась советская власть, определите, ск. времени прошло с тех пор?

Расстрел безоружных рабочих был 22 января 1905 г. Ск. времени прошло с тех пор до Октябрьской революции?

Парижская коммуна была провозглашена 18 марта 1871 г. Ск. времени прошло с тех пор до Октябрьской революции?

День свержения самодержавия в России —12 марта 1917 г. Ск. времени у власти была буржуазия?

На С. Кавказе советская власть окончательно установилась 20 марта 1920 г. Ск. времени прошло с тех пор?

Каждая бабочка-самка озимой совки откладывает 450 штук яичек. Из этих яичек выводится озимый червь. Каждый такой червь может уничтожить озимых хлебов площадью в 1/2 м2. Какой убыток принесет хлеборобу одна такая бабочка, если 1 м2 погибшей пшеницы дает убыток в 2 коп?

Одна самка-мышь в теплое время года (5 месяцев) дает потомстве ежемесячно в среднем 7 штук.
Какое потомство способна дать 1 самка за год?

Какое количество мышей может получиться к концу лета на 1 га от перезимовавших 100 самок-мышей?

Каждая мышь за год съедает 1 кг зерна. Какой убыток нанесут мыши на 1 га пшеницы?

1 суслик съедает за лето разного зерна 4 кг, а хомяк — 16 кг. Ск. зерна съест одна их семья из 12 штук?
Ск. убытка принесут они хлеборобу, если центнер зерна стоит в среднем 6 руб?

Скворец, живя у нас 195 дней, съедает каждый день в среднем 175 штук насекомых. Ск. насекомых уничтожит семья скворцов из 6 шт. за лето?

Каждая хищная птица (кобчик, ястреб, ворона и др.) в среднем уничтожает в течение года 640 штук мышей.
Ск. зерна сохранит семья (гнездо) хищников из 5 штук за год?

Всесоюзный слет пионеров постановил: каждый пионер должен за год уничтожить 5 крыс, 10 мышей, 10 сусликов, уничтожить вредителей на 1 плодовом дереве и на 10 огородных растениях и очистить от полевых вредителей (слизней, озимых совок и др.) 10 а посева.
В нашем крае 150 000 пионеров. Ск. грызунов будет ими уничтожено, ск. будет очищено от вредителей плодовых деревьев, огородных растений и посева (количество га)?
Как у вас в школе организована борьба с сорняками и вредителями?




Дмитрий Лебедь о махновщине. Часть III

Из книги Дмитрия Захаровича Лебедя «Итоги и уроки трёх лет анархо-махновщины».

В течение трех лет на Украине (да и в России не вполне) почти не было связи города с деревней. Крестьяне смотрели на город, как на чуждый им по интересам, находящийся в руках пришельцев, не знающих нужд крестьян, «центр». Оттуда они ждали представителей для проведения разверстки; оттуда в различные времена к ним приезжали усмирительные отряды гетмана, немцев и Деникина и советские продовольственные отряды. Первые чинили поголовные насилия и грабежи, вторые также иногда рядом с убеждением применяли средства принуждения, что вызывалось неизбежным требованием действительности в условиях военного времени. Надо было дать продукты из деревни с максимальной быстротой. Если же учесть, что различного рода бестолковые и преступные действия отдельных «маленьких и больших» «советских» начальников и командиров вносили капли мелочного, но иногда справедливого раздражения, и что из этих капель создавались иногда восстания и бунты целых деревень, умело провоцируемые всякими махновскими, петлюровскими, белогвардейскими и эсеровскими элементами, то все это только дополнит общее представление о самочувствии обитателей деревни.
Известны случаи, когда крестьяне, раздраженные каким-либо не в меру разошедшимся продотрядником, дико разделывались с ним и его отрядом.

[Читать далее]Что касается бандитов, то они почти все — и на Правобережье, и на Левобережье — беспощадно истребляли продотряды и отдельных продработников, применяя самые дикие средства расправы (распарывали живот, насыпали зерно, оставляли надпись: «разверстка выполнена»). Так только в течение двух месяцев махновцами зверски убито продработников в Запорожской и Полтавской губерниях до 250 чел., милиционеров 171 чел., совработников 197 чел., незаможных, по неполным сведениям, 189 ч.
Само собою разумеется, что это было выявлением кулацкой ненависти в отношении продразверстки. Махно это отлично понимал, поощряя эту ненависть всеми способами. Так, во время пребывания в Изюмском уезде, в Старобельске, Махно выпустил на рынок хлеб, награбленный в уопродкоме, по 200 р. за пуд; такие же операции он производит в Константиноградском уезде, где из сахарного завода было роздано крестьянам тысяча пудов сахару. Он устраивает митинги и раздает награбленное из продорганов, что много раз отмечено в сводках и докладах.
В то же время махновское командование и реввоенсовет декларировали борьбу с антисемитизмом в отличие от других, даже с политической платформой, атаманов, выставлявших откровенно рядом с кличем «бей коммунистов» — «бей жидов», как это видно из прокламаций Струка, Ангела и других бандитов петлюровского типа. Махно и его штаб в своих прокламациях указывали на недопустимость антисемитизма и даже путем репрессий в отдельных случаях боролись с проявлением этого, что видно из следующего объявления, помещенного в газете «Вольный Повстанец» от 11 августа 1920 г.
«По прибытии первых частей в Шишаки неизвестно до сих пор штабу коих частей повстанцами был изрублен местный учитель еврей, который совершенно вне всякой политики (и совершенно невинный человек). Ввиду этого совет армии и штаб группы не намерены дальше допускать самочинных расстрелов кого бы то ни было и загрязнения нашего движения. Приказываю командирам частей и начальникам команд объяснить повстанцам, что для нас не есть враг нашего революционного движения мирный житель, но, наоборот, будь то русский, еврей, армянин и т. д., стоящий у власти, это и есть наш враг»…
Здесь же Махно издает приказ на страницах того же «Вольного Повстанца»:
«По распоряжению командарма б. Махно расстрелян 10-го августа повстанец лазарета А. П. за грабежи у мирной жительницы г. Зенькова».
Однако такое поведение диктуется больше тактическими соображениями, так как Махно надо было расположить к себе местных крестьян и население в период, когда его положение было весьма непрочно. Примеры же почти поголовных грабежей, имевшие место в махновской практике, — явление обычное. Установилось также правило «урочных грабежей», т. е. когда один-два дня махновцы могли грабить в местах, ими занимаемых, что было обычным явлением в 1919 г.
Надо полагать, это правило упрочилось, как компенсация босяцким, уголовным элементам, составлявшим немалый процент в отрядах Махно.
О попытках соглашения некоторых видных махновцев с Врангелем упорно разговаривали даже среди махновцев. Однако их печать говорит совершенно обратное...
Поскольку нет верных данных, вряд ли можно утверждать, что махновское командование официально решило входить в связь с белыми; что касается связи отдельных личностей, то она была в разное время, хотя вожди махновщины скрывают от широкого оглашения данные, подтверждающие этот факт связи с белыми, дабы не дискредитировать свою армию.
Однако установлено с точностью, что махновский штаб вел переговоры с отдельными петлюровскими атаманами в целях объединения борьбы с Советской властью. Так, во время пребывания Махно в Ново-Московском уезде он предлагал бандиту Матвеенко, петлюровцу, руководившему бандой в 300 человек, объединение с ним.
Набатовцы овладели махновщиной, через нее они пытались влиять на крестьянство, с ее помощью они надеялись устанавливать безвластную организацию общежития не только в отдельных районах, а и во всей Украине. Анархисты полагали, что в случае успехов военных операций махновских банд они сумеют осуществить лозунги «третьей революции», которая, по мнению анархистов, должна была свергнуть Советскую власть как выродившуюся в «антисоциалистическую». Но вокруг махновии группировались и группируются не только анархисты. Эсеровская интеллигенция вначале пытается конкурировать с ними. После левоэсеровского мятежа, многие из этой неудачной «партии крестьян» бежали на Украину, уйдя в повстанческие отряды Махно, приблизившись к самой верхушке. Они пытаются соединить, примирить тогда еще сумбурный (даже для анархизма) анархо-идеализм Махно со своей эсеровской программой строительства, они находят общий язык о вольных советах: и анархо-махновцы, и эсеры эти советы рассматривают как всенародные организации, где должен ужиться и кулак, и незаможный, и лавочник-спекулянт, и рабочий. И те и другие не мирятся с диктатурой пролетариата и требуют диктатуру всего народа...
Крестьянство они рассматривали как нечто целое в самом себе; общность его интересов, как внутри, так и с пролетариатом они думали наладить путем ничего не говорящих формул о едином революционном фронте (эсеры), объединении всех трудящихся на платформе «равенства, братства и свободы» (анархисты).
…кроме… экономического фактора, есть еще и другой, определяющий крестьянство, как класс: это его мелкособственническая земледельческая психология...
Куда же сворачивали анархо-махновцы революцию на Украине? Во что превратили бы «пророки-интеллигенты» ее завоевания, если бы история изменила свое течение и пошла по пути, указанному ими?
На этот вопрос может быть только один ответ: его иллюстрировала история фактами вроде Центральной Рады, этого детища мелкобуржуазных политиканов Украины, после примером Директории Грушевского, а в России — сибирской Директории, а еще раньше примеры были в дооктябрьский период: власть, как через передаточный пункт, переходила из рук мелкобуржуазных демократов в руки матерых вождей буржуазии и помещиков. Ясно, что анархо-безвластие было бы этапом для торжества диктатуры буржуазии и генералов. Не понимали этих простых уроков истории «идейные интеллигенты», тем более не могла понять та интеллигенция, которая шла к Махно, влекомая мелкобуржуазными иллюзиями народничества, а вокруг Махно группировались народные учителя, были и врачи и всякие деклассированные интеллигенты, ставшие на одну почву с такими же отбросами города. Часть из них непосредственно принимала участие в махновских бандах, часть же находилась в связи с ними и оказывала всяческую поддержку. Такой разнородный «умственный» аппарат махновщины и явился воплощением мелкобуржуазной стихии, просачивавшейся во все поры деревни.
…анархо-махновцы из «Набата», выдвигая, как очередной лозунг, анархическую коммуну, не хотят видеть того, что ни крестьянин, ни рабочий не готовы к этой коммуне, и что экономика страны требует не болтовни о безвластных экономических организациях, а единого хозяйственного плана и регулирования. Общие условия и обстановка, в которых находится Советская Россия, не позволяют ослаблять аппарата пролетарской диктатуры. И коль скоро эта диктатура в виде Советской власти будет ослаблена, тотчас же открывается широкий путь перед контрреволюцией; уничтожение же Советской власти знаменует торжество реакции, и никакие промежуточные формы доанархической коммуны, как это думают анархо-махновцы, не могут иметь места.
Значит, теоретики анархизма вольно или невольно льют воду на мельницу тех, кто заинтересован в восстановлении буржуазной власти.




О махновщине

Прочёл книгу Михаила Ильича Кубанина «Махновщина», изданную в 1927 году. Это лучшее исследование упомянутого явления изо всех, что мне попадались, – наиболее глубокое, информативное и объективное. Книга помогла мне разобраться в сути феномена, устранила пробелы в знаниях по данному вопросу, а также обусловленные этими пробелами неясности и нестыковки. Теперь все пазлы сошлись, и картина стала ясной и логичной. Итак, суть в общих чертах такова.
Махновское движение изначально являлось крестьянским (основную массу бойцов составляли бедняки и середняки), влияние анархизма на него было несущественным. Наиболее массовым оно было в периоды борьбы махновцев с белогвардейцами (так как последние несли с собой старые порядки, в том числе возвращали помещичье землевладение), а также во время продразвёрстки и создания совхозов (крестьяне, получив землю после революции, не хотели делиться ни ею, ни плодами своего труда; кстати, оттуда и пошло в крестьянском сознании разделение на большевиков и коммунистов: большевики – это те, кто дал землю, а коммунисты – те, которые отбирают зерно). После разгрома белых и отмены продразвёрстки бедняки и середняки от повстанцев отходят, армия состоит, в основном, из пленных деникинцев, кулаков, примкнувших уголовников и люмпенов. По причине такого состава, а также из-за потери материальной поддержки со стороны большей части населения обычным явлением становятся насилия, грабежи, и махновщина вырождается в бандитизм.
То есть с махновским движением произошло примерно то же, что писал Шульгин о белогвардейщине: дело, начатое «почти святыми», попало в руки «почти бандитов». А в то время как белогвардейские и повстанческие части разлагались, Красная Армия, по свидетельствам авторов «белых» мемуаров, из полуразбойничьих отрядов эволюционировала в дисциплинированную, высокоорганизованную и сплочённую силу.
В общем, итог Гражданской войны закономерен и неудивителен. Ну, и вывод: кто не идёт с народом, тот идёт против него и неизбежно проигрывает.

Л. В. Барышев об одном из эпизодов Гражданской войны

Из сборника воспоминаний «Гражданская война в Башкирии» под редакцией П. А. Кузнецова.

Барышев Иван Васильевич, сын бедняка (батрак), родился в селе Зилим... С 8-летнего возраста начал продажу своего труда в борьбе за существование. 18 лет Ваня призывается в ряды старой армии для защиты «веры, царя и отечества» и находится все время на фронтах… до 1 апреля 1918 г.
3 апреля он добровольно вступает в ряды бойцов Зилимской боевой организации народного вооружения, одновременно становясь кандидатом РКП(б). Пройдя недолгий, но тяжелый путь революционной борьбы, он отдает свою жизнь за дело диктатуры пролетариата.
[Читать далее]9 июня 1918 г. кулачество, объединившись 9-ю волостями, подняло вооруженный поход на молодую, неокрепшую зилимскую боевую организацию народного вооружения... Охватив ее со всех сторон в железное кольцо, контрреволюционеры лишили ее связи всех видов с соседними организациями и организациями города Уфы. Нам оставалось своими силами принять решительные меры отпора и разгрома восставших белобандитов, без всякой помощи со стороны, и восстановить связь со штабом боевых организаций гор. Уфы...
12 июня штабом этой боевой организации был брошен клич ко всем бойцам о необходимости добровольного принятия на себя одним из бойцов дела по восстановлению связи со штабом боевых организаций гор. Уфы. Выполнить эту трудную задачу первым изъявил свое желание Ваня.
В этот же день, в 11 час. дня, верхом на лошади, Ваня отправился в путь, но в селе Ирнышах он был захвачен белобандитами. После первых допросов Ваня подвергся ряду пыток и тут же был доставлен к зданию волостного правления на сходку, где ему задавались вопросы всевозможного характера. Ваня категорически отказался давать белогвардейцам те или иные показания о состоянии Зинлимской боевой организации.
Толпа белобандитов, учтя такую решительность Вани, приступила к его избиению. Ударили его по голове рычагом, рассчитывая этим получить необходимые показания. Упавший после нанесенного удара с лошади Ваня, придя в сознание, не растерялся и бросил в толпу находящуюся у него в голенище сапога и не найденную при обыске бомбу, но бомба по неизвестной причине не взорвалась. Бандиты, отбросив в сторону мысль о дальнейших расспросах, тут же начали зверски терзать Ваню.
Растерзанный и изуродованный, он около 4 часов валялся у этого же здания. Жены белобандитов подходили к нему, выливали на него помои, совали в рот землю и приговаривали: «на, вот тебе — свобода, земля и воля».
Белобандиты решили похоронить его в навозе... Когда его зарывали, Ваня был жив: когда его бросили в яму, то он еще приподнимался. Один из белобандитов ударил его железной лопатой по голове, крепко прижал его в яме, чтобы он больше не шевелился — и Ваню быстро забросали землей и навозом...
21 июня с ротой пехоты и 35 кавалеристами я занял село Ирныши. Нам указали место, где было зарыто тело Вани, мы откопали его. Труп его был неузнаваем: череп снесен, мозг вылетел, зубы висят на деснах, лицо исковырено, кости изломаны, проткнута полость живота и пр.




В. Н. Кубляков: Записки с того света

Из вышедшего в 1923 году сборника «Антоновщина».

Мне не пришлось быть свидетелем возникновения антоновщины, потому что в 1920 г. я, вместе с моими двумя братьями (впоследствии убитыми антоновцами), служил в гор. Ташкенте в Красной армии и прибыл в Тамбовскую губ. только в конце сентября 1920 г., после длительной и тяжелой болезни — тропической малярии. Только прибыв в Тамбовскую губернию на ст. Вернандовку (впоследствии сожженную бандитами), как мне уже из разговоров пришлось узнать, что здесь оперируют банды во главе с Антоновым.
[Читать далее]В то время как я болел и не вмел возможности выбраться из деревни Орловки, бандитизм развивался, ширился и, в конце концов, когда я стал выздоравливать, он уже отрезал мне все выходы. Я оказался окруженным плотным кольцом бандитизма. Однако мысль об отъезде из этого кольца меня не покидала, и я все время выбирал случая, чтобы им воспользоваться. Наконец, мы вместе с семьей решили выехать 14-го марта 1921 г… Ждать больше не представлялось возможным, потому что по нашему адресу стали сыпаться угрозы. Но выехать нам не удалось — лазутчиками бандитов были замечены наши приготовления к отъезду, и 13 марта 1921 г, накануне отъезда, на прощеный день масленицы (так чтимый крестьянами), часа в 2 дня шайка бандитов из семи человек во главе с И. И. Петрасовым из села Дворянщины Куровщинской вол. Кирсановского уезда произвела налет. Я был схвачен по дороге с мельницы в дер. Орловку, в которой мы тогда жили и куда меня вызывали мужики на сход для обсуждения вопросов, связанных с бандитизмом (бандиты ввели тогда свою разверстку). Окружив меня, отобрали у меня книжку с документами и под конвоем вернули на мельницу, которая принадлежала моему отцу. Дома не было никого, кроме матери. Посадив около меня двух бандитов в качестве часовых, остальные поехали искать моего отца. Через некоторое время привели отца. Начался разгул. Все сундуки начали взламывать и грабить, выбирая самые ценные вещи. Одни грабили сундуки, а другие начали истязать отца, требуя с него денег. Били в две плети до тех пор, пока не устали. Вдоволь наиздевавшись над нами, они стали укладывать награбленные ими вещи на одну из двух пригнанных ими крестьянских подвод. Уложив все награбленные вещи, вывели и нас с отцом, приказав нам садиться на свободную подводу. Подводчикам было приказано ехать по направлению к дер. Кочетовка Куровщинской вол.
Между Орловкой и Кочетовкой имеется большая лощина. Подводчик, парень лет 16-ти, Тимофей Морозов из Орловки, зная уже приемы бандитов — расправляться с нежелательными им людьми в глухих лощинах и, боясь, что в данном случае не обойдется без этого, стал отказываться ехать, отдавая свою лошадь. Бандиты были взбешены этим и без долгих рассуждений взяли его в две плети, после чего он, конечно, принужден был согласиться. Усадив нас, один из бандитов… обращаясь к моей матери, сестре и двоюродному брату, сказал:
— Ну прощайтесь с ними, больше вы с ними не увидитесь. Да не сердитесь на нас, а то мы еще приедем к вам завтра...
Тронулись по направлению к лощине, конвоируемые 7-ю верховыми. Что мы здесь пережили, трудно сказать, но в первое время особенно мы не волновались.
…мы вступили в разговор с бандитами, которых, как было видно, наше хладнокровие страшно злило. Мы стали допытываться — за что они нас хотят зарубить? Мы решили, что они хотят нас именно зарубить, т. к. ехавший сзади нас бандит то и дело вынимал шашку, приговаривая:
— Вот ваша смерть!
Однако ответа на свой вопрос мы с отцом не получили.
Начали приближаться к лощине. Отец не выдержал и стал их просить, призывая в свидетели бога в том, что он ни в чем не виноват. В ответ ему сыпалась брань и насмешки, да показывалась обнаженная шашка. Я молчал. Я боялся, что не выдержу умоляющих просьб отца и обнаружу свое волнение, старался думать о другом.
Вот и пустынная, занесенная снегом лощина с едва заметной дорогой, на которой мы остановились.
Две лошади с пугливо жмущимися к ним подводчиками да семь человек рассвирепелых бандитов — вот и все свидетели, при которых нам предстояло умереть... Трое из бандитов поспешно соскочили с лошадей, сдав их подводчикам. Сами торопливо, дрожащими руками стали отвязывать два конца веревок. Видно и им эта «работа» — убийство безоружных и беззащитных — была неприятна. Раздели нас и, оставив в одном нижнем белье, стали связывать нам с отцом руки назад.
Как сейчас помню, отец не выдержал и стал просить их — пощадить его, старика. (Ему было 62 года).
Мне было жаль его, жаль и семьи, остающейся совершенно одинокой, и я тоже начал просить их. Предлагая им зарубить только меня, но оставить его — ни в чем неповинного старика.
Я им говорил:
— Ну, я — коммунист, и вы разрубите меня, как коммуниста, но ведь он — не коммунист, за что же вы его хотите рубить? Рубите меня, его же оставьте, не оставляйте семьи бесприютной. Если вы решили бороться с коммунистами, то убивайте меня, а не его.
Только тут ему было предъявлено обвинение в преступлении, которого он никогда не совершал.
— Он, — говорят, — старая собака, узнает, как в Бога ругаться!
И продолжали делать свое «христианское дело», ругаясь сами немилосердно в того же бога, во славу и защиту которого они рубили беззащитного старика.
Я увидел, что мои слова и просьбы напрасны. Замолчал и подчинился беспрекословно связыванию. Да и что я мог сделать, находясь невооруженным среди этой своры! Я принужден был подчиниться, стараясь только о том, чтобы не дать им лишнего козыря в руки — не проявить своих чувств и волнений.
Связав нам руки, нас развели. Отца отвели направо от дороги, шагов на двадцать, меня — налево.
С меня не были сняты сапоги и брюки, а потому, отведя меня, приказали сесть, чтобы удобнее было снять то и другое. С левой ноги сапог снялся легко, а с правой не снимался — был тесен, а поэтому один бандит предложил попросту отрубить мне ногу, и только мое замечание спасло меня от этого.
— Тяни уж! — сказал. — Отрубишь — все равно пропадет сапог, потому что и вовсе не вынешь ноги. Упирайся в мою ногу и снимай.
Сапог был снят вместе с носками и брюками, и я остался в одном белье. Отца в это время мне не было видно. Я только слушал хлестанье плетей и его душераздирающие крики, которые были слышны за версту, как потом выяснилось в деревне.
Раздев, бросили меня на снег, лицом вниз, и началась та же процедура избиения. Сколько раз меня ударили плетью, я не помню, знаю только, что крика они от меня не услышали.
И вот я слышу, как вынимают шашку из ножен. Я инстинктивно приготовился встретить удар, который должен покончить мое существование… Я втянул как только мог глубже голову в плечи, что, я думаю, отчасти меня и спасло, так как первый наиболее сильный удар пришелся не по сонной артерии, а в затылочную часть черепа. Он причинил мне страшную боль — в глазах у меня сразу потемнело, и посыпались искры — миллионы искр. Остальные я уже не чувствовал, только слышал глухие удары, а сколько их было, я не мог уследить и уловить — я мало что сознавал. Однако я слышал, как рубивший меня бандит вложил шашку в ножны и стал садиться на лошадь.
Я слышал, как он отъехал и стал разговаривать с остальными бандитами, поджидавшими его. Вследствие ли потери крови или другой причины, но я почувствовал ужасную боль во всем теле, и потрясающий холод охватил меня. Чтобы избавиться от этого, я инстинктивно пошевелился, хотя и отлично сознавал, что всякое движение может мне причинить окончательную гибель.
Мое движение было замечено бандитами, и слышно было, как они говорили:
— Ванька, ехай, переруби ему горло, а то он еще живой!..
Несмотря ни на что, мне умирать не хотелось, и услышав это, я пустился на хитрость: еще слегка пошевелился, вздохнул, дернулся и, притаив дыхание, замер.
По всей вероятности, увидев это, Ванька сказал:
— Он сдох, а если еще не сдох, то все равно замерзнет. Едемте!
И поехали...
Сколько я так лежал, не помню. Знаю только, что дождался, когда в лощине стало совершенно тихо. Прислушавшись, я решил приподняться, чтобы убедиться, все ли уехали. Приподнявшись, я в первое время ничего не увидел, потому что голова страшно кружилась, и глаза застилало каким-то туманом. Однако, оглядевшись как следует, я увидел, что в лощине нет никого, видны только мои разбросанные портянки да лежащий в стороне отец, издающей предсмертные хриплые звуки.
У меня хватило сил приподняться на колени. Приподнявшись, я думал доползти до отца, чтобы, если и придется умереть, то на его трупе. Был расчет и на то, что на теплом теле отца я дольше продержусь и, может быть, дождусь помощи — так не хотелось умирать в 24 года. Однако сил не было стоять на коленях. Руки были связаны. Попытка развязать их не привела ни к чему, потому что концы пальцев закоченели. Да и изрубленная голова падала на грудь, заливая всего кровью. Я лег, ногами сдвинул портянки, положил на них голову, а в шапку засунул ноги и приготовился замерзнуть.
Вдруг, некоторое время спустя, слышу скач верхового, который, спустившись в лощину, проезжал мимо меня.
Я приподнялся и увидел бандита Алексея Пимочева... — довольно хорошо мне знакомого, т. к. он на мельнице неоднократно молол хлеб.
Я его окликнул, да он, по всей вероятности, и сам заметил, что я еще жив.
Обращаясь ко мне, он сказал:
— Василий, ты еще жив!
— Да, — я говорю, — жив. Развяжи мне руки — мне неудобно лежать, да скажи, пожалуйста, за что вы меня изрубили? Ты сам знаешь, что я никогда никому плохого не делал.
— Я, — говорит, — в этом не участвовал и когда узнал, что вас хотят зарубить, то поскакал, чтобы заступиться, да не успел.
Я еще раз повторил просьбу — развязать мне руки. На это он сказал:
— Все равно тебе умирать! — и поскакал дальше.
Впоследствии я узнал, что во время нашего убийства он находился в соседней дер. Павловке, наблюдая, чтобы никто не помешал этому делу.
Я вновь остался один в безмолвной лощине. Сколько я так лежал, не помню. Только слышу вдруг, что по направлению от деревни раздается топот многих человеческих ног и голоса. Хотел приподняться, но не было сил...
Подходят, окружают меня со всех сторон, спрашивают, жив ли я. Я отвечаю и прошу вновь развязать мне руки, но никто не оказал мне никакой помощи и даже не подошел близко. Поговорили со мной, посмотрели и ушли. И вновь в лощине могильная тишина, только крик ворон, откуда-то появившихся, нарушает ее.
Минут через двадцать вторая партия — человек в 20 пришла, так же, как первая, посмотрела, поговорила и ушла, а с ними ушла от меня и всякая надежда на спасение. Я замерзал, потому что никакого холода уже не испытывал.
Но вот вновь бегут люди, окружают меня, наклоняются ко мне, спрашивают меня — живой ли я. Я открываю глаза, отвечаю, что жив. …понесли меня домой.
В то время как все это происходило в лощине, мои братья и сестра бегали по дер. Орловке в поисках лошади, чтобы привезти нас из лощины, но ни один из крестьян не давал, боясь расправы бандитов, которые, уезжая, приказали, чтобы нас никто до их приезда из лощины не трогал. Из всей деревни только один Морозов дал лошадь, которая и встретила несущих меня на руках уже около деревни... После этого подвода вернулась за отцом...
Только меня положили — привезли мертвого отца, с почти совершено перерубленной шеей. И вот в избе ночью, с мертвым отцом и мною, почти умирающим, остались обезумевшие от горя мать с сестрой и двоюродный брат Матвей с моими двумя братьями Александром и Степаном. Всю ночь они не заснули, да и можно ли было думать им о сне в такое время — я постоянно требовал ухода, так как только я отогрелся, у меня вновь открылось кровотечение... Изрубленная шея и голова, а также набитая плетью спина не давали мне никакой возможности лежать, всю ночь сестра и мать принуждены были ворочать меня с боку на бок. К утру, вследствие огромной потери крови, я стал терять последние силы и сознание. Тут я подозвал среднего брата Александра и сказал:
— Шурка, я должно быть умираю, отомсти за меня и отца, — и почти тут же потерял сознание. Мать говорит, что я еще вспомнил про жену, которая в то время жила в Самаре, и с которой мы разъехались вследствие войны. (Жена теперь уже погибла от голода).
Очнулся я от настойчивого голоса брата... Когда он увидел, что я очнулся, сказал мне, что хочет везти в больницу, и что лошадь уже приготовлена…
Выехали мы приблизительно часов около 10 или 11 дня, и счастье мое было, что мы так рано уехали, потому что часа в 2 дня бандиты вновь нагрянули, разграбили все то, что было еще не взято ими, избили плетью и прикладами мою мать старуху 52 л., хотели зарубить мою сестру, но не пришлось, т. к ей удалось бежать из той избы, в которую они ее заперли — ей помог уход приставленного к ней часового, которому стало обидно, что остальные бандиты грабят, а ему ничего не достается, — он не вытерпел и побежал грабить...
Дня четыре я не мог ничего есть вследствие того, что не мог стиснуть зубы... Находясь в больнице, я вновь побыл в руках бандитов... Во время перехода через село Саюкино бандиты навестили больницу. Сиделки нас, больных, предупредили. Врач… металась, боясь, что ее будут расспрашивать, откуда у нее больной с изрубленной головой. Но все обошлось благополучно. Когда появились бандиты на больничном дворе, я лег в постель, повернувшись лицом к двери, минут через 20 входит один бандит с красной ленточкой па шапке, с винтовкой и шашкой и спрашивает:
— Товарищи, у вас больных красноармейцев нет?
Долго ему никто не отвечал, и мне, чтобы нарушить это подозрительное молчание, пришлось самому ответить:
— Нет, товарищ, здесь все из деревень.
Пристально посмотрел он на меня, но ничего не сказал и вышел. Тем и кончилось. Не попался я им только потому, что про меня никто ничего не сказал, несмотря на то, что все знали, что я — бандитами изрубленный коммунист, и вдобавок предупредили меня, иначе я, увидя так хорошо обмундированного и вооруженного человека, мог его принять за красноармейца и попасть на его удочку, когда он спрашивал про больных красноармейцев.
…8-го апреля рано утром заявляется ко мне в больницу вся в слезах, измученная, еле держащаяся на ногах мать. Едва только она увидела меня, как с криком бросилась ко мне, сообщая, что Александра и Степана бандиты зарубили... Из расспросов выяснилось, что у нас вышла вся мука и братья пошли в дер. Любовку Нащекинской вол. за купленными там 2 пуд. муки. Встав рано утром, они отправились в дорогу, да пошли не по проезжей дороге, а лощиной и когда подошли к деревне близко, то были замечены караулом бандитов… были ими схвачены и зверски изрублены. …приехали к вечеру бандиты в дер. Березовку (в которой в то время жила мать) и хвалились, что сыновей мельника — «этих шпионов и коммунистов» — изрубили. Мать… с моим двоюродным братом бросилась бежать ко мне в Саюкино, несмотря на то, что до меня было верст 15, и уже началось половодье — все лощины были полны воды. В одной лощине они чуть было не утонули. Кое-как выбралась. Мать выбилась из сил. Подошли к дер. Плетни все мокрые, измученные, голодные, продрогшие. Стали проситься к мужикам, но их никто в избу не пустил. Она забились в солому и там почти до самого утра просидели, а потом пошли дальше...
Даже тот извозчик, который возил меня с братом в больницу, и тот на другой день своего приезда был зарублен бандитами в селе Дворянщина, жителем которого он был. Вот до чего доходила злоба обманутых эсерами людей! Моему отцу пришлось лежать больше недели в землянке непохороненным, потому что бандиты запрещали это делать. Похоронили его, крадучись, и при похоронах не было никого из нас...

Два акта
8-го декабря 1921 г. я, председатель… Красников Степан, совместно с секретарем Расскозовым Матвеем, составили настоящий акт в следующем: 13-го марта 1921 г. на семью Николая Кузьмина Кублякова… бандитами окрестных сел был произведен налет. Жертвой бандитского налета были — гр. Николай Кубляков с сыном Василием Кубляковым, которые были взяты бандитами и на подводах местных граждан увезены в лощину… где и были изрублены, причем гр. Николай Кубляков насмерть, а сын его Василий получил 8 ран в голову и пролежав раздетым на снегу более 2 часов, был подобран гр-нами дер. Орловка... Имущество семьи гр. Николая Кублякова, состоящее из домашних вещей и денег, было бандитами все разграблено. Скот был взят у него еще раньше в первый налет...
11 декабря 1921 г. я, председатель Любовского Сельсовета… Петров Григорий, совместно с секретарем Комаровым Андрианом составили настоящий акт в следующем: 7-го апреля 1921 г. в дер. Любовка… шайкой бандитов во главе с Петраевым И. И. пойманы и были зверски изрублены гр-не дер. Орловка... Александр и Степан Кубляковы. Причем Александру голова была отрублена почти прочь и всколон был шашкой, а Степану изрубили все лицо, перерезали горло и искололи шашкой все тело, рубили обоих со связанными руками назад. Изрублены были, несмотря на защиту у собрания гр. дер. Любовка.