Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Чехов о России, которую мы потеряли. Часть VII

Из книги Антона Павловича Чехова «Остров Сахалин».

В 1889 г. по всем трем округам было показано слабосильных и неспособных к работе каторжных обоего пола 632, что составляло 10,6% всего числа. Таким образом, один слабосильный и неспособный к работе приходится на 10 человек. Что касается способного к работе населения, то и оно не производит впечатления вполне здорового. Среди ссыльных мужчин вы не встретите хорошо упитанных, полных и краснощеких; даже ничего не делающие поселенцы тощи и бледны. Летом 1889 г. из 131 каторжных, работавших в Тарайке на дороге, было 37 больных, а остальные явились к приехавшему начальнику острова «в самом ужасном виде: ободранные, многие без рубах, искусанные москитами, исцарапанные сучьями деревьев, но никто не жаловался» (приказ 1889 г., № 318)…
[Читать далее]Крупозною пневмонией в 1889 г. заболело 27, умерла треть. Эта болезнь, по-видимому, опасна в одинаковой мере как для ссыльных, так и свободных. За десятилетний период в метрических книгах смерть от нее упоминается 125 раз; 28% приходится на май и июнь, когда на Сахалине бывает отвратительная, переменчивая погода и начинаются работы далеко вне тюрьмы, 46% на декабрь, январь, февраль и март, то есть на зиму. К заболеванию крупозной пневмонией располагают здесь главным образом сильные холода зимой, резкие перемены погоды и тяжелые работы в дурную погоду. В рапорте врача окружного лазарета г. Перлина от 24 марта 1888 г., копию которого я привез с собой, между прочим сказано: «Меня постоянно ужасала большая заболеваемость ссыльнокаторжных рабочих острым воспалением легких»; и вот, по мнению д-ра Перлина, причины: «доставка за восемь верст бревен от 6 до 8 вершков в диаметре четырехсаженной длины производится тремя рабочими; предполагая тяжесть бревна в 25–35 пуд., в снежную дорогу, при теплом одеянии, ускоренной деятельности дыхательной и кровеносной систем»…
…опасности умереть от чахотки на Сахалине подвержены наиболее всего возрасты 25–35 и 35–45 л., – рабочие, цветущие возрасты. Большинство умерших от чахотки – каторжные (66%). Вот это-то преобладание рабочих возрастов и каторжных дает право заключить, что значительная смертность от чахотки в ссыльной колонии зависит главным образом от неблагоприятных условий жизни в общих тюремных камерах и непосильной тяжести каторжных работ, отнимающих у рабочего больше, чем может дать ему тюремная пища. Суровый климат, всякие лишения, претерпеваемые во время работ, побегов и заключения в карцерах, беспокойная жизнь в общих камерах, недостаток жиров в пище, тоска по родине – вот главные причины сахалинской чахотки.
Сифилис в 1889 г. был зарегистрирован 246 раз, с 5 смертями. Всё это, как сказано в отчете, были старые сифилитики, со вторичными и третичными формами. Сифилитики, которых мне приходилось видеть, производили жалкое впечатление; эти запущенные, застарелые случаи указывали на полное отсутствие санитарного надзора, который, в сущности, при малочисленности ссыльного населения, мог бы быть идеальным. Так, в Рыковском я видел еврея с сифилитической чахоткой; он давно не лечился, разрушался мало-помалу, и семья нетерпеливо ожидала его смерти, – и это в какой-нибудь полуверсте от больницы!.. Из общих расстройств питания, кроме цинги, я упомяну еще о маразме, от которого на Сахалине умирают далеко не старые люди, принадлежащие к рабочим возрастам. Один показан умершим 27, другой 30, остальные 35, 43, 46, 47, 48… лет. И едва ли это описка фельдшера или священника, так как «старческий маразм», как причина смерти у людей не старых и не достигших 60 лет, упоминается в метрических книгах 45 раз. Средняя продолжительность жизни русского ссыльного еще неизвестна, но если судить на глаз, то сахалинцы рано старятся и дряхлеют, и каторжный или поселенец 40 лет большею частью выглядит уже стариком...
Желудочно-кишечные заболевания в 1889 г. были зарегистрированы 1760 раз. За десять лет умерло 338; из этого числа 66% относятся к детскому возрасту. Самые опасные месяцы для детей – это июль и особенно август, на долю которых приходится треть всего числа умерших детей. Взрослые от желудочно-кишечных расстройств умирают чаще всего тоже в августе, быть может, оттого, что в этом месяце идет периодическая рыба, которою объедаются. Катар желудка здесь обыкновенная болезнь. Уроженцы Кавказа всегда жалуются, что у них «сердце болит», и после ржаного хлеба и тюремных щей у них бывает рвота.
С женскими болезнями обращались в 1889 г. в лазарет не часто, всего 105 раз. Между тем в колонии почти нет здоровых женщин. В акте одной из комиссий по продовольствию каторжных, в которой участвовал заведующий медицинскою частью, сказано, между прочим: «Около 70% ссыльнокаторжных женщин страдают хроническими женскими болезнями». Случалось, что во всей вновь прибывшей партии арестанток не оказывалось ни одной здоровой.
Из глазных болезней чаще всего наблюдается конъюнктивит; эпидемическая форма его не переводится у инородцев. О более серьезных страданиях глаз я не могу сказать ничего, так как в отчете все глазные болезни сплошь показаны одною цифрой 211. В избах я встречал одноглазых, с бельмами и слепых; видел и слепых детей. С травматическими повреждениями, с вывихами, переломами, ушибами и ранами всякого рода обращались в 1889 г. за помощью 1217 человек. Всё это повреждения, полученные на работах, при всякого рода несчастных случаях, в бегах (огнестрельные раны), в драке. К этой же группе отнесены 4 случая, когда были доставлены в лазарет ссыльнокаторжные женщины, избитые своими сожителями. Ознобление было зарегистрировано 290 раз. Случаев неестественной смерти среди православного населения за 10 лет было 170. Из этого числа 20 казнены через повешение, 2 повешены неизвестно кем; самоубийств произошло 27, причем в Сев<ерном> Сахалине стрелялись (один застрелился стоя на часах), а в Южном отравлялись борцом; много утонувших, замерзших, задавленных деревьями; один разорван медведем. Помимо таких причин, как паралич сердца, разрыв сердца, апоплексия, общий паралич тела и т. п., в метрических книгах показаны еще «скоропостижно» умершими 17 человек; из них больше половины было в возрасте от 22 до 40 лет, и только одному было больше 50.
Вот и всё, что я могу сказать о заболеваемости в ссыльной колонии. Несмотря на чрезвычайно слабое развитие инфекционных болезней, я все-таки не могу не признать ее значительной, хотя бы на основании только что приведенных цифр. Больных, обращавшихся за медицинскою помощью в 1889 г., было 11309; но так как большинство каторжных в летнее время живет и работает далеко вне тюрьмы, где лишь при больших партиях находятся фельдшера, и так как большинство поселенцев, за дальностью расстояния и по причине дурной погоды, лишено возможности ходить и ездить в лазареты, то эта цифра касается главным образом той части населения, которое живет в постах, вблизи врачебных пунктов. По данным отчета, в 1889 г. умерло 194, или 12,5% на 1000. На этом показателе смертности можно было бы построить великолепную иллюзию и признать наш Сахалин самым здоровым местом в свете; но приходится считаться с следующим соображением: при обыкновенных условиях на детские возрасты падает больше половины всех умерших и на старческий возраст несколько менее четверти, на Сахалине же детей очень немного, а стариков почти нет, так что коэффициент в 12,5%, в сущности, касается только рабочих возрастов; к тому же он показан ниже действительного, так как при вычислении его в отчете бралось население в 15 000, то есть по крайней мере в полтора раза больше, чем оно было на самом деле...
Я скажу несколько слов об Александровском лазарете. …лежит каторжный из Дуэ, с перерезанным горлом; рана в полвершка длины, сухая, зияющая; слышно, как сипит воздух. Больной жалуется, что на работе его придавило обвалом и ушибло ему бок; он просился в околоток, но фельдшер не принял его, и он, не перенеся этой обиды, покусился на самоубийство – хотел зарезаться. Повязки на шее нет; рана предоставлена себе самой. Направо от этого больного, на расстоянии 3–4 аршин от него, – китаец с гангреной, налево – каторжный с рожей… В углу другой с рожей… У хирургических больных повязки грязные, морской канат какой-то, подозрительный на вид, точно по нем ходили. Фельдшера и прислуга недисциплинированны, вопросов не понимают и производят впечатление досадное. Один только каторжный Созин, бывший на воле фельдшером, видимо, знаком с русскими порядками, и, кажется, во всей этой больничной толпе это единственный человек, который своим отношением к делу не позорит бога Эскулапа...
Стол, за которым сидит врач, огорожен деревянною решеткой, как в банкирской конторе, так что во время приемки больной не подходит близко и врач большею частью исследует его на расстоянии. За столом рядом с врачом сидит классный фельдшер и, безмолвствуя, играет карандашиком, и кажется, будто это ассистент на экзамене. Тут же, в приемной, у входной двери стоит надзиратель с револьвером, снуют какие-то мужики, бабы. Эта странная обстановка смущает больных, и, я думаю, ни один сифилитик и ни одна женщина не решится говорить о своей болезни в присутствии этого надзирателя с револьвером и мужиков... Приводят мальчика с нарывом на шее. Надо разрезать. Я прошу скальпель. Фельдшер и два мужика срываются с места и убегают куда-то, немного погодя возвращаются и подают мне скальпель. Инструмент оказывается тупым, но мне говорят, что это не может быть, так как слесарь недавно точил его. Опять фельдшер и мужики срываются с места и после двух-трехминутного ожидания приносят еще один скальпель. Начинаю резать – и этот тоже оказывается тупым. Прошу карболовой кислоты в растворе – мне дают, но не скоро; видно, что эта жидкость употребляется здесь не часто. Ни таза, ни шариков ваты, ни зондов, ни порядочных ножниц, ни даже воды в достаточном количестве...
Из «Ведомости о приходе и расходе медикаментов в лечебных заведениях гражданского ведомства на о. Сахалине» видно, что во всех трех округах было израсходовано в течение отчетного года: 36 1/2 пудов соляной кислоты и 26 пудов хлорной извести, карболовой кислоты 18 1/2 ф. Aluminum crudum 56 ф. Камфары – больше пуда. Ромашки 1 п. 9 ф. Хинной корки 1 п. 8 ф. и красного стручкового перцу 5 1/2 ф. (сколько же израсходовано спирту, в «Ведомости» не сказано). Дубовой коры 1 п. Мяты 1 1/2 п., арники 1/2 пуда, алтейного корня 3 п., скипидару 3 1/2 п., прованского масла 3 п., деревянного 1 п. 10 ф. Иодоформа 1/2 пуда… Всего, не считая извести, соляной кислоты, спирта, дезинфекционных и перевязочных средств, по данным «Ведомости», потрачено шестьдесят три с половиной пуда лекарств; сахалинское население, стало быть, может похвалиться, что в 1889 г. оно приняло громадную дозу.




Чехов о России, которую мы потеряли. Часть I

Из письма А. П. Чехова А. Ф. Кони:

Положение сахалинских детей и подростков я постараюсь описать подробно. Оно необычайно. Я видел голодных детей, видел тринадцатилетних содержанок, пятнадцатилетних беременных. Проституцией начинают заниматься девочки с 12 лет, иногда до наступления менструаций. Церковь и школа существуют только на бумаге, воспитывают же детей среда и каторжная обстановка. Между прочим, у меня записан разговор с одним десятилетним мальчиком. Я делал перепись в селении Верхнем Армудане; поселенцы все поголовно нищие и слывут за отчаянных игроков в штос. Вхожу в одну избу: хозяев нет дома; на скамье сидит мальчик, беловолосый, сутулый, босой; о чем-то призадумался. Начинаем разговор:
Я. Как по отчеству величают твоего отца?
Он. Не знаю.
Я. Как же так? Живешь с отцом и не знаешь, как его зовут? Стыдно.
Он. Он у меня не настоящий отец.
Я. Как так - не настоящий?
Он. Он у мамки сожитель.
Я. Твоя мать замужняя или вдова?
Он. Вдова. Она за мужа пришла.
Я. Что значит - за мужа?
Он. Убила.
Я. Ты своего отца помнишь?
Он. Не помню. Я незаконный. Меня мамка на Каре родила.
[Читать далее]Со мною на амурском пароходе ехал на Сахалин арестант в ножных кандалах, убивший свою жену. При нем находилась дочь, девочка лет шести, сиротка. Я замечал: когда отец с верхней палубы спускался вниз, где был ватерклозет, за ним шли конвойный и дочь; пока тот сидел в клозете, солдат с ружьем и девочка стояли у двери. Когда арестант, возвращаясь назад, взбирался вверх по лестнице, за ним карабкалась девочка и держалась за его кандалы. Ночью девочка спала в одной куче с арестантами и солдатами.
Помнится, был я на Сахалине на похоронах. Хоронили жену поселенца, уехавшего в Николаевск. Около вырытой могилы стояли четыре каторжных носильщика - ex officio, я и казначей в качестве Гамлета и Горацио, бродивших по кладбищу, черкес - жилец покойницы - от нечего делать, и баба каторжная; эта была тут из жалости: привела двух детей покойницы - одного грудного и другого Алешку, мальчика лет 4 в бабьей кофте и в синих штанах с яркими латками на коленях. Холодно, сыро, в могиле вода, каторжные смеются… Видно море. Алешка с любопытством смотрит в могилу; хочет вытереть озябший нос, но мешают длинные рукава кофты. Когда закапывают могилу, я его спрашиваю:
- Алешка, где мать?
Он машет рукой, как проигравшийся помещик, смеется и говорит:
- Закопали!
Каторжные смеются; черкес обращается к нам и спрашивает, куда ему девать детей - он не обязан их кормить.
Инфекционных болезней я не встречал на Сахалине, врожденного сифилиса очень мало, но видел я слепых детей, грязных, покрытых сыпями, - все такие болезни, которые свидетельствуют о забросе.
Решать детского вопроса, конечно, я не буду. Я не знаю, что нужно делать. Но мне кажется, что благотворительностью и остатками от тюремных и иных сумм тут ничего не поделаешь; по-моему, ставить важное в зависимость от благотворительности, которая в России носит случайный характер, и от остатков, которых никогда не бывает, - вредно.

Из письма А. П. Чехова Чеховым:

Пишу вам из Вены, куда я приехал вчера в 4 часа пополудни. В дороге все было благополучно. От Варшавы до Вены я ехал, как железнодорожная Нана, в роскошном вагоне "Интернационального общества спальных вагонов": постели, зеркала, громадные окна, ковры и проч.
Ах, друзья мои тунгусы, если бы вы знали, как хороша Вена! Ее нельзя сравнить ни с одним из тех городов, какие я видел в своей жизни. Улицы широкие, изящно вымощенные, масса бульваров и скверов, дома все 6- и 7-этажные, а магазины - это не магазины, а сплошное головокружение, мечта! Одних галстухов в окнах миллиарды! Какие изумительные вещи из бронзы, фарфора, кожи! Церкви громадные, но они не давят своею громадою, а ласкают глаза, потому что кажется, что они сотканы из кружев. Особенно хороши собор св. Стефана и Votiv-Kirche. Это не постройки, а печенья к чаю. Великолепны парламент, дума, университет… все великолепно, и я только вчера и сегодня как следует понял, что архитектура в самом деле искусство. И здесь это искусство попадается не кусочками, как у нас, а тянется полосами в несколько верст. Много памятников. В каждом переулке непременно книжный магазин. На окнах книжных магазинов попадаются и русские книги, но увы! это сочинения не Альбова, не Баранцевича и не Чехова, а всяких анонимов, пишущих и печатающих за границей. Видел я "Ренана", "Тайны зимнего дворца" и т. п. Странно, что здесь можно все читать и говорить, о чем хочешь.
Разумейте, языцы, какие здесь извозчики, черт бы их взял. Пролеток нет, а все новенькие, хорошенькие кареты в одну и чаще в две лошади. Лошади прекрасные. На козлах сидят франты в пиджаках и в цилиндрах, читают газеты. Вежливость и предупредительность.
Обеды хорошие. Водки нет, а пьют пиво и недурное вино. Одно скверно: берут деньги за хлеб. Когда подают счет, то спрашивают... сколько слопал булочек? И берут за всякую булочку.
Женщины красивы и изящны. Да вообще все чертовски изящно.

Из письма А. П. Чехова И. П. Чехову:

Я теперь в Венеции, куда приехал третьего дня из Вены. Одно могу сказать: замечательнее Венеции я в своей жизни городов не видел…
Русскому человеку, бедному и приниженному, здесь в мире красоты, богатства и свободы нетрудно сойти с ума. Хочется здесь навеки остаться, а когда стоишь в церкви и слушаешь орган, то хочется принять католичество.
Великолепны усыпальницы Кановы и Тициана. Здесь великих художников хоронят, как королей, в церквах; здесь не презирают искусства, как у нас: церкви дают приют статуям и картинам, как бы голы они ни были…
Если когда-нибудь тебе случится побывать в Венеции, то это будет лучшим в твоей жизни. Поглядел бы ты здесь стеклянное производство! Твои бутылки в сравнении со здешними такое безобразие, что даже думать тошно.

Из письма А. П. Чехова Чеховым:

…дурак тот, кто не едет в Венецию. Жизнь здесь дешева. Квартира и стол в неделю стоят 18 франков, т. е. 6 рублей с человека, а в месяц 25 р., гондольер за час берет 1 франк, т. е. 30 коп. В музеи, академию и проч. пускают даром. В десять раз дешевле Крыма, а ведь Крым перед Венецией - это каракатица и кит.

Из письма А. П. Чехова Ф. О. Шехтелю:

От утра до вечера, куда бы вы ни пошли, везде говорят вам только о голодающих и дерут с вас, вероятно, как (извините за литературное выражение) с сидоровой козы. И я тоже о голодающих… Дело вот в чем. В одном из самых глухих уголков Нижегородской губ, где нет ни помещиков, ни даже докторов, один мой хороший приятель, в высшей степени порядочный и живой человек, организовал голодное дело.

Из письма А. П. Чехова А. С. Суворину:

Труд рабочего обесценен почти до нуля, и потому мне очень хорошо. Я начинаю понимать прелести капитализма. Сломать печь в людской и сделать там кухонную печь со всеми подробностями, потом сломать в доме кухню и поставить вместо нее голландку - это стоит все 20 рублей. Цена двум лопатам - 25 коп. Набить ледник - 30 к. в день поденщику. Молодой работник, грамотный, трезвый и не курящий, который обязан и пахать, и сапоги чистить, и парники смотреть, стоит 5 р. в месяц. Полы, перегородки, оклейка стен - все это дешевле грибов. И мне вольготно. Но если бы я платил за труд хотя четверть того, что получаю за свой досуг, то мне в один месяц пришлось бы вылететь в трубу…

Из письма А. П. Чехова А. С. Суворину:

Способ лечения холеры требует от врача прежде всего медлительности, т. е. каждому больному нужно отдавать по 5-10 часов, а то и больше. Так как я намерен употреблять способ Кантани - клистиры из танина и вливание раствора поваренной соли под кожу, - то положение мое будет глупее дурацкого.
Пока я буду возиться с одним больным, успеют заболеть и умереть десять. Ведь на 25 деревень только один я, если не считать фельдшера, который называет меня вашим высокоблагородием, стесняется курить в моем присутствии и не может сделать без меня ни единого шага. При единичных заболеваниях я буду силен, а если эпидемия разовьется хотя бы до пяти заболеваний в день, то я буду только раздражаться, утомляться и чувствовать себя виноватым…
В Биаррице живет теперь мой сосед, владелец знаменитой Отрады, граф Орлов-Давыдов, бежавший от холеры; он выдал своему доктору на борьбу с холерой только 500 руб. Его сестра, графиня, живущая в моем участке, когда я приехал к ней, чтобы поговорить о бараке для ее рабочих, держала себя со мной так, как будто я пришел к ней наниматься. Мне стало больно, и я солгал ей, что я богатый человек. То же самое солгал я и архимандриту, который отказался дать помещение для больных, которые, вероятно, случатся в монастыре. На мой вопрос, что он будет делать с теми, которые заболеют в его гостинице, он мне ответил: "Они люди состоятельные и сами вам заплатят…" Понимаете ли? А я вспылил и сказал, что нуждаюсь не в плате, ибо я богат, а в охране монастыря… Бывают глупейшие и обиднейшие положения… Перед отъездом гр. Орлова-Давыдова я виделся с его женой. Громадные бриллианты в ушах, турнюр и неуменье держать себя. Миллионерша. С такими особами испытываешь глупое семинарское чувство, когда хочется сгрубить зря.
У меня часто бывает и подолгу сидит поп, прекрасный парень, вдовец, имеющий незаконных детей.

Из письма А. П. Чехова А. С. Суворину:

…в 30 верстах от нас холера, и я не могу оставить своего пункта. Заболело 7 человек в одной деревне и уже умерло 2. Может холера забраться и в мой участок. Странно, что к зиме холера захватывает все больший район.
Я дал слово быть участковым врачом до 15 октября - в сей день официально закрывается мой участок. Я отпущу фельдшера, закрою барак и, если случится холера, буду изображать из себя нечто комическое. Прибавьте, что врач одного из соседних участков заболел плевритом и, стало быть, если у него случится холера, то я по долгу товарищества должен буду взять себе и его участок.
До сих пор у меня не было ни одного случая холеры, но были эпидемии тифа, дифтерита, скарлатины и проч.

Из письма А. П. Чехова А. С. Суворину:

Около нас было 11 холерных. Это цветки, ягодки будут весной. Высокая смертность - это серьезный тормоз. Мы ведь бедны и некультурны оттого, что у нас много земли и очень мало людей...
20-го окт земское собрание. Предположено (я читал в отчете) благодарить меня за организацию участка. С августа на 15 октября я записал у себя на карточках 500 больных; в общем принял, вероятно, не менее тысячи. Мой участок вышел удачен в том отношении, что были в нем доктор, фельдшер, два отличных барака, принимались больные, производились разъезды по всей форме, посылались в санитарное бюро отчеты, но денег потрачено всего 110 руб. 76 коп. Львиную долю расходов я взвалил на своих соседей-фабрикантов, которые и отдувались за земство.

Из письма А. П. Чехова В. И. Яковенко:

Посылая предварительные сведения насчет Ольги Толоконниковой из Угрюмова, считаю не лишним добавить следующее:
1) Муж и сын ранее уже привозили ее в Мещерское, и она не была принята потому будто бы, что муж ее живет в Москве...
Живут они не бедно; один из Толоконниковых имеет ситценабивную фабрику и состоит гласным и членом Санитарного совета.
2) Больная содержится на цепи не потому, что она буйна; родные боятся ее, так как она постоянно грозит им и срамит их на улице. Люди они богатые, солидные, и им стыдно, что больная рассказывает про них на улице всякий вздор. Не нанимают сиделки, потому что жалеют денег. Ходит за больной сестра, старуха, личность для больной крайне несимпатичная. Уход небрежный, цепь короткая.

Из письма А. П. Чехова Н. М. Ежову:

В городских больницах в Москве лечится, главным образом, голь, которая, выписавшись, заболевает вновь и погибает, так как не имут одежды, достаточно не дырявой, чтобы можно было жить на морозе и в сырости. Ослабленные болезнью дети и выпущенные из больниц дохнут по той же причине...
Благотворительные общества существуют, но висят на волоске, ибо каждое из них питается подаяниями, выпрашиваемыми у 2-3 лиц; живы эти лица - живо и общество. Умрут или закапризничают они - и общества нет. Отсюда: необходимо, чтобы почтенные москвичи обеспечили эти общества постоянным и обязательным участием всех и каждого… Богатый москвич тратит сотни и тысячи на то, чтобы из меньшей братии создать побольше проституток, рабов, сифилитиков, алкоголиков - пусть же дает он хотя гривенники для лечения и облегчения порой невыносимых страданий этой обобранной и развращенной им братии.

Из письма А. П. Чехова В. И. Яковенко:

…юристы и тюремщики разумеют под телесными наказаниями (в узком, физическом смысле) не одни только розги, плети или удары кулаком, но также оковы, "холодную", школьное "без обеда", "на хлеб и на воду", стояние на коленях, битье поклонов, привязывание.


Георгий Виллиам о России, которую мы потеряли. Часть XI: Куклима

Из книги Георгия Яковлевича Виллиама «Хитровский альбом».

По зимам на Хитровом рынке свирепствует тиф. Городская санитария борется с ним, как умеет, но тифозные бациллы, как победоносная рать, смеются над усилиями людей сколько-нибудь сократить их смертоносную ярость. В ночлежках моют и скребут нары, ходит врачебный дозор, а в ужасных лохмотьях ночлежников плодится и множится зараза.
По улицам, ведущим к городским больницам для чернорабочих, тянутся длинные обозы извозчиков, подвозящих больных из лечебниц. А из больниц по утрам выезжают большие фургоны с мертвыми телами, направляясь к кладбищам. Нехорошо становится на душе, когда видишь сидящих по два на извозчике бледных, трясущихся людей в черных бобриковых халатах и в хитровских «елкасах» на головах: знаешь, что большинство этих несчастных — кандидаты в «мертвые фургоны».
[Читать далее]У больничных врачей даже термин особый выработался: вместо прежнего «mors», уже понятного приговоренным к смерти, они говорят просто: «сыграет в ящик», говорят, само собою, по-латыни.
Зимою городские больницы завалены обывателями Мудрого рынка. Редкий из них хотя раз за зиму не схватит какую-либо форму тифа; при этом похворать, вернее — полежать в больнице для большинства — одно удовольствие. Доходит до того, что больным завидуют здоровые, которым, правда, приходится терпеть горе, но зато не улыбается пока что перспектива «сыграть в ящик».
Есть даже специалисты по части симуляции болезней. Бактериологическое исследование крови, конечно, устанавливает отсутствие действительной болезни, но... исследование-то производится уже в больнице, а там, коли попал на положение тифозного, то — болен или здоров, а две недели прожить можешь. Опытного врача или фельдшера, конечно, провести, куда мудрено, но, бывает, проводят.
Несколько лет тому назад я заразился на Хитровке тифом, был установленным порядком отправлен в больницу и там познакомился с «Куклимой».
Это был господин странный во всех отношениях: по фамилии, по профессии и по характеру.
Во-первых самое название «Куклима» было уже совсем фантастическое. «Куклима» на жаргоне тюрьмы и Хитрова рынка означает нечто вроде «генерала Кукушкина». «Показаться на Куклиму —значит назвать себя судебной или полицейской власти чужим, несуществующим именем.
Во вторых, профессия «Куклимы» была тоже не из обыкновенных. Был он отчасти вор, отчасти сутенер, отчасти же вольный художник — церковный певчий. Правда, тенорок у него был, как говорится, собачий, но доход некоторый все-таки приносил.
«Куклима» в компании с несколькими ветеранами певческих капелл пел в церквах в течение постов и по праздникам; в прочее время отхватывал залихватские плясовые и другие песни, расхаживая под предводительством гармониста по нумерам.
Странное явление эти певцы на Хитровом рынке. Вообразите себе ночлежную квартиру, удушливый воздух, вонь, томительное отчаяние, навеянное безысходностью положения и похмельем. И вдруг в эту юдоль скорби и тяжелых вздохов врываются разухабистые звуки «Барыни», сопровождаемые топотом пляски. А потом несется песня, от которой еще больше тоскует сердце.
А характер «Куклимы» проявлялся следующим образом.
Тяжело больной, доставленный поздно ночью из полиции, «Куклима» первое время испуганно молчал и только озирался по сторонам, как пойманный зверок. Видимо, он впервые был в больнице, а, пожалуй, и серьезно болен был в первый раз: парень он быль очень еще молодой — и вся необычная обстановка больницы сильно напугала ого. Вообще с вечера «Куклима» был робок и прямо жалок. Но наутро он огляделся, перекинулся словом с подвернувшимся знакомым и, хотя и страдал от болезни, но сразу почувствовал себя в той сфере, в какой можно было развернуть и обнаружить свои таланты.
Оп принялся хныкать, привередничать, жаловаться, а когда доктор спросил про него у дежурной сердобольной, не вскакивал ли он ночью, так как он, очевидно, алкоголик, и сказал, что за ним нужен бдительный надзор, он сделался совсем невозможен. К вечеру «Куклима» начал бредить. Он ругался, хохотал, вскакивал и бросался в коридор. Один раз его едва успели схватить на крыльце. Словом, измучил сиделок и надоел всем больным. И тогда за него взялся один из своих.
Громадный детина с всклоченной бородой, шатаясь от слабости, подошел к кровати «Куклимы», около которой суетился приставленный для порядка дядька, и, не повышая голоса, спросил:
— Долго будешь гужеваться, тварь?
«Куклима» поднял глаза и сразу затих. Перед ним стоял один из хорошо известных ему «ребят», и он понял, что над ним куражиться неудобно.
— И чтобы не слыхать тебя было! — властно повторить больной из «ребят» и, постояв еще некоторое время около «Куклимы», лег на свою кровать.
В палате воцарилась тишина.
На другой день температура у «Куклимы» пала, но он перестал отвечать на вопросы, перестал есть. Худой, с темным лицом и широкими синими кругами под глазами, лежал он неподвижно, как бесчувственный, на кровати ровно семь суток. Не ел, не говорил ни с кем ни слова. И только по ночам осторожно подымал голову и украдкой оглядывал палату.
На седьмой день, в великолепное солнечное утро, «Куклима» воскрес. Он встал с постели и, не говоря ни слова, подошел к печке. На одном из залитых светом изразцов заседала компания мух. «Куклима» взмахнул рукой, захватил, сколько мог, мух и, снова не говоря ни слова, лег на свою постель.
Что означал этот фортель — не знаю, но только врач отделения, человек безусловно гуманный, заподозрив уже давно бесцельную симуляцию сумасшествия со стороны «Куклимы» прямо и просто спросить у него:
— Дурака валяешь?
— Что же мне не валять? — нагло отвечал «Куклима». У меня оброк заплачен. Зачем держите меня здесь? Уморить хотите? И буду валять!
Врач отошел в недоумении, не зная, что предпринять. И вдруг в палате раздалось истерическое рыдание. Доктор оглянулся: рыдал «Куклима». Он вернулся и, положив ему на плечо руку, спросил мягко:
— Да что с тобою, парень? Чего ты все колобродничаешь? Какая тебя муха кусает, говори?
— Мать вспомнил! — снова нагло ответил «Куклима», продолжая рыдать.
На другой день «Куклиму» выписали за озорство. И никому не пришло в голову, что вышло все так потому, что на затравленного жизнью хитровца страшно подействовала необычная обстановка больницы и пробудила в нем потребность... поломаться, потешиться, вознаградить себя за заброшенность в течение долгих лет.




Георгий Виллиам о России, которую мы потеряли. Часть I: Неудавшийся медик

Из книги Георгия Яковлевича Виллиама «Хитровский альбом».

Познакомился я с ним в хмурое зимнее утро в особенно неприветливой в это время ночлежке, или, как ее называют на Хитровке, в «нумере» 13, знаменитого дома Кулакова, от подвалов до чердаков населенного ворами, нищими, «девицами» и сутенерами.
Он сидел на табурете, в пространстве между двумя вынутыми из пар досками, худой, с угловатым лицом, с виснувшими вниз усами, с жесткой щетиной «ершом» на голове. Сидел и, уставившись мутными, словно плавающими в какой-то жидкости, глазами на четвертушку бумаги, выводил красивым курсивом одноактный водевиль для театральной библиотеки. И неистово ругался при этом.
— Писатели! Дери вас горой и с теми дураками, которые вас ставят!..
Я свесил ноги в его «кабинет», как он величает свою щель, и стараюсь его урезонить. Но он свирепо вскидывает на меня свои водянистые глаза и разражается целой речью:
— Да, помилуйте! Ведь я человечеству пользу  принести мечтал и вместо этого вожусь вон с какой, извините за выражение, дрянью...
— Как же это вы? — спросил я. — Изучали медицину, как говорите, а угодили сюда?..
[Читать далее]— …непобедимое отвращение к наукам, вообще, еще с гимназии заполучил. Поверите ли, до сих пор не могу вспомнить без зубовного скрежета, как наш преподаватель латыни, онемечившийся чех Карл Леопольдович Кельх во время урока у меня Дон-Кихота Ламанчского секвестровал, усмотрев в сходстве изображения рыцаря Печального Образа на обложке книги с его собственной харею пасквиль на свою особу! Муж этот, кромн того, так коверкал во время занятий с нами, под видом обучения нас, малоумных, римских авторов, даже Цезаря, что тот за одно его тевтонское произношение весь свой диктаторский жезл об его дурацкую башку обломал бы! Да что там Кельх! Оды пропорция и другие прелести, от которых водовозы краснеют, меня, пятнадцатилетнего мальчугу зубрить заставляли! Из них я впервые узнал о мужеложестве, лесбийской любви, о свальном грехе!
Ну, вышел я из университета и стал уроками перебиваться... с хлеба на квас, как гласит народная мудрость. И вскорости бросил: надоело за два синих билета в месяц потеть над безмозглыми идиотами… и выслушивать комплименты от их благонравных родителей за то, что ругаться я отлично умею. Тогда настал голод. Правда, я и в университете голодал. По тогда мои знакомые, к которым я приходил, чтобы пообедать, даже почетное что-то в моем голодании видели, а тут вдруг прозрели и не стали меня принимать. К тому же времени и родичи мои попридохли и оставили мне в наследство... фигу!
И тут случилось, что я пальто украл. У немца, который меня пилюли «Смерть крысам» обучал делать. Он делал их из пшеничного первача на свином сале... без примеси яда. Это я на собственной шкуре испытал, потому что во время работы коробок двадцать этого «Смерть крысам» съел. Ничего, вкусно, хоть бы и не крысам. Яду немец в них не клал по той причине, что вполне основательно полагал, что чем больше будет крыс, тем более увеличится спрос на его пилюли. Вот у него-то я пальто и сдербашил... в наказание за то, что людей обманывает, а сам только что не бредил пресловутой немецкой честностью. А, впрочем, я голоден был... по обыкновению...
А потом что было? Я и игрушки мастерил, и сам торговал ими на Толкучке, в конторах служил, крючником на волжских пристанях ходил, в Ташкенте; кишмиш ел и на ишаках катался, на Бирючьей косе казацкую каторгу видел. Только медицинские познания свои всего раз к делу приложить пришлось: при родах на степном умете принимал... А то еще купец один меня, пьяного, нанял... исполнять его супружеские обязанности... За десять целковых. Понимаете? Я убить его хотел, когда проснулся, да он предупредительно в спальню поднос с водкой и закусками подослал, ну я и опять напился... и деньги взял. Понимаете?
Когда же душу живу всю во мне растоптали, в клочья истерзали, я и затопился сюда, и нахожу, что лучше быть пьяницей в ночлежке, чем самодовольной гнидой в господской передней. И вот уже четырнадцатый год населяю сей чертог.
Он с деланным самодовольством обвел глазами унылые, голые стены, запотевшие окна, кое-где заклеенные бумагой.
— Ну, а дальше что же вы думаете делать? — не удержался я.
— Что думаю делать? А вот кончу это тотальное произведение, — он пренебрежительно указал на водевиль, — получу деньги и возьмусь игрушечных петухов делать... Перья есть: курицу дохлую сегодня на помойке нашел, большую, дюжины на три хватит. Вот она, кормилица.
Он вытащил из-под своего сиденья взлохмаченную мертвую курицу и с торжеством посмотрел на меня.
— Вот на что надежду возлагаем, после идеалов-то о всеобщем благе, — на курицу!..


Какой была медицина в царской России?

Взято отсюда.

До Великой октябрьской революции в Российской империи единой системы здравоохранения, как таковой, не существовало. В условиях усиления буржуазии в развитых индустриальных державах началось медленное развитие национальных органов здравоохранения, так как стала очевидна необходимость вложений средств в человеческий капитал, в целях будущего увеличения производительности труда работников.
В. И. Ленин в статье «Капитализм и народное потребление», опубликованной в 1912 г., отмечал, что рабочие и неимущие крестьяне капиталистических стран не имеют возможности потреблять молочные продукты, а вынуждены довольствоваться суррогатными, неполноценными пищевыми продуктами. «У нас в России, — писал В. И. Ленин, — происходит то же самое.
[Читать далее]
Очень давно, около сорока лет тому назад, когда стало модой устройство сыроваренных заведений и артелей по деревням, демократ-писатель Энгельгардт подметил, что крестьяне, нуждаясь в деньгах, продают молоко и масло, а дети голодают и мрут. С тех пор много раз подмечали это явление. Растет производство сыра, растет производство молока на продажу, богатеют немногие зажиточные крестьяне и купцы, — а беднота еще более беднеет. Дети бедных крестьян, оставаясь без молока, мрут в громадном числе. Смертность детей в России невероятно высока».
Царское правительство пыталось проводить реформы для оздоровления и оказания медицинской помощи населению. Земская медицина, возникшая после отмены крепостного права, являлась единственной формой оказания медицинской помощи населению. До её возникновения практически единственным источником её в сельских районах были знахари и повитухи. Несмотря на привлечение научно-медицинских обществ вроде Общества русских врачей. Политику царских властей в области оздоровления населения, нельзя назвать удачной. Её эффективность в области здравоохранения, можно оценить по следующим критериям:
1.Организация здравоохранения. В Российской Империи больницы, амбулатории и другие лечебные учреждения открывались различными ведомствами и частными лицами в недостаточном количестве. Лечебная помощь оказывалась преимущественно частнопрактикующими врачами. Жители окраинных районов были практически лишены медицинской помощи. Дореволюционная Россия не имела государственной системы охраны здоровья.
2.Заболеваемость. Дореволюционная Россия занимала 1-е место в Европе по распространённости среди населения инфекционных болезней; не прекращались эпидемии натуральной оспы, холеры, чумы, кишечных инфекций, сыпного и возвратного тифов, малярии и других заболеваний, наносивших огромный ущерб здоровью населения и экономике. В 1912 зарегистрировано около 13 млн. инфекционных больных. Основной причиной высокой детской смертности были детские инфекции.
3.Медицинские кадры. В 1913 в России было 28,1 тыс. врачей, большинство которых проживало в крупных городах. Один врач приходился на 5656 чел. Неравномерность распределения врачей приводила к тому, что население многих районов было практически лишено врачебной помощи. На территории нынешних Таджикской ССР и Киргизской ССР — 1 врач приходился на 50 тыс. жителей, Узбекской ССР — на 31 тыс., Казахской ССР — на 23 тыс. жителей.
4.Санитарно-эпидемиологическая служба. В 1913—1914 санитарная организация имелась в 73 городах и 40 губерниях России, работали 257 врачей, было 28 санитарно-гигиенических лабораторий; земские санитарные бюро выполняли главным образом статистическую работу. Санитарное состояние страны оставалось крайне неблагополучным: неудовлетворительные жилищно-бытовые условия и низкий культурный уровень населения (канализация имелась лишь в 23 крупных городах; большинство населения использовало для питья воду, непригодную по бактериологическим показателям).
5.Больничная помощь. В дореволюционной России более трети городов не имело больниц; 26% больниц насчитывало всего 5 и менее коек, 53% — от 6 до 20 коек и только 21% — более 20 коек.
6.Амбулаторно-поликлиническая помощь. В 1913 г. в крупных городах насчитывалось всего 1230 амбулаторных пунктов и лечебниц для оказания первичной помощи приходящим больным.  Всего в 9 городах были учреждения, которые условно можно назвать станциями скорой помощи.
7.Санаторно-курортное лечение. В 1913-м году в России имелось 60 санаториев на 3 тыс. мест. Официальная численность рабочих и их семей в начале XX-го в., для сравнения, составляла свыше 20 млн. чел. Таким образом курортное лечение было практически недоступно трудящимся.
8.Лечебно-профилактическая помощь женщинам и детям. В дореволюционной России было 7,5 тыс. коек для беременных и рожениц. В 1913 лишь 5% родов проходили в стационаре. Учитывая, что к 1913 г. численность сельского населения, составляла около 150 млн. чел., то акушерскую помощь на селе оказывали преимущественно повивальные бабки, а не акушерки.
9.Аптечное дело и фармацевтика. Аптеки находились в руках частных владельцев; в городах на 1 аптеку приходилось 10,8 тыс. жителей. В сельской местности (в современных границах Европейской части СССР) — 119,5 тыс. жителей, на территории Средней Азии — 436,4 тыс. жителей.
Для российского фармацевтического рынка начала ХХ в. характерным было преобладание продукции зарубежных производителей. Ввиду слабости отечественной промышленности. Химико-терапевтические средства, прочно вошедшие в арсенал европейской медицины, в ассортименте российских производителей представлены практически не были.
Фармацевтические предприятия России не производили алкалоиды, салициловые, висмутовые препараты, препараты мышьяка и др. Лекарственные препараты закупались Россией в основном в Германии, которая в те годы являлась лидером в области фармацевтического производства, а также в Англии, США, Франции. Кроме того, Россия ввозила в значительных объемах йод, бром, борную кислоту, препараты ртути, органические кислоты и др.
Российских производителей лекарств отличал не только небогатый ассортимент, но и скромные объемы производства. К 1913 г. на всей территории России объем производства медикаментов составлял всего 14 млн руб., что не позволяло обеспечить отечественными лекарствами население страны.
Собираемое в России лекарственное сырье преимущественно экспортировалось, а не перерабатывалось на фармацевтических предприятиях внутри страны. По данным на 1913 г., сбор дикорастущих технических и лекарственных растений в России составлял 30 932 т, из них было экспортировано 29 097 т. Затем в переработанном виде эта лекарственная продукция вновь поставлялась в Россию.
Немаловажным фактором, определившим скудость ассортимента отечественных фарм-предприятий, и, как следствие, зависимость от поставок из-за рубежа, являлась характерная для России разобщенность между промышленниками и представителями российской науки. Академик Н.С. Курнаков подчеркивал, что не раз важное открытие, в основе своей сделанное в России, не получало здесь надлежащего применения, а затем преподносилось нам снабженным соответствующим иностранным клеймом.
Яркий пример слабости политики в сфере здоровья населения — это неудовлетворительная профилактика инфекционных заболеваний. Например, вакцинация от натуральной оспы. В конце XIX века медик-писатель Святловский писал: «В Англии, где введены обязательные вакцинации и ревакцинация, умирает в среднем за год от этой болезни 1, и самое большее — 12 человек. Заметим — это во всей Англии; в Австрии же, не имеющей обязательного закона, в самые лучшие годы умирает от оспы не менее 5 тысяч человек за год.
В одной Вене, или у нас в Варшаве, умирает от оспы ежегодно более, чем в целой Англии или даже в целой Германии». При этом вакцинация от оспы в России, началась ещё в начале XIX века и члены императорского дома были от неё привиты. Однако, ни о какой тотальной вакцинации населения не было и речи. Так что на рубеже XIX-XX вв. в России оспой ежегодно заболевали около 100 тыс. человек и эпидемии натуральной оспы были большой опасностью, для большинства населения страны.
В аграрной Российской империи, несмотря на то, что отечественная медицина, уже тогда располагала врачами и учёными с мировыми именами: Н.И. Пирогов, Н.В. Склифосовский, И.М. Сеченов, И.И. Мечников, И. П. Павлов и др. Из-за архаичной социально – экономической системы, с её феодальными пережитками и сословной стратификацией общества. Квалифицированная медицинская помощь, для широких слоёв населения оставалась практически недоступна. Наличие большого количества дешёвой рабочей силы позволяло российским и иностранным капиталистам существенно экономить на здоровье населения. Об этом свидетельствуют сохранившиеся документальные свидетельства той эпохи.
Влияние социально-экономических факторов на показатели детской смертности в царской России не в достаточной степени вскрывалось в работах санитарных врачей, однако в этих работах встречается и немало правильных замечаний. Так, Д. А. Соколов и В. И. Гребенщиков писали: «Население, существующее впроголодь, а часто и вовсе голодающее, не может дать крепких детей, особенно, если к этому прибавить те неблагоприятные условия, в каких, помимо недостатка питания, находится женщина в период беременности и вслед за нею».
В ряде работ земских санитарных врачей мы встречаем описания невыносимых условий быта русской дореволюционной деревни, в результате которых погибали в таком огромном количестве дети в самом раннем детстве. В частности, С.А. Глебовский и В. И. Гребенщиков в работе «Детская смертность в России», касаясь причин огромной смертности грудных детей в северо-восточной и центрально-земледельческой части России, отмечали, что помимо тяжелых экономических условий, весьма существенное значение имел также весь быт населения.
«Под этим последним, — пишут авторы, — мы разумеем те предрассудки, то невежество народа, благодаря коим ребенок деревенской России с первых же дней своей жизни поставлен в самые невыгодные условия ухода вообще и питания в частности. В темном и некультурном населении эти два фактора, экономический и бытовой. Настолько тесно переплетаются друг с другом, что далеко не всегда можно провести между ними демаркационную черту, за которою начинается влияние одного и кончается действие второго. Итак, в способе вскармливания, убийственном для детей, в невежественном уходе за ним, закрепленном к тому же зависимым положением женщины в семье, традициями и неподвижностью уклада последней, может объясняться, почему эти бытовые условия особенно невыгодны для известного района России и для русского населения ее».
С. А. Новосельский на основании сопоставления данных о смертности населения в России с соответствующими данными в других странах писал: «Общее заключение из всего изложенного о характере и особенностях русской смертности сводится к тому, что смертность в России исключительно высока в детском возрасте до 10 лет, высока в юношеском и рабочем возрасте, умеренна в раннем старческом возрасте и исключительно низка в возрасте глубокой старости выше 80 лет; смертность женщин в России является, по сравнению с другими странами, более неблагоприятной, чем смертность мужчин.
Русская смертность в общем типична для земледельческих и отсталых в санитарном, культурном и экономическом отношениях стран, причем по исключительной высоте смертности в детском возрасте и исключительно низкой смертности в старческом возрасте Россия занимает особое место и среди аналогичных государств».
Для понимания, что представляли собой медицина и санитарно-эпидемиологическая ситуация в Российской империи, необходимо обратиться к статистическим данным того периода.
Одним из ярких показателей экономической отсталости и печального санитарного состояния нашей страны за дореволюционный период являлась исключительно высокая детская смертность. Показатель детской смертности часто используется в качестве сравнения уровня развития стран и свидетельствует о развитости системы здравоохранения. Большинство опубликованных работ по вопросам детской смертности ограничивалось лишь отдельными короткими периодами или отдельными губерниями, поэтому мы считали целесообразным систематизировать основные материалы о детской смертности.
По данным за 1908-1910 гг. количество умерших в возрасте до 5 лет составляло почти 3/5 общего количества умерших. Особенно высокой была смертность детей в грудном возрасте.
П.И. Куркин в своем специальном исследовании и о детской смертности в Московской губернии за 1883-1897 гг. указывал: «Дети, умершие в возрасте ранее первого года жизни, составляют 45,4% общей суммы умерших всех возрастов в губернии, причем отношение это по отдельным пятилетиям колеблется от 46,9% в 1883-1887 гг. до 45,7% в 1888-1892 гг. и до 43,5% в 1893-1897 гг. по районам губернии составляют на западе — 54,9%, на севере — 47,4%, в центральной полосе — 43,6% и на юго-востоке — 40,2% и по уездам изменяется между 56% — в Рузском и 39% — в Подольском».
Даже в официальном обзоре «Смертность младенцев в возрасте от рождения до одного года в 1909, 1910 и 1911 годах в Европейской России», составленном директором Центрального статистического комитета профессором П. Георгиевским, мы встречаем следующее признание: «Прошло 25-30 лет. Во всех государствах смертность сильно понизилась; даже и там, где она весьма низко стояла, как например в Швеции, она уменьшилась чуть не вдвое (13,2- 7,5).
Наоборот, России — по этим данным, относящимся к 1901 г., не только сравнительно с европейскими, но и со всеми государствами (исключая одну Мексику, где коэффициент достигает 30,4) принадлежит печальное первенство в смысле потери наибольшего числа младенцев в течение первого года их жизни сравнительно с числом родившихся, в том же году, а именно на 100 живорожденных приходится 27,2 умерших на первом году жизни.
Получается, таким образом, что в России за все указанное выше время никакого уменьшения смертности не последовало». В работе С. А. Новосельского опубликованы следующие сводные данные о смертности грудных детей 0-1 года в Европейской России за длительный период 1867-1911 гг.

Повышенные показатели детской смертности были связаны также с низким культурным уровнем матерей. На основании данных переписи 1897 г. о грамотности женского населения 50 губерний Европейской России и показателей смертности детей в возрасте до 5 лет, нами составлена следующая таблица.
Данные этой таблицы показывают, что чем ниже процент грамотных среди женщин, тем выше смертность детей.
Настоящий раздел дополним некоторыми данными о средней продолжительности жизни в России.
В работе П. И. Куркина «Рождаемость и смертность в капиталистических государствах Европы» приведены данные о весьма низкой средней продолжительности жизни населения Европейской России. Она была исчислена на основании материалов переписи 1897 г. и данных об умерших за 1896-1897 гг. Средняя продолжительность жизни составляла (число лет жизни):
«Эти уровни средней продолжительности жизни, как отметил Куркин, всего более отражают в себе максимальную смертность детей грудного возраста и высокую смертность рабочих возрастных групп».
Имеется ряд данных, свидетельствующих о более низкой продолжительности жизни фабрично-заводского населения. Сохранившиеся материалы ряда исследований санитарных врачей о смертности детей фабрично-заводских рабочих свидетельствуют о том, что при общих высоких показателях детской смертности в царской России смертность детей рабочих оказалась еще более высокой.
Эта резко повышенная смертность детей фабрично-заводского пролетариата являлась результатом низкого уровня заработной платы, чрезмерно продолжительного рабочего дня, неблагоприятных гигиенических условий труда, почти полного отсутствия охраны труда работниц, скверных жилищных и бытовых условий рабочих и влияния общей тяжелой санитарной обстановки. Недостаточное питание в семьях рабочих и крестьянской бедноты самым губительным образом влияло на здоровье и вызывало повышенную детскую заболеваемость и смертность.
Анализируя материалы санитарных врачей естественного движения населения в уездах Московской губернии за период 1895-1899 гг., П. И. Куркин писал: «Значение условий, создаваемых развитием крупной фабрично-заводской промышленности, в смысле смертности населения, намечается в исследовании Богородского уезда.
Здесь наиболее неблагополучно по высокой смертности оказывается центральная часть уезда, расположенная узкою полосою по течению р. Клязьмы и некоторых ее притоков, заполненная крупными и средними фабриками, по большей части, обрабатывающими волокнистые вещества. Наиболее высокая смертность населения сосредоточивается здесь, преимущественно, в местностях расположения крупных фабричных мануфактур: из 9 приходов этой местности со смертностью выше 48%, в 7 сосредоточиваются самые крупные фабрично-промышленные центры уезда.
Из отдельных возрастных групп в центральной фабричной части уезда наблюдается наиболее высокая относительная смертность населения в производительном возрасте, младенческом и от 1 до 5 лет. Высокой смертностью отличаются также фабричные районы Дмитровского уезда, как общей, так и детской. При этом в составе умерших здесь повсюду замечается повышение возраста 1-5 лет, вероятно, в результате усиленной смертности детей этого возраста».
Одной из причин высокой смертности населения России являлись массовые эпидемии, постоянно свирепствовавшие в стране. Профессор А. Сысин отмечал: «В дореволюционные годы Россия являлась постоянной ареной эпидемических вспышек. Отсутствовало санитарное законодательство, чрезвычайно слабо была развита сеть необходимых лечебных и санитарных учреждений в стране; государство почти не участвовало в расходах для этой цели.
Как известно, дело борьбы с заразными болезнями было передано в руки местных органов – земств и городов; но никакой обязанности для последних не существовало. В особенно тяжелых условиях были окраины страны – Сибирь. Средняя Азия, Кавказ, Север; также были обычными очагами эпидемий и наши сельские местности».
Дополним приведенные общие данные по рассматриваемому вопросу основными показателями в отношении некоторых тяжелых заразных болезней, свирепствовавших в дореволюционной России.
О распространении холеры в дореволюционной России по материалам М. С. Оницканского. Нами составлена следующая таблица, в которой приведены данные по годам значительного распространения холеры:

В. М. Жданов в статье «Болезни, уходящие в прошлое» писал, что в дореволюционной России «с 1817 года за 59 «холерных» лет заболело 5,5 миллиона человек и почти половина из них погибла». И далее автор отмечал, что «только в условиях советской власти холера была ликвидирована в нашей стране уже в 1923 году, а последние единичные ее случаи в 1926 году».
А. Сысин приводил следующие данные: «В 1910 году число оспенных заболеваний, тоже неполное, составило 165 265 случаев. За 10 лет (с 1901 по 1910 год) в России умерло от оспы 414 143 человека.». Согласно подсчетам, С. А. Новосельского, число заболевших по весьма неполным данным, составляло около 88 тыс. чел. в год. Неблагоприятная обстановка, складывалась по сыпному тифу. Так, «в 1892 г. (184,1 тыс. заболеваний), 1893 г. (148 тыс. заболеваний), 1908 г. (163,3 тыс. заболеваний), 1909 г. (180,7 тыс. заболеваний), 1910 г. (138,6 тыс. заболеваний), 1911 г. (120,7 тыс. заболеваний), 1913 г. (118,4 тыс. заболеваний), 1916 г. (133,6 тыс. заболеваний, — без Польши и Литвы).
Следует отметить, что лишь незначительная часть больных сыпным тифом пользовалась больничным лечением. Так, в «Отчете о состоянии народного здравия и организации врачебной помощи за 1913 год» указано, что «больничным лечением пользовалось 24 239 больных сыпным тифом или 20% всех зарегистрированных».
В результате тяжелых материальных условий подавляющих масс городского и сельского населения наблюдалось значительное развитие туберкулеза в стране. С. А. Новосельский на основании ежегодных отчетов Главного врачебного инспектора о состоянии народного здоровья в России опубликовал следующие данные, которые, безусловно, не являются полными.
За 1896-1913 гг. в значительной степени возросло не только абсолютное число регистрируемых туберкулезных, но свыше чем в два раза увеличились и относительные показатели, исчисленные на 10 000 жителей.
В условиях отсталой царской России обеспеченность населения, особенно сельского, медицинская помощь находилась на весьма низком уровне. Высокие же показатели заболеваемости и смертности в дореволюционной России были отчасти обусловлены и недостаточной, а в ряде случаев и полным отсутствием медицинской помощи для подавляющей массы населения.
Динамические показатели о развитии сети лечебных и врачебных участков за 40-летний период (1870-1910 гг.), опубликованные 3.Г. Френкелем, свидетельствуют о некотором росте числа врачебных участков. Но при этом следует учесть то обстоятельство, что в начальный период обслуживание населения медицинской помощью находилось на исключительно низком уровне, а до появления земской медицины сельское население вообще было лишено медицинской помощи.
Приведя данные о среднем количестве населения, приходившемся на один врачебный участок, 3. Г. Френкель писал: «В 1870 г. оно достигало 95 000, в 1880 г. — 58 000, в 1890 г.- 44 000, в 1900 г. — 33 000, а в 1910 г. — 28 000. За 40-летний период развития земской медицины количество населения в среднем на 1 врачебный участок уменьшилось в 3 раза; но и теперь оно еще слишком велико».
В отдельных губерниях, особенно в Сибири и Средней Азии, положение с медицинской помощью населению было еще хуже.
Даже по данным за 1910 г. площадь среднего земского врачебного участка равнялась 930 кв. верст и количество населения, обслуживаемого им, в среднем достигало 28 тыс. чел.
Об исключительно резких различиях в степени обеспечения населения отдельных уездов врачебной помощью можно судить также по данным приводимой ниже таблицы, составленной на основании материалов, опубликованных 3. Г. Френкелем:
Для характеристики степени обеспеченности населения России медицинской помощью в 1913 г. показательны данные «Отчета о состоянии народного здравия и организации врачебной помощи в России за 1913 год», в котором говорилось: «К концу отчетного года в империи числилось 24 031 гражданских врачей, в том числе 21 709 мужчин и 2322 женщин.
Из общего числа 24 031 гражданских врачей 17 035 или 71% проживали в городах и 6990 или 29% проживали в не городских поселках. По расчету на все население, городское и сельское, один гражданский врач в среднем обслуживал 6900 жителей, при этом в городах 1400 и вне городов 20 300».
Обеспеченность сельского населения врачебной помощью особенно резко отставала. Так, в среднем на одного врача приходилось в сельских местностях 20,3 тыс. населения. Обеспеченность населения отдельных губерний врачебной помощью была весьма различной.
Так, например, на одного врача в Оренбургской губернии приходилось 22,5 тыс. жителей, в Вятской — 20,4, Уфимской- 19,9, в Эстляндской — 4,1, Харьковской — 4,0, Киевской — 3,8 и Лифляндской — 2,5. Еще в более печальном состоянии находилось медицинское обслуживание населения окраин страны, особенно в сельских местностях.
В особенно печальном положении находилось обеспечение медицинской помощью население угнетенных национальностей. В царской России национальные меньшинства фактически совершенно не были обеспечены врачебной помощью. От 120 000 до 150 000 населения на одного врача — таков был чудовищно низкий показатель врачебного обслуживания на территориях наших национальных республик.
О фактической недоступности медицинской помощи для подавляющей массы крестьянского населения дореволюционной России. Свидетельствуют также приводимые данные о группировке отдельных губерний и областей в 1913 по среднему радиусу сельского врачебного участка:

В частности, отметим, что большинство губерний и областей со средним радиусом сельского участка выше 50 верст приходилось на губернии и области Азиатской России.
На основании данных за 1913 г. о степени обеспечения населения отдельных губерний Европейской России врачебной, помощью нами приводится группировка губерний Европейской России с целью сопоставления показателей обеспечения населения врачебной помощью с коэффициентами смертности:
Таким образом, представляется возможность установить, что в группах губерний, менее обеспеченных врачебной помощью, наблюдаются повышенные показатели смертности. В 4 губерниях, в которых в среднем на одного врача приходилось 19,9 тыс. жителей, коэффициент смертности равнялся 33,1. В 8 же губерниях, где на одного врача приходилось 4,1 тыс. жителей, коэффициент смертности равнялся 22,1.
Относительно ничтожных расходов на охрану здоровья населения в дореволюционной России можно судить по следующим данным, опубликованным в «Отчете о состоянии народного здравия и организации врачебной помощи в России за 1913 год». Общая сумма расходов на медицинскую часть составляла в 1913 г. 147,2 млн. руб.; следовательно, на каждого жителя приходилось около 90 коп. в год.
По отдельным же губерниям и областям наблюдались значительные различия в величине расходов в среднем на одного жителя. Так, в 1913 г. в Москве и Петербурге на каждого жителя расходовалось свыше 6 руб., а в некоторых губерниях и областях 11-20 коп. Средний расход на одного жителя в 35 губерниях и областях не достигал 50 коп. в год. В «Отчете за 1913 год» указано: «Из общей суммы всех расходов 11,2% приходилось на правительственные расходы, 13,8% на расходы губернских земств, 32,1% на расходы уездных земств, 4% на расходы из земских сборов, 22% на расходы городов, 14,67% на расходы частных обществ и 2,3% на расходы прочих категорий».
Своеобразным итогом, характеризующим медицинскую систему царской России, являются следующие данные: «В 1913 году в нашей стране было всего 15 медицинских факультетов, выпускавших ежегодно всего 1500 врачей.




Вера Фигнер о деревенской жизни в Рокомпоте

Из книги воспоминаний Веры Фигнер "Запечатлённый труд".

Восемнадцать дней из тридцати мне приходилось быть вне дома, в разъездах по деревням и селам, и эти дни давали мне возможность окунуться в бездну народной нищеты и горя. Я останавливалась обыкновенно в избе, называемой въезжей, куда тотчас же стекались больные, оповещенные подворно десятским или старостой. 30-40 пациентов моментально наполняли избу: тут были старые и молодые, большое число женщин, еще больше детей всякого возраста, которые оглашали воздух всевозможными криками и писком. Грязные, истощенные... на больных нельзя было смотреть равнодушно; болезни все застарелые: у взрослых на каждом шагу ревматизмы, головные боли, тянущиеся 10-15 лет; почти все страдали накожными болезнями - в редкой деревне были бани, в громадном большинстве случаев они заменялись мытьем в русской печке; неисправимые катары желудка и кишок, грудные хрипы, слышные на много шагов, сифилис, не щадящий никакого возраста, струпья, язвы без конца, и все это при такой невообразимой грязи жилища и одежды, при пище, столь нездоровой и скудной, что останавливаешься в отупении над вопросом: есть ли это жизнь животного или человека? Часто слезы текли у меня градом в микстуры и капли, которые я приготовляла для этих несчастных; их жизнь, казалось мне, немногим отличается от жизни сорока миллионов париев Индии, так мастерски описанной Жакольо.
[Читать далее]Я терпеливо раздавала до вечера порошки и мази, наполняя ими жалкие черепки кухонной посуды, а шкалики и косушки - отварами и настойками; по три-четыре раза толковала об употреблении лекарства и, когда работа кончалась, бросалась на кучу соломы, брошенной на пол для постели; тогда мной овладевало отчаяние: где же конец этой нищете, поистине ужасающей; что за лицемерие все эти лекарства среди такой обстановки; возможна ли при таких условиях даже мысль о протесте; не ирония ли говорить народу, совершенно подавленному своими физическими бедствиями, о сопротивлении, о борьбе; не находится ли этот народ уже в периоде своего полного вырождения; не одно ли отчаяние может еще нарушить это бесконечное терпение и пассивность?
Три месяца изо дня в день я видела одну и ту же картину. Для того чтобы проникнуться положением народа до глубины души, недостаточно изредка заглянуть в крестьянскую избу, посмотреть из любопытства на его пищу, бросить беглый взгляд на его одежду, недостаточно видеть мужика на работе и даже при его появлении у доктора, в больнице. Для того чтобы понять весь ужас его положения, всю массу его страданий, надо быть или рабочим, чтобы на своей шкуре испытать его жизнь, или фельдшером, человеком, который видит крестьянина у себя дома, видит его и в холодную зиму, и в весеннюю бескормицу, и в летнюю страдную пору, видит его каждый день и каждый час, наблюдает его во время эпидемий и в обыкновенное время, постоянно видит его лохмотья, ту грязь, которою он окружен, и собственными глазами может проследить бесконечную вереницу его всевозможных болезней. Только тогда эти впечатления, мало-помалу наслаиваясь, могут дать истинное представление о том, в каком состоянии находится наш народ. Эти три месяца были для меня тяжелым испытанием по тем ужасным впечатлениям, которые я вынесла из знакомства с материальной стороной народного быта; в душу же народа мне не удалось заглянуть - для пропаганды я рта не раскрывала.

Для крестьян появление фельдшерицы, лекарки, как они выражались, было диковинкой. Мужики шли к попам для разъяснения, для всех ли я приставлена или только для баб. После разъяснения меня осадили пациенты. Бедный народ стекался ко мне, как к чудотворной иконе, целыми десятками и сотнями; около фельдшерского домика стоял с утра до позднего вечера целый обоз; скоро моя слава перешла за пределы трех волостей, которыми я заведовала, а потом и за пределы уезда. …какая-нибудь несчастная баба шла ко мне пешком за 60-70 верст, страдая кровотечением; возвращаясь, она рассказывала, что, как только я прикоснулась к ней, кровотечение остановилось; другие привозили воды и масла, прося меня "наговорить" на них, так как слышали, что я хорошо "заговариваю" болезни; ко мне приводили седых как лунь стариков, 15-20 лет тому назад потерявших зрение и чающих перед смертью увидеть при моей помощи свет. Народу было в диковинку внимание, подробный расспрос и разумное наставление, как употреблять лекарство. В первый месяц я приняла 800 человек больных, а в течение 10 месяцев - 5 тысяч человек, столько же, сколько земский врач в течение года в городе, при больнице, с помощью нескольких фельдшеров...
Вскоре нам удалось открыть школу. Евгения заявила крестьянам, что она возьмется даром обучать детей, пусть только присылают их: все учебные пособия у нас есть, отцам не придется покупать ни азбук, ни бумаги, ни перьев. У нее сейчас же собралось 25 человек учеников и учениц. Надо заметить, что во всех трех волостях моего участка не было ни одной школы. Когда жители села Ключевки, бывшие крепостные Устинова, выразили ему желание устроить училище, тот отсоветовал им как вещь несвоевременную и дорого стоящую. Некоторые из учеников были привезены к Евгении из других сел и деревень иногда верст за 20. Кроме учеников маленьких были и взрослые, некоторые мужики просили заниматься с ними арифметикой, необходимой для всевозможных мирских и волостных учетов...
Покончив занятия в аптеке и школе, которая помещалась в том же фельдшерском домике, мы брали работу, книгу и шли "на деревню" к кому-нибудь из крестьян. В том доме в этот вечер был праздник; хозяин бежал к шабрам и родственникам оповестить их, чтобы и они пришли послушать. Начиналось чтение: в 10-11 часов хозяева все еще просили почитать еще. …приглашали прийти на сход, чтобы обличить кляузы писаря, его взяточничество, мошенничество старшины, чтоб защитить мир. Евгению все прочили в сельские писаря, обязанности которого тогда совмещал в себе Чегодаев, ненавистный мужикам; просили приходить на волостной суд и вообще почаще заглядывать в волостное правление, чтобы не давать писарю возможности ругаться, сквернословить, гнать мужиков в шею... Когда было наконец пора идти домой, то, прежде чем выйти от хозяев, каждый раз мы должны были дать торжественное обещание сделать детей их такими же "письменными", как мы сами...
Как подобает "новым" людям, мы старались вести жизнь самую простую. Не роскошь - тень роскоши была изгнана из нашего домашнего обихода; мы не употребляли белого хлеба, по неделям не видали мяса; каждый лишний кусок становился нам поперек горла среди общей бедности и скудости...
Совестно выговорить, что жизнь, которая казалась нам естественной и должна бы назваться нормальной, была диким, раздирающим диссонансом в деревне; она нарушала ту систему хищения и бессовестного эгоизма, которая, начинаясь миллионами у подножия трона, спускалась по нисходящим ступеням до грошей сельских обывателей.
Деревенские хищники были мелки, ничтожны, жалки, но и бюджет крестьянина охватывал рубли, десятки рублей; его платежи (подушные, поземельные, земские, мирские) равнялись в отдельности копейкам, но далеко превосходили платежные силы его. При таких условиях урвать много, конечно, не было возможности; зато то, что урывалось, составляло последнее достояние неимущих - трудно расставаться с трудовыми грошами. Борьба из-за этих грошей с посторонними аппетитами наполняла жизнь деревни. Наше появление угрожало этим аппетитам. Когда к постели больного призывали одновременно меня и священника, разве мог он торговаться за требу? Когда мы присутствовали на волостном суде, разве не считал писарь четвертаков, полтинников или взяток натурою, которых мы лишали его? К этому прибавлялись опасения, что в случае злоупотребления, насилия или вымогательства мы можем написать жалобу обиженному и через знакомство в городе (с председателем, следователями) довести дело до суда, до сведения архиерея и т. п. И деревенские пауки принялись за свою паутину. То недоверие, которое царило между властью, с одной стороны, и народом, обществом, интеллигенцией - с другой, давало готовое оружие, с которым трудно было бы не победить.
Борьба против нас была так типична, так характерна, что нельзя не коснуться ее. Замечу, кстати, что в противоположность остальным товарищам мы были людьми легальными... Мы еще не успели, что называется, обжиться, когда крестьяне сообщили нам, что священник нашего села распространяет слух, что мы беспаспортные, что мы нигде не учились, никаких бумаг не имеем и что он такой же лекарь, как и мы. Когда крестьяне звали нас крестить, то поп отказывался, говоря, что не знает, кто мы такие, откуда мы, замужние или девицы и т. п. Через некоторое время тот же священнослужитель сделал заявление в земской управе, что со времени нашего приезда в Вязьмино душевное настроение его паствы изменилось: храм божий мало посещается, усердие оскудело, народ стал дерзок и своеволен. В управе батюшке сказали, что все это не касается выполнения моих обязанностей и к управе не относится.
Тогда началось шпионство за школой: то управляющий помещика, то писарь, то священник зазывали мальчуганов. "Все пытают, учишь ли ты нас молитвам", - рассказывали дети сестре. Но сестра молитвам учила; тем не менее в Саратов полетели доносы, что Евгения внушает ученикам: "Бога нет, а царя не надо"; а по селу распространился слух из волостного правления, что мы укрываем беглых. С тех пор, кто бы к нам ни приходил, урядник под тем или другим предлогом являлся к нам на квартиру, чтоб посмотреть... Когда мы приезжали в город, следователи рассказывали нам, что князь Чегодаев уверял всех и каждого, что мы ходим из избы в избу и читаем прокламации, что мы не пропускаем ни одного больного, чтоб не растолковать ему, что во всем царит неправда и что все чиновники - взяточники.
В январе 1879 года в нашей волости должны были происходить выборы должностных лиц; на волостном сходе крестьяне избрали нового старшину и на 100 рублей убавили писарю жалованье. Это произвело бурю. Князь Чегодаев считал нас виновницами своего несчастья. Непременный член Деливрон заявил: "Везде сходы как сходы, в одном Вязьмине неладно!" Сход был объявлен незаконным и назначен новый, на который самолично явился предводитель дворянства Устинов. Многие избиратели не были оповещены и отсутствовали; мужики соседнего села государственных крестьян, народ бойкий и независимый, таинственным образом были устранены; новый старшина объявлен под каким-то сомнительным предлогом не имеющим права быть избранным; оставлен прежний - взяточник, и жалованье писарю восстановлено в прежних размерах - законный порядок водворен.
Вслед за этим поднялся вопрос земельный - произошло столкновение крестьян с помещиком. Жители села Вязьмина и двух ближайших деревень - бывшие крепостные графа Нессельроде. Его сиятельство отпустил их на даровой, так называемый нищенский, надел, оставив за собой ни больше ни меньше как 18 тысяч десятин земли. Как ни покажется странным, нищенский участок вязьминцев был еще обмерен на 25 десятин, как показало межевание, произведенное летом 1878 года. Положение бывших крепостных его сиятельства было безвыходно в полном смысле слова; все они единогласно считали свое разорение с эпохи освобождения; не имея выгона, они находились в кабальной зависимости от землевладельца, так как с другой стороны их окружало 10 тысяч десятин земли другого помещика, Устинова. Арендная плата на землю, равнявшаяся в первые годы после освобождения 25 копейкам за десятину, поднялась в 1878 году до 3 рублей серебром. Но на 1879 год управляющий графа поставил новое условие: сверх этой суммы за каждую десятину в поле крестьяне должны были вывезти по пяти тесин или бревен, уж не помню хорошенько, за 60 или 70 верст от селений, почти с границы Кузнецкого уезда. Крестьяне были в отчаянии: на такие условия они не могли согласиться, они были решительно сверх сил, и три сельских общества от земли отказались. До тех пор крестьяне, арендовавшие землю Нессельроде, снимали ее целым участком, всем обществом, разверстывая ее потом между собой, и вносили плату за круговой порукой. Это обеспечивало исправность платежа помещику, а в данном случае делало сопротивление крестьян единодушным, крепким. Чтоб разбить это единство, управляющий стал предлагать землю отдельным лицам на условиях более льготных, чтоб, соблазнив одних, разбить упорство других. Конечно, склонить каждого порознь было легче, чем сговориться с миром, но не удалось и это. Наконец два общества сдались, но крестьяне Вязьмина так и не взяли земли.
Это было приписано нашему влиянию. Деревенский поп, пользовавшийся щедротами помещика, писал ему о сопротивлении крестьян, поясняя, что "причина тому - фельдшерицы". После этого приехал исправник, произвел дознание о нашем поведении, образе жизни, о нашей школе, допросил отцов, перепугал ребятишек и закрыл нашу школу как существующую без разрешения училищного совета.
Надо было видеть горе крестьян, когда они узнали об этой новости. Незадолго перед тем их уговаривали выстроить земское училище; смета постройки равнялась 1000 рублей, причем они приглашались еще нанимать училищного сторожа и поставлять дрова для отопления школы; по бедности они отказались от столь дорогого предприятия; теперь у них отнимали даровую учительницу, их дети лишались бесплатного обучения. Все в один голос говорили о несправедливости и о том, что их хотят силою заставить войти в неоплатные расходы на казенную школу. Но это было не все: через некоторое время двое крестьян были арестованы и препровождены в город вследствие доноса писаря, который под видом частного разговора выпытал их взгляды на землю вообще. Крестьяне говорили, что как все сравнены воинской повинностью, так все будут сравнены и землей; что они заслужили эту землю турецкой кампанией; что дальше так жить, как они живут, сил нет; что сам наследник убедился в этом: он объехал с тридцатью сенаторами всю Россию, везде выслушивал жалобы и прошения крестьян и везде говорил: "Будет по-вашему" - и что, как в 1861 году были отняты от помещиков крестьяне, так теперь, в ближайшем будущем, будет отнята земля. Когда арестованные были освобождены, то, вернувшись домой, они рассказывали нам, что исправник всячески их наводил на то, чтобы они показали на нас как на лиц, внушивших им эти мысли и "вычитавших им эти права". С тех пор нам не давали покоя сотские и десятские, детей которых я спасала от смерти, которым я сохранила немало рабочих дней; они жаловались, что их заставляют подсматривать в наши окна, следить за нами, подслушивать у изб наши разговоры с крестьянами, сами крестьяне стали бояться приходить к нам днем и являлись вечером тайком, проходя по задворкам; старшина, жену которого я долго лечила, с наивным сокрушением говорил мне: "Ну что делать, Миколавна? Кажинный раз меня Устинов стращает: смотри, говорит, старшина, за фершалицами - ты за все отвечаешь".
Один помещик, задетый сухостью моего обращения, не стыдился приезжать в волостное правление для справок: все ли у нас спокойно в волости? И когда писарь широко раскрыл глаза, не ожидая встретить в образованном человеке соперника своей наглости, помещик с выразительным жестом прибавил: "Да что же они две на целый уезд сделают!" Одним словом, щедринский "мерзавец" стоял перед нами в бесцеремонной позе и гнал нас вон из деревни, где он хозяин и господин. Как в борьбе за существование побеждают наиболее приспособившиеся к окружающей среде, так в сфере деревенской неурядицы одержал верх тот, чьи приемы были беззастенчивее, а стремления и идеалы наиболее гармонировали со всем строем жизни, со всей атмосферой общества, с его рутиной и обычными нормами. Официальная деревня не предъявляла спроса на силы людей, не подходящих под ее мерку.





Ф. Терехин о белом и красном терроре в Казани

Из сборника материалов о чехо-учредиловской интервенции в 1918 г. «Борьба за Казань».

Когда товарищ Муштаков, отправившись верхом в Суконную слободу, хотел узнать, как далек противник, он вынужден был признаться в полной дезорганизованности Красной Армии и предательстве комсостава. Так, из батальона имени Карла Маркса три роты перешли на сторону «белых» и только одна осталась верна Советской власти. Шла беспорядочная стрельба из пулеметов и ружей... Как только товарищ Муштаков возвратился обратно, он сообщил о своих наблюдениях и предложил мне вместе с ним выехать из Комиссариата. Несколько раньше (в 3 часа дня 6-го августа) я отправился на улицу с целью выяснить возможность свободного проезда. Тогда мне пришлось убедиться в появлении на всех углах новорожденной подпольной белогвардейской организации. Напротив нас стоял солдат с офицерской выправкой держал винтовку «на изготовку», собираясь стрелять. Тогда я вошел во двор — в помещение сторожей. Скоро белые вошли туда и я, не узнав их, пошел им навстречу, и они как мне, так и остальным предложили выйти на улицу в надежде выпустить нам залп в спину — я отказался; нас приставили к стенке. Всего нас было семь человек... У меня отобрали револьвер «Наган» и документы, это было мое упущение, что я не успел их ни уничтожить ни спрятать.
[Читать далее]
После каждого обнаруженного документа, начиная с пропуска за подписью т. Кина и др., мне угрожали расстрелом... На мой протест о том, что я не признаю самочинных расстрелов, мне приходилось получать 15 или 20 пощечин, а также здорово поплатиться за попытку к побегу. Когда были рассмотрены все документы (в то время разразился гром и получилась жуткая картина), был отдан приказ расстреливать все семь человек. …командир подошел ко мне и выпустил в двух шагах две пули. Одна пробила левое легкое и оставалась в спине, а другая ранила левую руку навылет. Я, не успев опомниться, встал и мне в спину были выпущены еще две пули.
Потом в упор в меня были выпущены еще две пули, одна из них пробила навылет шею, а другая ранила в голову, но не опасно. Выпустив в меня шесть пуль, командир подошел к часовому, которого убил наповал седьмой пулей. Тем временем тов. Муштаков, подойдя к неизвестному часовому, на его запрос кем он является, показал документ Военного Комиссара, часовой отобрал документ, затем потребовал отдать оружие, что тов. Муштаков и сделал и был отведен к командиру их отряда... Там неизвестным командиром было сказано: «таких-то нам и нужно»; приказал ему идти на улицу. Когда тов. Муштаков пошел, ему в спину были выпущены из отобранного револьвера три пули, одна пролетела мимо, а две другие попали в правое легкое и он тяжело раненый упал под водосток около дома. К этому времени завязалась перестрелка между отрядом красноармейцев, засевших в быв. доме Смоленцева, и расстреливающим отрядом во дворе Пирогова. Вскоре подошли Таткоммунистические отряды. Я, воспользовавшись уходом белых со двора (белые предполагали, что я убит), поднялся и спрятался в подвале...
7-го утром я был обнаружен белыми... Я был арестован и увезен на лошади, под конвоем гвардейского офицера, сначала к коменданту станции, а потом к коменданту города. Последним я был направлен в военный госпиталь, но в госпитале я благополучно пробыл до 25 августа. С 25-го по 27 был на гарнизонной гауптвахте, с 27-го по 10-е был в губтюрме и 11-го освобожден. Тов. Муштаков пробыв до 8-ми часов вечера под дождем, ползком добрался до двора Комиссариата, там стояла лошадь Военкомата и он на ней окольными путями добрался до комклуба, где увидал Ефремова. Последний предложил ему или выехать за пределы Казани на автомобиле или идти в госпиталь. Муштаков, будучи тяжело раненым, согласился идти в госпиталь, куда был направлен под чужой фамилией (Александра Маркелова) и находился в хирургической палате, где мы с ним встретились и были вместе до 25 августа. Отсюда он был направлен в пересыльную тюрьму и освобожден 11-го сентября...
Во время нашего пребывания в госпитале чехи не знали, что мы Военные Комиссары, т. к. Муштаков был под чужой фамилией, а я, хотя сначала и был записан Военным Комиссаром, потом, по какой-то случайности, в списках близко не оказался. В то же время по ночам чехи приходили в госпиталь и предлагали тяжело раненым красноармейцам и матросам, кто мог, идти с ними. Частью их уводили в тюрьмы, а частью в овраги и др. места, где и расстреливали их «пачками». Мы не были уверены в своей судьбе, но спустя три дня комендантом города был отдан приказ — «без суда и следствия не расстреливать». Числа 20-го к нам с тов. Муштаковым пришли на допрос, от которого мы отказались ввиду болезненного состояния.
Т. Муштаков был выдан шофером, перешедшим от красных к белым, а я был найден в списках, а также, видимо, был выдан врачом. Этот врач выдал одного из уфимских работников...
В то время, когда контрреволюционное офицерство свирепствовало, врачи и весь медперсонал, относился ко всем больным безразлично, более или менее сносно, конечно к лицам белого полета отношение было самое дружественное, а к Комиссарам — формальное. Издевательств не было, т. к. врачи не надеялись на прочность белогвардейской власти. Вскоре пришел прапорщик Муравьев с двумя часовыми и с издевательствами предложил нам идти, но мы отказались. Тов. Муштакова отправили в санитарной повозке в пересыльную тюрьму, а я был отправлен пешком, но, пройдя полдороги, отказался и на остановленной частной лошади с большими мучениями был довезен до пересыльной тюрьмы. Вместе со мной был отправлен уфимец и арестованный Муравьевым за пьянство белогвардейский офицер, грозивший нам расстрелом...
Одну и единственную ночь на гауптвахте я провел в самой холодной камере. На следующий день, вследствие того, что комендант гауптвахты оказался знакомым до войны офицером, я был переведен в более хорошую камеру. Затем комендантом города Григорьевым был отдан приказ о переводе всех политических в губтюрьму, куда нас в количестве 40 человек и отправили.
Я попал в общую камеру, в которой было 10 человек, преимущественно офицеры, кроме двух-трех человек, в том числе быв. редактор газеты «Знамя Революции», левый эсер Ионов (судьба которого решалась неоднократно в военно-полевом суде, получалось 4 голоса против расстрела и 5 за).
В гауптвахте… был расстрелян тов. Шейнкман, который говорил, что его товарищи отомстят за его смерть. За ним вызвали тов. М. Межлаук, арестованного из номеров «Франция». Недели через две всех оставшихся направили в губтюрьму... На 4-й день пребывания на гауптвахте был получен приказ Григорьева прекратить самочинные расстрелы и расстреливать лишь по приказу полевого суда, вследствие возбужденного настроения населения после конференции. Офицерские караулы были заменены рабочими. Положение арестованных улучшилось. Стали пропускать газету и комендант объявил мне: «Ваша жизнь в безопасности и вас переведут в губтюрьму», что и начали делать с 22-го числа, и не знаю, для какой цели, водили по всем улицам.
Дезертиров в народной армии было около половины из всего количества заключенных в тюрьме (около 250 человек). Народоармейцы в первое время отказывались от службы из-за отсутствия заинтересованности, дисциплины и из-за привилегированного положения чехов. Другая половина состояла из политических заключенных, красноармейцев (30—40%) и остальная часть были политработники и рабочие, незначительный процент был комсостав Красной Армии. 3-го сентября было восстание Пороховских рабочих. Всех арестованных из женского отделения перевели в арестный дом в Плетенях. Тогда же были беспорядки во втором народном полку, находившемся в быв. Журавлевских казармах, в Адмиралтейской слободе... В женское отделение приводили рабочих, участников восстания и расстреливали «пачками», что продолжалось несколько дней. 7-го вся администрация тюрьмы, вследствие меткой стрельбы артиллерии Красных войск и усиленного наступления, бросила тюрьму... Ионовым были найдены списки лиц, подлежащих расстрелу (около 50 человек)... Некоторое время спустя пришли два белых офицера — чехи и немедленно позвонили по телефону, вызвав отряд чешской кавалерии в 60 человек, которые взяли охрану на себя. 7 и 8-го перестали выпускать из камер. В ночь с 9-го на 10-е была сильная стрельба и на рассвете вошел отряд Красной Армии под главным руководством Балабанова, и нас всех освободили...
11-го сентября первые отряды Красной армии вошли в Казань. Я уже успел побывать в нескольких концах города и, в первую очередь, у артиллерийских казарм, где проходили первые отряды. Вопреки слухам, распускаемым белогвардейцами, что красноармейцы будут вырезать все население, Красные Войска под руководством т. Троцкого вели себя в городе очень дисциплинированно и сдержанно. Никаких самочинных расстрелов и арестов не было, несмотря на то, что были потеряны десятки и сотни лучших товарищей—красноармейцев рабочих и крестьян. Все это производилось соответствующими организациями, хотя и был объявлен красный террор в ответ на белый террор; он применялся в первую очередь к попам, стрелявшим из пулеметов с колоколен, и подобным личностям. Он выполнялся не самочинно, а авторитетной Чрезвычайной Комиссией во главе с столь же авторитетным председателем ее, т. Лацисом.


Тоталитарно-кровожадные задачи. Часть II

Арифметический задачник для трудовой школы I ступени. Второй год обучения, 1925 г.

Измеряйте свой рост (метром); запишите его в тетради.
Зарисуйте рост всех своих товарищей по классу у себя в тетради в виде столбиков, расположив столбики по величине.
Определите свой вес; запишите его в тетради.
Зарисуйте в тетради вес своих товарищей столбиками.
Узнайте, сколько целых сантиметров имеет окружность вашей груди.
Узнайте, сколько человек в классе болело заразными болезнями (корь, скарлатина и др.). Составьте диаграмму.

[Читать далее]Для уплаты налога Михаил Петров купил 23 рублевых листа крестьянского займа, а его брат — на 6 листов более. Сколько листов крестьянского займа они купили?

Тимофей Прохоров приобрел 6 трехрублевых листов крестьянского займа, 3 пятирублевых листа и 12 рублевых листов. На сколько рублей купил он крестьянского займа?
Узнайте у своих родителей количество единого сельскохозяйственного налога, уплаченное в прошлом году и назначенное на текущий год; запишите эти числа у себя в тетрадях.

Запишите количество скота в селении, коров, лошадей, овец, коз, телят, поросят.
Составьте задачки.

Распределите всех жителей своего селения (или части его — улицы) по возрасту: младенцев до 1 года, от 1 года до 3 лет, от 3 до 7 лет, от 8 до 12 лет, от 12 лет до 18 лет, от 18 до 25, от 25 до 35, от 35 до 45, от 45 до 50, выше 55 до 80, выше 80 до 100, выше 100 лет.
Зарисуйте. Составьте задачки.

Измеряйте, если возможно, ширину реки на самом широком месте.
То же проделайте на узком месте. Узнайте разницу.
Узнайте на глазомер длину поля, ширину поля. Определите разницу.

В нашем классе врач нашел 23 чел. здоровых детей. Сколько человек у нас больных, если в классе учится 32 человека? 

12 человек у нас в школе больны малокровием; легочных больных на 5 человек менее. Сколько имеется больных этими болезнями?
Число больных и здоровых детей в классе (согласно осмотра врача) зарисуйте в виде диаграммы.
Составляйте задачи.

Найдите записи своего роста и веса за прошлый год. Узнайте прибыль в росте и весе за год.
Зарисуйте это в виде диаграммы.

Дети часто заболевают различными заразными болезнями. Учитель рассказывал, что один раз из 75 человек учащихся в школе 45 человек переболели корью. Сколько учащихся убереглось от заболевания?

Миша заболел скарлатиной. Болезнь продолжалась 42 дня, из которых 30 дней он все время лежал в кровати. Сколько дней Миша переносил болезнь, не ложась в кровать?
Какие вы знаете заразные болезни?
Сколько дней продолжается каждая?
Составляйте задачки. Зарисовывайте их.

Катя весит 22 кило. За время болезни она потеряла в весе 2 1/2 кило. Какой был ее вес после болезни?

В хозяйстве хороший доход приносят свиньи. Особенно хороши черные английские свиньи. Половина туши годовалой английской свиньи весит около 85 килограммов; половина туши русской хрюшки весит на 48 килограммов меньше.
Узнать вес туши русской хрюшки?

Агроном рассказывал, что у него племенная английская свинья жила 2 года. В один год она принесла 29 штук поросят, а в другой год — на 11 штук меньше. Сколько штук поросят принесла она в 2 года?

На месяц для свиньи достаточно 20 килограммов муки и 100 килограммов картофеля. 5 килограммов картофеля по стоимости равны 1 килограмму муки. Килограмм муки стоит 10 коп. Узнать годовой доход от свиньи, если за свиную тушу дают 90 рублей.

В прошлом году в нашей деревне собрали ржи по 8 кило с ара. Андрей Власов на своем хуторе хорошо удобрил и обработал землю, засеял поле хорошими семенами и получил урожай в 17 кило с ара. На сколько увеличилась урожайность его поля?

Узнайте число заболеваний учащихся школы за последний месяц. Сравните его с предшествующим месяцем.
Зарисуйте.

Узнайте число больных в больнице на 1-е число предшествующего месяца и на 1-е число текущего месяца.
Сравните эти данные.
Зарисуйте.

Узнайте, сколько человек больных за последний месяц поступило в больницу, сколько выписалось из нее, сколько больных умерло. Сравните эти данные.
Зарисуйте.

Сосчитайте по своей деревне или улице:
1) число всех домохозяев;
2) число хозяйств, не имеющих лошадей;
3) число хозяйств, не имеющих коров;
4) число безземельных домохозяев.
Зарисуйте. Составьте задачки.

Узнайте путем опроса:
1) площадь каждого поля своей деревни в гектарах;
2) площадь сенокоса в гектарах.
Зарисуйте. Составьте задачки.

Узнайте путем измерения:
1) площадь своего огорода;
2) площадь своего сада.
Обмеряйте их шагами, начертите план.
Составьте задачки.

Узнайте площадь всей усадебной земли в деревне (или на своей улице).
Составьте задачки.

Познакомьтесь со всеми общественными и государственными учреждениями своего селения (или улицы). Узнайте, что делает каждое учреждение.
Составьте задачки.

Спросите своих родителей и родственников, кто из них состоит членом профессионального союза и какого именно. Запишите это. Узнайте:
1) общее число родителей и родственников, состоящих членами профсоюзов;
2) не состоящих членами профсоюзов;
3) к какому союзу сколько человек принадлежит.
Зарисуйте. Составьте задачки.

У Прохора в хозяйстве 8 гектаров; единого сельскохозяйственного налога с него приходится по 3 руб. с гектара. Сколько останется у него денег от 3 червонцев после уплаты налога?

У Василия Петрова облагается 8 гектаров по 4 руб. с гектара. Весной он купил 9 трехрублевых листов крестьянского займа. Сколько ему придется доплатить деньгами?

Враг озимых посевов — бабочка озимая совка. Она откладывает яички на сорные травы, из яичек получаются червячки-гусеницы, которые и поедают молодые всходы. В прошлом году гусеницы озимой совки уничтожили у нас в деревне 2 гектара посева. Крестьяне окопали поврежденное поле канавкой с отвесными стенками и спасли остальную часть поля. Неповрежденная часть поля оказалась в 15 раз больше поврежденной. Сколько десятин имеет поле?

Лучшая борьба с озимой сивкой — очистка семян от сорных трав. Очистка делается особыми машинами—сортировками. Прохор перед посевом вздумал очистить свою рожь. Из мешка ржи у него получилось 12 килограммов непригодных для посева семян и сорных трав. Какой вес имеют отбросы, полученные при очистке 8 мешков ржи?

На вновь поднятых клеверищах и залежах сильно вредит жучок хлебный щелкун. Его личинки или проволочные черви живут в земле и выедают сердцевину растений.
Во время пропашки огорода ребята взялись собирать проволочных червей. Петя набрал 36 шт., Варя — на 10 шт. меньше Пети, а маленький Коля — в 4 раза меньше Пети. Сколько личинок они собрали?

Весной до посева проволочных червей можно выуживать из земли на разную приманку. 
Куски картофеля, свеклы или моркови надеваются на небольшие колышки и зарываются в землю. Ежедневно их нужно вынимать и собирать червей. Утром Петя собрал 15 личинок, а вечером — в 5 раз больше. Сколько личинок собрал он за день?

Маленькая желто-коричневая бабочка — луговой мотылек — откладывает яички на сорные травы. Из яичек получаются зеленоватые червячки-гусеницы, которые вредят овощам. В это же лето может вырасти и второе поколение бабочек.
Петя наблюдал за такой бабочкой и видел, как она отложила на листочке лебеды 18 мелких яичек. Предположим, что половина их погибнет, а из остальных выйдут бабочки, которые отложат по стольку же яичек, причем лишь из половины яичек выйдут новые бабочки.
Сколько бабочек получится в конце лета от одной такой бабочки?

Гусеницы лугового мотылька погибнут от морозов, если перепахать огород осенью или ранней весной.
У Василия Ермолаева на огороде 80 гряд. 12 гряд он перепахал осенью; ранней весной он перепахал в 5 раз больше, чем осенью. Сколько гряд осталось не перепахано?

На юге посевам ржи и яровой пшеницы вредит хлебный жук-кузька. Он выедает из несозревших колосьев зерна.
Петя, Вася и Коля взяли сачки и отправились в поле ловить жуков. Петя принес 29 жуков, Вася — на 18 шт. больше Пети, а Коля наловил в 4 раза меньше обоих мальчиков вместе. Сколько жучков принес Коля?

От всяких вредных насекомых и их гусениц спасают нас скворцы. Они то и дело прилетают к своим птенчикам с добычей и кормят их.
Коля наблюдал за парой скворцов и подсчитал, что в течение часа они доставили птенчикам 8 насекомых. В нашем саду живет 9 пар скворцов. Сколько, примерно, насекомых истребят они в час? Какое количество насекомых скормит птенчикам каждая пара скворцов в 12 часов?

Узнайте вес и цену белой булки и цену 1 килограмма ситного. Высчитайте, хотя бы приблизительно, что выгоднее покупать.

Пройдите на почту и узнайте, сколько стоит пересылка простого закрытого письма, и какой должен быть вес письма, оплачиваемого одной маркой.
Взвешивайте листы бумаги вместе с конвертом и составляйте задачи.

Узнайте цены товаров в вашем кооперативе. Составляйте задачи о покупке товаров.

Узнайте, по какой цене можно продать режь, овес, гречиху, пшеницу, капусту, с гурды картофель и другие продукты сельского хозяйства.
Составляйте задачи насчет обмена этих продуктов на разные товары.

Узнайте цены в кооперативе и у частных торговцев и запишите их в… таблице. Следующие задачи решайте, пользуясь своей таблицей.
Узнайте сколько расходует каждого продукта ваша семья в неделю.
Сколько переплатит семья в неделю, если будет покупать муку в частной лавке?
Сколько переплатит семья в неделю, если будет покупать мясо и сельди в частной лавке?
Сколько переплатит семья в неделю, если будет покупать сахар в частной лавке?
Сколько нужно вашей семье на 1 день мяса, мыла и всех других продуктов?
Сколько нужно на человека в день хлеба, мяса и других продуктов?
Узнайте цены на продукты на базаре.
Узнайте цены на продукты в вашем кооперативе.
Зарисуйте эти цены в виде диаграмм.

В старших классах у нас имеется ячейка комсомольцев (Коммунистический Союз Молодежи). В прошлом году в нее записалось 13 чел., а в текущем году — в 3 раза больше. Сколько членов имеет теперь ячейка?

Ячейка устраивает общие собрания 2 раза в месяц. Заседания президиума бывают 2 раза в неделю. Сколько общих собраний и заседаний президиума устроила ячейка от начала учебных занятий до зимних каникул?

Узнайте, какие кружки работают в вашей школе, сколько членов имеет каждый кружок, сколько заседаний делает каждый кружок, чем кружки занимаются.
Составьте задачки о деятельности кружков.

Выложите метр дров на школьном дворе.
Можно ли привезти его на одной подводе?

Измеряйте длину полена дров.
Узнайте, на сколько времени хватает метра дров для одной школьной печки и сколько дров нужно на месяц.
Справьтесь о цене дров. Определите расход школы на отопление.

Узнайте в сельсовете, сколько в вашем селении имеется пахотной земли, сенокосных угодий, земли под выгон для скота и усадебной земли.
Сколько гектаров земли находится во владения у селения?
Составьте диаграмму.

Узнайте в сельсовете, сколько жителей (отдельно мужчин и женщин) числится в каждом селении вашего школьного района; сколько всего жителей (всех вместе и мужчин и женщин в отдельности) числится в вашем школьном районе.
Составьте диаграмму.

Узнайте путем опроса посев каждого домохозяина в вашем селении (каждого хлеба в отдельности), определите посев всего селения (для каждого хлеба).
Составьте диаграмму.

Узнайте месячный расход муки каждого домохозяина для прокормления своей семьи. Определите месячный расход муки для всего селения.
Составьте диаграмму.

Сделайте расчет годичных расходов по всей семье.
Составьте диаграмму.

Узнайте суточный удой коров в каждом хозяйстве. Определите суточный удой коров всего селения (или улицы).
Составьте диаграмму.

Узнайте урожайность каждого огорода (по отдельным видам овощей) за истекший год. Определите сбор огородных овощей по селению (для каждого вида овощей отдельно).
Составьте диаграмму.

Произведите учет расхода керосина в вашей семье (по отдельным месяцам). Определите годичную потребность в керосине для вашей семьи.
Составьте диаграмму.

Интересы рабочих защищает на нашей фабрике фабрично-заводской комитет (фабком). Он избирается на собрании делегатов от рабочих и служащих. На делегатском собрании присутствовало 195 мужчин, а женщин было на 98 чел. менее, чем мужчин. Сколько делегатов было на собрании?

Для заведывания народным просвещением на фабрике фабком выбирает культкомиссию. Культкомиссия заботится о просвещении взрослых и детей.
В текущем году в школах при фабрике обучается 840 чел. детей, взрослых учится на 456 чел менее. Сколько человек взрослых обучается в школах при фабрике?

В городе любят разводить коз. Зимой козе нужно 1 килограмм хорошего сена и 1/2 килограмма яровой соломы в 1 день.
Достаточно ли будет 500 килограммов сена и 250 килограммов яровой соломы для 2 коз, если кормить приходится в среднем 220 дней?

Коза очень любит березовые веники и увеличивает удой, если ей давать 1 килограмм веников в 2 суток.
Достаточно ли на зиму 200 шт. веников, если считать вес веника в 1/2 килограмма?

От курицы получается около 125 граммов пера и пуха. Подушка весит 2 килограмма. Сколько нужно кур, чтобы сделать такую подушку?

В свободное время Тимофей Прохоров делает грабли и сдает их в кооператив. За дюжину грабель ему платят 1 р. 50 к. В течение зимы он заработал 24 рубля. Сколько штук грабель он сделал?




Социальные достижения Кубинской революции: история и современность. Часть II

Автор - А. Н. Пятаков.
Социальные трудности «особого периода в мирное время»: 90-е и начало 2000-х годов
После распада СССР Куба вступила в затяжной период экономической стагнации, что не могло не отразиться негативно и на состоянии социальной сферы. Если ранее лекарства продавались без рецепта, то в 1994 г. правительство было вынуждено ввести нормирование около 100 наименований лекарств. Все больше средств нужно было выделять на импорт продовольствия. Также в начале 90-х гг. произошло сокращение списка продуктов, выдаваемых по карточной системе. С 60-х гг. каждый кубинец был прикреплен по месту жительства к продуктовой лавке, где по карточкам за чисто символическую плату получал минимальный набор продуктов. В результате кризиса, разразившегося после развала соцлагеря, карточное снабжение стало давать перебои, значительно обеднел и ассортимент субсидируемых продуктов. Местные газеты стали публиковать распорядок отключения электроэнергии в столичных районах.
[Читать далее]
В сфере труда также проявились новые негативные явления. Из-за того, что заработная плата фактически сохранялась на прежнем уровне, а песо на фоне кризисных явлений утратил часть покупательной способности, размер заработка не мог полностью удовлетворить потребности кубинцев. Начиная с 1993 г. был запущен процесс либерализации трудоустройства, касающийся самостоятельной занятости населения. За два года было выдано более 160 тыс. лицензий представителям 117 специальностей, таким, например, как механики, водопроводчики и ремесленники. К 1995 г. список специальностей для ведения индивидуальной трудовой деятельности был расширен до 140, а к концу 1996 – до 250.
К 1995 г., по официальным данным, количество самозанятых составляло 170 тыс. человек. В целом же объем трудовых ресурсов, аккумулированный в негосударственном секторе, достиг 1 млн. человек. Это были главным образом работники совместных предприятий, иностранных представительств, сельскохозяйственных кооперативов, сферы обслуживания, индустрии туризма, а также индивидуальные мелкие предприниматели (самозанятые).
В решение продовольственной проблемы важный вклад внесли два решения. Во-первых, в 1999 г. была объявлена программа продовольственной помощи наиболее уязвимым слоям населения. На средства государства в стране была создана так называемая «сеть семейного обслуживания», где готовую еду и продукты питания по субсидируемым ценам получали социально уязвимые слои. Во-вторых, было разрешено использовать пустующие земли в городской черте под индивидуальное сельское хозяйство. Благодаря городским земледельцам удалось значительно улучшить снабжение населения; к тому же более 100 тыс. кубинцев получили работу. Только в Гаване к 2002 г. насчитывалось 32,5 тыс. человек, занимающихся городским земледелием.
В «особый период» продолжала действовать мощная инерция предыдущего этапа революции, в частности задел, сделанный в системе здравоохранения. Это демонстрировало продолжавшееся снижение детской смертности. В 1993 г. она уменьшилась до уровня в 10,2 случаев на тыс. новорожденных. Даже в условиях кризиса правительство не пошло на сокращение расходов на здравоохранение: в 1993 г. они составили прежние 15% национального дохода. Медицинская помощь оставалась бесплатной как одно из ключевых завоеваний революции. Большим подспорьем для экономики стал «медицинский туризм». Только в 1993 г. страну посетило с целью излечиться 5 тыс. иностранцев.
Продолжилось, хотя и не в прежних масштабах, развитие кубинской медицины. Начатое в январе 1991 г. строительство одного из ведущих на сегодня научных учреждений – Центра молекулярной иммунологии – было завершено в 1994 г. В 1997 г. кубинские ученые-медики приступили к клиническим испытаниям нового препарата для лечения рака молочной железы. Куба не потеряла передовых позиций в области фармацевтики и исследований иммунной системы человека. Активно реализовывалась программа по созданию вакцины против ВИЧ-инфекции. В 1993 г. ряд кубинских патентов на лекарства были признаны (а затем и куплены) Патентным бюро в Вашингтоне.
Конечно, кризис не мог не отразиться на системе здравоохранения. Например, если в 1990 г. было 2000 центров скорой помощи, то к 1996 г. их число сократилось до 1347. Нехватка ресурсов привела к сокращению хирургических операций. Тем не менее, правительство не пошло на сокращение медперсонала (работников скорой помощи перепрофилировали) и закрытие базовых медучреждений. Даже в разгар кризиса инфраструктура здравоохранения сохраняла в целом показатели докризисного периода. К 1996 г. функционировало 267 больниц, 435 поликлиник, 167 стоматологических клиник, 7,7 тыс. модулей программы «семейного врача», а общая численность медперсонала возросла до 320 тыс. человек.
В условиях «особого периода» Куба нарастила объем медицинской международной помощи. Когда в 1998 г. страны Центральной Америки и Кариб стали жертвами двух разрушительных ураганов, Гавана откликнулась на просьбы о помощи. В том же году была принята Всесторонняя программа здравоохранения (Programa Integral de Salud – PIS), ставившая целью систематическое оказание бесплатной медпомощи странам Латинской Америки. С принятия PIS начинается второй этап в развитии международного медицинского сотрудничества Кубы. Наиболее тесное сотрудничество установилось с Венесуэлой. Самой масштабной кубинско-венесуэльской программой стала миссия «Чудо», начавшаяся в 2004 г. Наименована она по названию комплекса здравниц, где лечат детей Чернобыля, – Город Чудес (Сьюдад-Милагрос), – на его базе была создана первая клиника для латиноамериканцев с болезнями глаз. Кроме того, в 1999 г. для помощи другим странам в подготовке врачей был создан Латиноамериканский медицинский университет  (ELAM). Его образовательную программу поддерживали 28 медвузов и институтов страны.
От ударов кризиса была защищена и сфера образования. К 1996 г. на 1 учителя приходилось 13 школьников и 41 взрослый. На снабжение школ и учеников всем необходимым государство выделяло в среднем в «особый период» до 6 млн долларов. Многомилионные траты государства объяснялись количеством учеников: каждый год место за партами занимали 2,2-2,3 млн школьников. Общее количество школ в середине 90-х гг. составляло 12 тыс., то есть по сравнению с 80-ми выросло на 5%. С 2001 г. стал функционировать телеканал, все программы которого посвящены вопросам образования. Стоимость проекта канала, нацеленного на повышение образовательного уровня школьников и студентов, оценивалась в 3,7 млн долларов. С начала 2003 г. правительство запустило новую программу образования для взрослых. Школьные двери распахнулись для 90 тыс. бывших работников сахарной отрасли. Для осуществления проекта было построено 4 тыс. аудиторий. Во время учебы бывшие рабочие получали среднюю зарплату от той, которую им выплачивали на предприятиях. Программа проводилась в рамках реструктуризации сахарной промышленности, столкнувшейся с падением мировых цен на ее продукт. Пришлось более чем вдвое сократить количество сахарных заводов и сократить около 100 тыс. человек, большая часть которых была направлена на повышение образовательного уровня.
Таким образом, преодолев «жернова» кризисного «особого периода», Куба сохранила заложенные ранее основные социальные принципы и достаточно уверенно вошла в современный этап. Стоит отметить, что значительную роль в поддержании благосостояния кубинцев на выходе из «особого периода» и в первые годы XXI века сыграл Китай. Он стал поставлять на Кубу в больших объемах дешевые товары домашнего обихода, бытовую электротехнику, одежду и обувь, а также велосипеды, которые на острове выполняли скорее транспортную, нежели спортивную функцию.
Современное состояние социальной сферы Кубы
Начальной точкой актуального этапа развития кубинской социальной сферы можно считать VI cъезд КПК (2011 г.), на котором работа двух из пяти основных комиссий была посвящена обсуждению социальной проблематики.  С одной стороны, это свидетельствовало о том, что этим вопросам придается стратегическое значение; с другой – о наличии в данной сфере многих нерешенных проблем. Ниже мы остановимся на основных параметрах нынешнего положения в этой области.
До 2005 г. сохранялась небольшая, но все же положительная динамика роста населения. Со второй половины десятилетия  численность населения стабилизировалась на уровне 11,24 млн. человек. В 2010 г. обозначилась отрицательная тенденция динамики численности (-0,2%); к 2017 г. этот показатель снизился до 11 млн 147 тыс. Сыграли свою роль факторы миграции и снижения уровня рождаемости. Кроме того обнаружилась новая проблема – старение населения. В связи с этим с целью корректировки нагрузки на работающее население и с учетом новой структуры возрастной пирамиды правительство пошло на непопулярную меру – провело пенсионную реформу. В 2009 г. вступил в действие Закон №105 «О социальном страховании», заменивший акт 1979 года. Главным нововведением стало повышение на пять лет возраста выхода на пенсию (с 55 до 60 лет для женщин и 60 до 65 лет для мужчин) и необходимого трудового стажа (с 25 до 30 лет). Закон предусматривал, что уровень пенсии должен составлять 60% от средней зарплаты с повышением на 2% за каждый дополнительно проработанный год до максимального показателя в 90% от средней зарплаты. Однако провести данные установки в жизнь не удалось. К 2017 г. средняя пенсия составляла 285 песо при средней зарплате в 767 песо. Минимальный размер пенсии, установленный законом в 2017 г., составляет 242 песо в месяц.
Социальные показатели развития здравоохранения и образования – по-прежнему одни из главных предметов гордости кубинцев.  Современная Куба входит в двадцатку стран мира с наименьшими показателями детской и материнской смертности. Первый индикатор достиг к 2018-2019 г. рекордного уровня в 4 случая на 1000 новорожденных. Ожидаемая продолжительность жизни выше среднелатиноамериканского уровня на пять лет и составляет 79,7 лет (2018). В 2017 г. Куба отчиталась перед ООН о выполнении программы «Цели развития тысячелетия»; немалый вклад, безусловно, внесло здравоохранение. По официальным данным, бесплатной медицинской помощью пользуются 100% населения. Ежегодно проводится централизованная вакцинация населения, обходящаяся в среднем в 50 млн конвертируемых песо.
Сфера здравоохранения остается без существенных изменений за исключением расширения занятости.  За пять лет этот показатель удвоился, достигнув в 2014 г. исторически рекордных 517 тысяч. Однако уже к 2016 г. численность работников здравоохранения была сокращена до 489 тыс. Из них собственно медицинский персонал с высшим образованием – более 100 тыс. (85 тыс. – врачи, 19 тыс. – стоматологи). В среднем на 1 тыс. человек приходится 8,2 врача. Общее количество медучреждений к 2018 г. составило 11,4 тыс. (из них 150 – госпитали, 449 – поликлиники, 10,8 тыс. – профилактические модули в рамках системы «семейного врача»). На Кубе медицина как элемент социальной сферы является одновременно и важным экономическим фактором. Это редкий случай, когда медицина и фармацевтическая индустрия становятся одними из ключевых драйверов национальной экономики.
Реформы, инициированные в 2011 г., в наибольшей степени затронули трудовую сферу. Здесь преобразования включали расширение негосударственного сектора  путем выдачи лицензий на ведение частной трудовой деятельности, официально называемой «самозанятостью», и стимулирование кооперативного сектора.  К 2018 г. количество самозанятых составило около 600 тыс. кубинцев. Основной сферой притяжения частной инициативы на сегодня стал сектор услуг, главным образом ресторанный бизнес, транспорт и туризм.  В 2013 г. принят новый Трудовой кодекс, регулирующий трудовые отношения и в частном секторе. Согласно ему, каждый работник имеет право на оплачиваемый отпуск до 30 дней в год. Сохраняется очень низкий уровень безработицы: по официальным данным на 2017 г. он составлял всего 1,7%. По мировым меркам это считается полной занятостью экономически активного населения.
На Кубе сохраняется многоуровневая система образования. Начальное и среднее образование являются обязательными. Далее следуют профессионально-техническое, высшее и параллельная система «вечернего» образования для тех, кто совмещает работу и учебу (до сих пор существуют рабочие факультеты). Уровень охвата начальным и средним образованием – самый высокий в регионе: 97% и 87% соответственно. Вместе с тем, за последнее десятилетие количество студентов вузов сократилось почти втрое: с 744 тыс. (2008) до 246 тыс. (2018). В последние годы прилагались усилия по оптимизации профессиональной структуры высшего образования. Так, наблюдался рост студентов, поступивших на экономические специальности, и сокращение поступления на медицинские. В целом стоит отметить, что в конце 2018 г. Всемирный банк признал действующую в стране систему образования одной из лучших в мире.
Большой проблемой остается «утечка мозгов». За последние 30 лет эмигрировало порядка 15 тыс. врачей, 10 тыс. инженеров-строителей, 25 тыс. других специалистов. Основным полюсом притяжения по-прежнему остаются США, где проживает  более 1,5 млн. выходцев с Кубы,  важное место занимает кубинская община в Мексике (свыше 80 тыс.), Испании (более 50 тыс.), Чили, Эквадоре и других латиноамериканских странах. По официальным данным, 38% кубинцев имеет родственников за рубежом. Вместе с тем растет «открытость» общества. Так, по данным МИД, только в 2018 г. 550 тыс. кубинцев совершили поездку за рубеж, из них половина – в США.
Заметно усилилась социальная дифференциация. Среди лиц с высокой покупательной способностью фигурируют граждане, владеющие иностранной валютой, работники смешанных предприятий и инофирм. Свыше половины населения получает денежные переводы из США, официальная сумма которых составляет около 3,3 млрд долл. в год. По оценкам, к 2025 г. объем перечислений может достигнуть 5,2 млрд долл. в год. Миграционный поток с Кубы не носит критического характера: с 2008 по 2016 гг. эмигрировало 240 тыс. чел., из них 184 тыс. (77%) на постоянной основе, остальная часть – временно.
Поначалу дифференциация имела место и в плане доступа к Интернету. В 2010-2011 гг. на Кубе не было широкого доступа к этому источнику информации; привилегией иметь домашний Интернет пользовались такие профессиональные группы, как врачи, журналисты и академические круги. Постепенно этот аспект жизни стал более демократичным. Так, с декабря 2018 г. на Кубе стал доступен мобильный интернет. Стоимость мобильного трафика достаточно высока – 10 сентаво конвертируемого песо за мегабайт (в пакетном варианте цена составляет 7 конвертируемых песо за 600 MB и 30 за 4 GB). Тем не менее к январю 2019 г., за месяц с момента запуска сети 3G, покрывающей 66% национальной территории, число пользователей этого вида доступа к всемирной сети достигло 1,8 млн. Число городских точек с общедоступным Wi-Fi достигло к 2019 г. 1200 единиц.
С  января 2011 г. прекращено обеспечение граждан некоторыми товарами первой необходимости по карточкам. По-прежнему по карточкам кубинцы покупают фасоль, курицу, рыбу, яйца, кофе, хлеб и растительное масло. С одной стороны, карточная система в условиях дефицита бюджетных средств обеспечивает общедоступность продуктов питания и позволяет избежать массового голода, с другой – ограничивает индивидуальное потребление.  По некоторым оценкам, государство тратит на  субсидирование транспорта и продуктов, выдаваемых по карточкам, примерно 350 млн долл. в год.
Из-за износа инфраструктуры довольно сложная ситуация наблюдается в жилищно-коммунальной сфере. Для более 170 тыс. жителей столицы в 2017 г. питьевая вода была доступна только через систему централизованного распределения посредством мобильных цистерн. В плане развития жилищного фонда Куба все еще не достигла существенного прогресса. К 2018 г. насчитывалось 3,8 млн домов, тем не менее, дефицит жилья на начало 2019 г. составлял, по официальным оценкам, 929 тыс. домов, в неудовлетворительном состоянии пребывает около 39% жилищного фонда. Например, в 1953 г. в плохом или требующем ремонта состоянии находилось 42% жилья, а в 2007 г. этот показатель составлял 43%. Данная проблема является хронической для острова и связана, помимо нехватки финансирования, и с климатическо-погодными условиями. На Кубу регулярно обрушиваются ураганы, наносящие большой ущерб жилищному фонду. От этого особенно страдает  приобретший большую популярность (особенно в сельской местности) в последние годы самострой: многие, стремясь улучшить жилищные условия,  строят так называемые «барбакоа» (букв. «чердаки») – импровизированные пристройки к домам.
Безусловно, современной Кубе присущи социальные сложности: это и возникшее на фоне экономических реформ расслоение по уровню доходов, и устаревание жилищного фонда, и дефицит продовольствия и др. Данные проблемы не скрываются, они активно и публично обсуждаются, в том числе и руководством. Решить их в одночасье невозможно, однако их наличие ни в коем случае не отрицают того действительного социального прогресса, которого достигла Куба за 60 лет.
Подводя итог, следует подчеркнуть, что «красной нитью» сквозь весь кубинский революционный процесс проходит пристальное внимание к социальной проблематике. Даже в наиболее сложный и трудный «особый период» правительство предприняло массу усилий, чтобы не отказаться от достигнутых завоеваний. В настоящее время Куба входит в потенциально не менее сложный период, что вновь связано с неблагоприятным изменением международной обстановки. Тем не менее, все указывает на то, что выработанные и апробированные за десятилетия подходы смогут противостоять вызовам. По всей вероятности, внимание власти к социальной проблематике не ослабеет, что доказали десятилетия как восходящего, так и кризисного развития Кубинской революции.


Социальные достижения Кубинской революции: история и современность. Часть I

Автор - А. Н. Пятаков.

Социальная проблематика с самого начала занимала видное место в повестке Кубинской революции. В качестве приоритетной задачи государства она была поставлена во главу угла уже в программной речи Ф. Кастро «История меня оправдает», с которой он выступил в 1953 г. на суде после штурма казармы Монкада. Положения, выдвинутые в этой речи, в течение четверти века после победы революции в январе 1959 г. оставались руководящими принципами всего процесса преобразований. Именно в ней кубинский лидер обозначил стратегические линии будущего социального развития: «Земля, индустриализация, безработица, образование и здравоохранение наряду с завоеваниями общественных свобод и политической демократии – вот те шесть проблем, шесть конкретных пунктов, на решение которых были направлены наши настойчивые усилия». В этих словах отражены основные направления социальных преобразований, осуществленных на Кубе в течение 60 лет. Комплексному рассмотрению эволюции социальной политики кубинского руководства с начала революции до актуального состояния в отечественных исследованиях преобразований на Кубе уделялось меньше внимания по сравнению с историческими, экономическими, внутриполитическими и внешнеполитические проблемами, особенно в свете нарастающего противостояния с США. Между тем представляется, что социальная сфера являлась и остается сердцевиной, «плотью и кровью» кубинского социалистического процесса. Без комплексного и системного рассмотрения социального аспекта в историческом аспекте понимание самой сути Кубинской революции остается неполным.
[Читать далее]
Социальный облик дореволюционной Кубы
Кубинская революция произошла, когда хроническими бедами страны были недоедание и голод (91% населения в 1956 г.), инфекционные и паразитарные заболевания. Бесплатную медпомощь получали лишь 8%, не умели читать и писать 43% населения. Высокий уровень рождаемости сопровождался высокой детской смертностью (79 случаев на 1 тыс. родившихся в 1950, а к концу 50-х годов – 60 случаев). Средняя продолжительность жизни не превышала 55 лет. Положение усугублялось тем, что и без того скудные средства, направляемые на здравоохранение, концентрировались в столице и провинциальных центрах. В сельской местности медобслуживание практически отсутствовало. Неравномерно распределялся медперсонал: из 6 тыс. врачей (половина эмигрировала после революции) 65% работали в столице. На население почти в 7 млн чел. приходилось всего 28 тыс. больничных мест, половина из них – в столице. Единственный медицинский факультет готовил в год в среднем 300 врачей, а училище – 80  медсестер. В стране преобладала частная практика, доступная состоятельным пациентам. Производство и сбыт медикаментов было прибыльным делом, контролируемым иностранными корпорациями.
Абсолютное большинство населения жило в сельской местности. Его социальное положение определялось экономическими факторами, в первую очередь распределением земельной собственности (8% владельцев имели 71% земли). Мелкие крестьяне владели 11% земли. Безземелье определяло низкий уровень доходов. Дневной заработок почти полмиллиона сельских наемных работников составлял 50 сентаво (50 центов США). Таким образом, более 95% сельского населения получали низкую заработную плату, не способную обеспечить минимум жизненных потребностей. На Кубе насчитывалось 500 тыс. постоянных безработных и почти миллион временных безработных. Тяжелым было и положение арендаторов, поскольку им приходилось отдавать владельцу земли 40-50% урожая.
Как свидетельствуют данные анкеты Университетской католической ассоциации, в 1957 г. только 11% жителей села имели в рационе молоко, 4%  – мясо, 2,1% - яйца, 1% - рыбу и 3,4% - хлеб. Большинство крестьянских детей не имели возможности посещать школу по причине необходимости работать. По данным национальной переписи 1953 г. полностью неграмотные составляли 41,7% сельского населения. Иногда в деревнях создавались частные школы, но это принципиально не меняло существа дела. Средства массовой информации также были недоступны крестьянам.
Преобразования в сфере образования и науки
С приходом к власти в 1959 г. кубинское революционное руководство принялось последовательно решать проблемы, накопившиеся во всех областях социальной сферы. Преобразования начались с модернизации системы образования. Приоритет этой задачи отразился уже в названии годов революции – новой идейно-политической практики революционного правительства. Если 1959 год был объявлен годом освобождения, 1960 год – годом аграрной реформы, то 1961 г. был назван годом образования. Призыв власти искоренить в стране неграмотность стал общенациональным делом: численность бригад по борьбе с неграмотностью составила 225 тыс. человек. В нее входили не только учителя, но и студенты, офицеры, солдаты, люди других профессий. Уже к концу 1963 г. большинство кубинцев умело читать и писать.
В декабре 1959 г. стартовала широкая реформа образования с целью создания  единой системы народного образования с преемственностью между всеми этапами обучения. Закон предусматривал ликвидацию дорогостоящих привилегированных школ высшей ступени, был установлен единый тип школ, подразделяющийся на начальную и школу второй ступени. Завершающим этапом реформы стала национализация школ, в результате чего процесс образования стал бесплатным. Был введен институт «народных учителей» – преподаватели, студенты и люди со средним образованием, прошедшие специальную подготовку. Наладился выпуск новых учебников, началось массовое строительство новых зданий для школ. В первые годы многие военные казармы были превращены в школы. В 70-е годы начали создаваться так называемые «школы в поле», своеобразные интернаты, где школьники совмещали труд в поле с учебой. Впоследствии такая практика широко применялась в «особый период» в 90-е годы.
Наладить подготовку учителей с высшим образованием удалось не сразу. Только к 1985 г. относится первый выпуск 2,7 тыс. учителей высшей квалификации для начальных классов. К 1986 г. в педвузах обучалось около 36 тыс. человек. Тогда же была поставлена цель, чтобы все учителя начальных школ имели высшее образование. В середине 80-х гг. правительство приняло решение создать учительский резерв в 11 тыс. учителей и преподавателей с тем, чтобы каждые 7 лет учителя могли иметь один свободный год (с сохранением заработной платы) для повышения своего профессионального уровня.
Крупные изменения произошли и в сфере высшего образования. Университетская реформа стартовала в 1962 году. В 1959 г. в стране было только три университета с 15 тыс. студентов и примерно 1 тыс. преподавателей. С целью привлечения в вузы новых студентов реформа 1961 г. предусматривала введение заочной формы обучения, и многим студентам стали предоставляться государственные стипендии (ранее не выплачивались). В первое послереволюционное десятилетие среднюю школу заканчивали немногие, в вузы был хронический недобор. Тем не менее, к 1971 г. в вузах училось уже 35 тыс. чел., а к 1975 г. произошел качественный скачок: число студентов возросло до 85 тысяч. Министерство высшего образования, уникальное для Латинской Америки не только того времени, но и начала XXI века, было создано в 1976 г. по решению I съезда КПК, (в том же году создается Министерство культуры). К имевшимся уже 3 вузам добавились два университета – Военно-технический институт и университет в г. Камагуэй. Через 10 лет после создания министерства число студентов выросло до 310 тыс. человек (3,1% населения). Будущие специалисты стали проходить производственную практику: официально возникли такие понятия, как «обучающая больница», «обучающая фабрика», «обучающая ферма». Основными иностранными языками, изучаемыми в вузах, стали русский и английский. В 1984 г. стартует государственная программа компьютеризации высшего образования. Длительное время кубинская система высшего образования отличалась избыточным числом специальностей (к началу 80-х гг. – до двух сотен). К концу 80-х гг. было решено сократить их количество до 80 самых необходимых стране.
Большое внимание уделялось и развитию науки. Среди первых научно-исследовательских центров были Национальный центр научных исследований, Высший институт животноводства, Институт ядерной физики, Национальный центр здоровья животных (впоследствии переименован в Национальный ветеринарный центр), Центр числовых исследований и Институт сельскохозяйственных наук. Созданный в 1961 г. Институт фундаментальных исследований мозга стал первым в регионе учреждением подобного рода. Под руководством Э. Че Гевары  при министерстве промышленности в 1962 г. были созданы Научно-исследовательский институт сахарного тростника, Кубинский институт минеральных ресурсов, Кубинский научно-исследовательский горно-металлургический институт, Центр химических исследований и другие. В том же году была образована  Национальная комиссия по созданию Академии наук и организованы институты геологии, географии, сахарного тростника, почвоведения, океанологии, литературы, лингвистики, а также Центр философских исследований. К 1989 г. на Кубе насчитывалось 28 тыс. научных работников, занятых в системе научных и технических центров. Через 30 лет после победы революции в стране было 3,5 тыс. соискателей докторской степени, а 117 научных работников уже имели докторские степени в различных областях науки. Работало 143 научно-технических центров: 27 в области сельскохозяйственных наук, 57 – технических наук, 22 – биомедицины, 31 – общественных наук, 6 – точных и естественных наук.
Кубинская наука проводила научно-практические исследования высокого класса, особенно в области биомедицины и генной инженерии. Например, техника клонирования использовалась для получения различных сортов сахарного тростника; разрабатывалась технология производства на дрожжевой основе протеинов, пригодных для питания людей. На основе генной инженерии кубинские ученые смогли самостоятельно наладить производство интерферона и различных вакцин, которые впоследствии составили важнейшие статьи экспорта. Передовые научные исследования в области молекулярной биологии, генной инженерии и биотехнологии стали проводиться на Кубе в начале 80-х гг. (почти одновременно с США и на десять лет раньше Западной Европы). Задолго до того, как поднялся ажиотаж вокруг трансгенных продуктов, на Кубе проводились опыты генной инженерии, в частности над некоторыми видами рыб. Начало институционализации этого направления положено ещё в 1979 г. созданием группы генной инженерии в Национальном центре научных исследований.  С 1981 по 1990 г. было освоено производство 3 биотехнологических продуктов, в 2000 г. – уже 19, а в 2007 г. – 38.
Развитие медицины и  здравоохранения
В 1961 г. создается Министерство здравоохранения с научным подразделением с целью изучения здоровья нации. В 1962 г. правительство формулирует 15 фундаментальных стратегических задач по развитию медицины с тремя приоритетами: уменьшение детской смертности, обеспечение медпомощью беременных женщин и расширение программы вакцинации. Стала внедряться концепция поликлиники как медицинского учреждения широкой доступности, пришедшего на смену госпиталям как элитным организациям. В поликлиники были преобразованы пункты неотложной помощи.
Регулярно стали проводиться программы профилактических прививок. Первый в мире опыт массовой вакцинации против инфекционного менингита группы «В» был проведен именно на Кубе. Заболеваемость полиомиелитом, уносившим в год до 300 жизней, была ликвидирована в 1963 г., малярией – в 1968 г., дифтерией в 1971 году. В 70-80-е годы на Острове Свободы систематически проводились международные форумы по проблемам медицины и здравоохранения. Куба интенсивно «впитывает» мировой опыт, чтобы разработать собственные подходы. В целом уровень смертности от инфекционных заболеваний, составлявший в 1959 г. 13%, к концу 80-х годов снизился до 1,5%.
Спустя 3 года после победы революции началось сооружение 58 больниц и 118 диспансеров на селе. Предпосылки были заложены еще в годы революционной борьбы в Сьерра-Маэстре и Эскамбрае, где создавались пункты медицинской помощи, ставшие материальной базой будущей национальной системы здравоохранения. Символом единства революционной борьбы и медицины стал Че Гевара – революционер-врач. Большой вклад в организацию кубинского здравоохранения внес член Политбюро ЦК КПК Хосе Рамон Мачадо Вентура, также врач по образованию. Частная практика не была официально отменена, однако многие врачи на волне энтузиазма шли работать в госсектор. Стали открываться новые типы медучреждений – дома материнства и центры реабилитационного питания. Важнейшими  мерами стали введение бесплатного медицинского обслуживания, снижение цен на медикаменты, производство и распределение которых перешли к государству. Если в 1958 г. врачей насчитывалось 6,2 тыс. (один на 1000 человек), то к концу 80-х гг. при населении в 10 млн чел. –  30 тысяч. В медицинских вузах обучалось 26,7 тыс. будущих врачей. Уже функционировало 65 средних медицинских учреждений и 21 медицинский факультет.
Кульминация развития здравоохранения пришлась на начало 80-х годов. В медвузах вводится новая дисциплина – общая интегральная медицина. Затем в 1984 г. был запущен пилотный проект «семейного врача» со 120 семьями. Число выпускников по данной специальности через 6 лет составило 12 тысяч. К 2015 г. половина кубинских врачей (36 тысяч из 76 тысяч) являлись семейными. Введение новой системы способствовало разгрузке традиционной системы здравоохранения: если до 1986 г. в поликлиники обращались в среднем 500 чел. ежедневно, то потом эта цифра сократилась до 100.
Система «семейного врача» стала новаторской формой медицинского обслуживания. Уже через два года во всех провинциях в дополнение к уже существовавшей широкой сети учреждений здравоохранения было открыто около 1,5 тыс. медицинских пунктов (профилактических модулей). Они получили название «микрополиклиник» и строились по типовому проекту: на 1-м этаже оборудовались медицинские кабинеты для приема пациентов, а 2-й этаж отводился под квартиру врача. Через  20 лет данный опыт будет перенят Венесуэлой в рамках социальной миссии «Внутри квартала», запущенной в 2003 году.
Семейный врач проживал вместе с пациентами в одном районе, знал всех в лицо. В его задачи входили профилактика болезней, лечение и оздоровительные мероприятия. Новая система предусматривала и «госпитализацию на дому». Начиная с 1989 г. консультационные пункты в рамках общенациональной программы «семейный врач» стали располагаться не только по месту жительства пациентов, но и на предприятиях, в школах и детских садах. Развертывание программы в стране шло не от центра к периферии, а в противоположном направлении. Первые пункты семейных врачей появились в самых отдалённых и сельских районах. К 1988 г. модулей программы было построено свыше 6 тысяч, из них 775 располагались в горах. В условиях блокады Кубе пришлось приложить немало усилий для создания собственной медико-фармацевтической промышленности, которая в 90-е годы удовлетворяла общенациональные потребности в лекарствах на 85%, причем ежегодный прирост продукции на протяжении десятилетия составлял 8%.
Куба одной из первых в «третьем мире» стала осваивать операции по трасплантации органов. В декабре 1985 г. в Гаванском клинико-хирургическом центре им. братьев Амехейрас была впервые совершена пересадка сердца. Для достижения этой цели была разработана уникальная техника операции. К 1989 г. – было проведено 60 операций, из которых 17% завершились полным успехом. В США аналогичные операции стоили по 120 тыс. долл., а на Кубе они проводились бесплатно. В конце 1986 г. впервые была осуществлена операция по одновременной пересадке сердца и обоих легких, а затем по трансплантации печени. С 1970 по 1995 г. осуществлено 1032 операции по пересадке почек. В 1988 г. Минздрав Кубы создает Национальную комиссию по проблемам трансплантации человеческих органов, которая занималась диспансеризацией населения для выявления людей, нуждающихся в пересадке органов...
Куба начинает разрабатывать новые аппараты и медицинское оборудование. В 1988 г. на Кубе состоялась первая международная выставка медицинского оборудования и медикаментов. На ней была представлена первая модель искусственного сердца «CORAMEC-100» (аббревиатура от исп. «corazón mecánico» – механическое сердце), разработанная кубинцами. Куба стала 4-й страной в мире, где была применена сложнейшая технология операции на головном мозге, показанная при таких недугах, как, например, болезнь Паркинсона. В Гаване был создан уникальный центр – Институт тропической медицины, специализирующийся на исследовании и лечении тропических болезней. Опыт его активно используется в странах «третьего мира» по сегодняшний день.
Международный аспект кубинского здравоохранения
Говоря о кубинском здравоохранении, нельзя пройти мимо его международного аспекта. В целом к 2018 г. в зарубежных миссиях в 158 странах участвовало 325 тыс. кубинских врачей. Деятельность в данной сфере довольно точно описывается термином «медицинская дипломатия», введенным в 1978 г. в политический дискурс. В истории развития медицинской помощи Кубы зарубежным странам можно выделить два этапа: 1) период 1960-1998 гг.; 2) – с 1998 г. по настоящее время.  Несмотря на трудности первых лет, Куба почти сразу стала оказывать зарубежную медпомощь. В 1960 г. была отправлена первая группа в пострадавшую от землетрясения Чили. Это была оперативная и единовременная помощь. Спустя 3 года, уже в условиях блокады США, была организована на срок в 18 месяцев первая интернациональная бригада врачей, отправленная в 1963 г. в освобожденный от французской зависимости Алжир. Затем миссии следуют одна за другой: с конца 1963 г. – во Вьетнаме, в 1965 – в Мали, в 1966 – в Конго, в 1967 – в Гвинее-Конакри и т. д.
Кульминация первого периода пришлась на середину 70-х и начало 80-х. В 1985 г. в государственной статистике Куба перестает ориентироваться на показатели здравоохранения развивающихся стран и берет курс на показатели США. В абсолютном большинстве случаев в то время помощь оказывалась бесплатно, однако с 1977 г. с некоторыми странами развивалась кооперация на компенсационной основе. Например, медицинское содействие Кубы стали оплачивать валютой такие богатые нефтью страны, как Ливия и Ирак. Цены на медуслуги Кубы были ниже установленных на аналогичные услуги СССР и странами Восточной Европы. В 1977 г. Куба заработала на этом 50 млн. долл., а уже в 1980 г. сумма увеличилась вдвое. Сюда входила не только оплата лечения, но строительство больниц, обучение и прочие услуги.
С 1963 по 1989 гг. Кубой была оказана экономическая помощь (в том числе в сфере здравоохранения) развивающимся странам на общую сумму от 1,5 до 2 млрд. долларов. В сложнейший для страны период 1990-1998 гг. этот показатель составил 22,3 млн. долларов. Кроме того, в тот период Куба была безоговорочным лидером (которым остается и сейчас) по относительному количеству врачей, работающих за рубежом: в 1985 г. один такой  врач приходился на 625 жителей, а в США – на 34.704. В этот период Куба посылала в страны «третьего мира» пропорционально больший контингент специалистов, чем СССР, КНР и страны Восточной Европы. Куба первой в мире с конца 70-х гг. начала подготовку врачей с международной специализацией. В 1984 г. Ф. Кастро объявил, что подготовлено 10 тыс. врачей специально для усиления международной помощи. Второй этапа развития международной помощи Кубы стартовал в «особый период».
Международная деятельность Кубы в области здравоохранения носила настолько комплексный характер, что можно говорить о самостоятельном медицинском направлении во внешней политике страны. Фактически её национальное здравоохранение стало мультинациональным здравоохранением целых регионов. Куба давно превратилась из мировой «сахарницы» в мировую «скорую помощь» или «аптеку».
Реформы в сфере труда и жилья.
Говоря о преобразованиях в сфере трудовых отношений в 70-80-е гг., нельзя пройти мимо такого феномена, как аграрная реформа. Первоначально в 60-е гг. в ходе реформы создавались «производственные кооперативы, так называемые «сельскохозяйственные товарищества», но не получая необходимой материальной поддержки, они распадались; к 1975 г. их осталось только 43». В 1975 г. стартовал новый этап в развитии кооперативного движения. Он состоял в создании крупных агрокомлексов (или госхозов) и сельскохозяйственных производственных кооперативов (СПК). Кооперативная форма организации труда представляла собой объединение крестьян, базирующееся на общественной собственности. Вступление в СПК происходило на добровольной основе и сопровождалось передачей своих земель в общее пользование. К 1977 г. насчитывалось 136 СПК с общей площадью 21 тыс. га. К концу 80-х гг. насчитывалось уже 1378 СПК с общей площадью более 1 млн га, что составляло 61,3% обрабатываемых земель. В этот период благодаря закону об аграрной реформе и аграрной политике 81% земель принадлежало государству, а более 60% земель, которыми ранее владели мелкие землевладельцы, составляли кооперативную собственность. К 1981 г. на Кубе было почти 37 тыс. кооперированных крестьян (19% от общего числа крестьян), 141 тыс. членов кооперативов кредитов и услуг (73%), 11,6 тыс. членов крестьянских ассоциаций (6%). В то же время оставалось почти 4 тыс. единоличников (2%).
В годы второй пятилетки (1981-1985) ключевой мерой в регулировании трудовых отношений стала реформа заработной платы. Устанавливался минимум, который для несельскохозяйственных отраслей повышался с 81,9 до 93,4 песо, а для сельскохозяйственных – с 62,9 до 81,9. Труд промышленных работников (54% занятых) оплачивался по первым 9 разрядам 22-разрядной тарифной сетки. Самому высокому соответствовала зарплата в размере 254 песо в месяц. Минимум зарплаты административного и обслуживающего персонала (20% занятых) был повышен с 75 до 85 песо (максимальная - 231 песо). Размер должностного оклада руководителя предприятия зависел от категории последнего (всего существовало 8 категорий). Для директора предприятия 1-й категории был установлен оклад в 400 песо, равный окладу замминистра. Видно, что уровень экономического расслоения кубинского общества был сведен к минимуму и социальная поляризация фактически искоренена. При этом стоит обратить внимание на такой феномен как «исторические зарплаты». По решению руководства для высококвалифицированных работников были сохранены те зарплаты, которые они получали до революции, причем нередко они были существенно выше действовавших.
По мере продвижения Кубинской революции системно принимались меры по решению жилищного вопроса. Если в середине 50-х гг. общее количество квартир и семейных коттеджей составляло 1,1 млн, то к середине 80-х гг. оно удвоилось, достигнув 2,3 миллионов. Если до революции среднегодовой прирост жилищного фонда составлял 11 тыс. квартир, то на протяжении трех десятилетий после 1959 г. он равнялся 65 тысячам. Доля электрифицированных квартир выросла с 56,4% до 85%, жилищ с санитарными удобствами – с 74,9% до 95%. Если прежде на одну квартиру приходилось в среднем шесть человек, то через три десятилетия – уже четыре. При техническом содействии советских специалистов была создана домостроительная промышленность, включавшая 53 предприятия и цеха. Ежегодно этот комплекс позволял обеспечивать строительство 44 тыс. квартир. Полностью проблему старого и ветхого жилья он решить не смог, она остается актуальной и ныне, но темпы строительства в годы революции значительно выросли. Наряду с общей положительной динамикой имели место и проблемные моменты. К середине 80-х гг. из 500 тыс. столичных квартир 293 тыс. нуждались в ремонте, 70 тыс. были непригодны для жилья, а 50 тыс. человек жили в антисанитарных условиях. Дефицит жилищного фонда составлял 250 тыс. квартир.
Большим подспорьем государству в деле строительства стала инициатива снизу. Речь идет об опыте самоорганизации кубинцев в так называемые строительные микробригады, которые стали создаваться еще в 70-е годы. Предтечей этого массового движения стал город-спутник Гаваны – Аламар, где в 1970 г. кубинские архитекторы предложили создать образцовый жилой район. Именно в ходе его возведения зародилось движение микробригадистов. Успешный опыт Аламара – символа и флагмана микробригад – был подхвачен всей страной. За краткое время после 1971 г. на стройплощадки Кубы вышли 12 тыс. человек. Первые четыре года существования микробригад позволили ввести в строй 43,2 тыс. квартир. Эта доля составила примерно половину всей жилой площади, сданной в эксплуатацию министерством строительства Кубы в этот период.
В конце 70-х гг. движение микробригад сильно сократилось: власти сочли его несовместимым с системой плановой экономики, да и общественный энтузиазм стал угасать. Но в середине 80-х гг., когда начались экономические трудности, ему был придан новый импульс. Именно этот уникальный опыт привлек внимание ООН и побудил организовать международную конференцию по вопросам городского строительства.
В 1988 г. насчитывалось 440 микробригад с общей численностью в 31 тыс. человек. В их составе были не профессиональные строители, а люди профессий, совершенно не относящихся к этой области, даже сотрудники министерств здравоохранения и внутренних дел. Если был запрос на такие бригады, то предприятие и учреждение должны было выделить в них ряд работников. Каждый мог вернуться на свое предприятие, когда пожелает. Предприятие продолжало выплачивать ему во время строительных работ заработную плату. Отчасти тем самым решалась проблема излишней рабочей силы. Кроме того, компенсировалась диспропорция специальностей. В первые десятилетия активно шла подготовка врачей и учителей, но стране не хватало работников строительных специальностей: маляров, строителей и каменщиков. Действовал любопытный принцип распределения: если микробригада построила дом, то половина квартир отходит государству, а половина – предприятию, которое предоставило рабочую силу. Квартиры распределялись в первую очередь между теми, кто участвовал в микробригадах, поэтому зачастую люди записывались в них, чтобы получить новое жилье.
В ходе строительных работ государство обеспечивало строителей материалами. Также направлялись профессиональные архитекторы, инженеры и специалисты, необходимые для обучения на месте членов бригад рабочим профессиям. В ходе самих работ можно было увидеть группы пенсионеров, молодежи, домохозяек, которые работали киркой и лопатой. Микробригады занимались не только строительством, но и ремонтом ветхого жилья. Конечно, неопытность начинающих строителей нередко приводила к излишней трате цемента, песка и кирпичей, поэтому централизованно была развернута агитационная кампания за экономию стройматериалов.
Что касается жилищных реформ, то в самом начале кубинской революции плата за квартиру была сокращена вдвое, а затем вообще от квартирной платы были освобождены тысячи людей. В 1960 г. был принят закон о городской реформе, который пресек возможность спекуляции домовладельцев жильем и значительно расширил права съемщиков. В 1984 г. вошел в силу «Закон о жилье», который позволил жильцам становиться владельцами занимаемых квартир. Он квалифицировал как незаконных съемщиков лиц, занимающих жилье без разрешения соответствующей инстанции (самая низкая – муниципальное жилищное управление), без разрешения его владельца, а также тех, кто занимает жилье, владелец которого умер или покинул страну и с которым он проживал на одной площади в первом случае менее трех лет и во втором – менее одного года. В ту же категорию стали входить владельцы домов, построенных на участках без согласования с хозяевами этих участков или без разрешения соответствующих государственных инстанций. Начиная с июля 1985 г. открылась возможность для лиц, являющихся законными съемщиками, выкупить в свою собственность занимаемое жилье. Стоимость жилья определялась размером квартплаты, выплаченной в течение 20 лет. При этом в расчет принималась также квартплата, внесенная до принятия данного закона. Также узаконивалось положение лиц, которые получив ранее жилье, по тем или иным причинам не оплачивали его. Им предоставлялось право выкупить его путем внесения квартплаты за 15 лет. Не подлежали выкупу дома, лишенные водоснабжения и других коммунальных услуг, не ремонтировавшиеся в течение длительного времени, жилища из строительных отходов, а также дома, заселенные лицами, живущими на средства социального обеспечения. Во всех этих случаях сохранялось право занимать дома бесплатно.
Для преодоления жилищного дефицита владельцам жилья разрешили на законных основаниях сдавать в аренду комнаты на срок от одной недели до шести месяцев, с последующим продлением контракта при согласии сторон. В этой мере 1985 г. можно видеть предвестник индивидуального предпринимательства 90-х и последующих лет.
В конце относительно спокойных 80-х годов была проведена девятая общенациональная перепись населения (первая состоялась в 1899 г.). Статистический срез 1988 г. показал следующий социально-демографический «портрет» общества. В республике насчитывалось 10,4 млн человек. Абсолютное большинство (чуть более 70%) проживало в городах. 46,4% граждан составляли молодые люди до 30 лет. Работоспособных насчитывалось около 6 млн. Детская смертность уже была самой низкой в Латинской Америке – 11,9 на тысячу родившихся живыми, а средняя продолжительность жизни превышала 74 года. Таков был тридцатилетний промежуточный итог социальных достижений Кубинской революции.