Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Революционная борьба рабочих Брянской губернии. Часть II

Из сборника «Из прошлого (революционная борьба рабочих Брянской губернии)».

Иван Коверзнев: Стачка на Людиновском заводе
Это было летом 1913 года. Людиновский завод — на полном ходу. Прогудел гудок. Все спешат на свои места: рабочие к станкам, тискам и печам, а служащие к конторкам и столам.
Из угла в угол носятся мастера — цеховое начальство.
[Читать далее]Изредка в уголке соберется небольшая группа рабочих. Заведет беседу, но завидя строгий глаз начальства, рабочие сейчас же принимаются за работу. Казалось, что здесь труд и капитал вели мирную жизнь, дополняя друг друга.
Директор завода И. Р. Срастбургер — «Романыч», как называли его рабочие и служащие — «отец родной, да и только»! Он слыл за либерала. В 1905 году даже выступал на «плите», распинаясь за народ, за рабочих, но когда дело доходило до хозяйского кармана, тогда «Романыч» находил сразу свое место. Этот хитроумный директор умел тонко вести свою политику эксплуатации рабочих и в то же время среди большинства из них слыть за хорошего человека. Когда пострадавшего от увечья рабочего спрашивали, почему он не судился, получался такой многозначительный ответ: «Да... попробуй, посудись». Впоследствии я узнал, что значит это «попробуй — посудись» (за увечье полагалось вознаграждение, но нужно было судиться, чтобы это вознаграждение получить). Оказалось, что «отец розной» — «Иван Романыч» призывает в контору пострадавшего и набрасывается на него с криком: «А-а-а!!! ты судиться?! Так получай расчет, ты, твой брат, отец, зять и т. д.» Месть распространялась на весь «дерзкий» род рабочего, осмелившегося судиться. Эта угроза была не шутка. Ведь рабочие здесь работали целыми поколениями и вдруг — вылетать из завода. А ведь тут у него был домик и огородик. Это дополняло хозяйственный круг. Куда ты от этого пойдешь? Поэтому надо соглашаться на все. Что тут высудишь? Остаться бы работать. Этим дело и кончалось.
А вот как производились при «хорошем человеке» штрафы за прогулы — тоже по-своему, по-мальцовски. Обыкновенно вэ всех заводах такие штрафы с рабочих удерживались при выдаче очередной получки. В Людинове был свой кодекс. Штраф извольте приносить с рук и куда же?.. — в один из ренсковых погребов Пронина.
Было смешно, досадно видеть, как рабочие и в положенное время при начальстве пьют чай, спрятавши голову в ящик с инструментами. Рабочий, попавший в эту обстановку с других заводов, сразу оказывался «на виду». Его быстро замечала администрация, главным же образом «Романыч», который непременно знакомился с таким приезжим, особенно, если он приобрел доверие в рабочей среде.
При выборах уполномоченных в больничную кассу «Романыч» интересовался теми, кто прошел от механического цеха. А-г-а... Глухов, Носов... 3-н-а-ю, это наши Людиновские, а вот этого — третьего не знаю... При таких знакомствах со вновь поступившими он был очень мил, жандармской любезностью приглашал сесть, распрашивал, где последнее время работал, каков там заработок, какие порядки. Он не забывал посетовать на «порядки» вообще, слегка ругнуть политический строй и т. п., а потом любезно распрощаться. Для чего все что ему нужно было — это понятно. Были у него и верные помощники по дипломатической части. Одним из них был начальник механического цеха — Род. Этот начинал не с любезности, как директор, а с ругательств. Придерется к новому человеку, придерется без причины, и если этот новый человек безответный, значит, на нем можно пахать, а если же, наоборот, дает сдачи, надо быть осторожным. В дополнение ко всему этому к каждому новичку в первые три понедельника после получки Род подходил вплотную: не пьян ли пришел. Так заканчивалась разведка. Таков был быт Людиновского завода...
В апреле 1913 года стачка разметчиков… продолжалась около двух недель и кончилась тем, что расценки для разметчиков были повышены, но одного из разметчиков, как подстрекателя, уволили. Спустя месяц уволили еще одного сознательного рабочего, который достаточно выявил себя во время этой забастовки, но, конечно, причины для увольнения нашли другие, для поддержания своего авторитета среди рабочих. Администрация прибегала и к таким приемам: как общее правило, в каждой мастерской был свой «святой угодник». При наступлении такого цехового праздника в мастерской служили молебен, администрация приходила поздравлять с праздником, «Романыч» произносил лицемерно любезное слово, а затем давал «на водку» и «отправляйтесь в лес пьянствовать». Нежелающему идти на пирушку выдавались на руки 19 копеек.
Началось с того, что в начале августа между начальником механического цеха и одним из товарищей… возник конфликт на почве чисто деловых производственных вопросов. Конфликт кончился расчетом этого товарища и некоторых других, к этому делу непричастных. Уволили не потому, что были «вредны», а просто расчитали, и все. Не смей спрашивать — за что! Это, очевидно, был пробный шаг для администрации: пройдет гладко — значит, можно действовать по-старому... Решили — понедельник 19 августа с обеда... Настало утро понедельника. Все чего-то как будто ждут, тем не менее ход производственной работы не ослабляется. Только администрация стала более зоркой, более подвижной, не спускает глаз с одного из уголков мастерской, где собрались руководители, готовящиеся к забастовке. Наступал обеденный перерыв, во время которого написали требования...
Через час пятитысячная толпа, собранная в одно место, слушала своих ораторов, говорящих о положении рабочих, о причинах стачки, о необходимости борьбы с капиталом... Как только окончился митинг, подошел полицейский чин и попросил познакомить его с требованиями, предъявленными администрации. Ему вручили один экземпляр и направились в контору завода для предъявления требований директору. Директор вышел из своего кабинета в общую приемную. Глаза его горели ненавистью и злобой к этим париям, которые вздумали бунтовать против «Романыча». Он произносил, трясясь от злобы «что, погулять вздумали?» «солнце светит?». Мы тоже сказали ему в свою очередь несколько теплых слов и обменявшись классовыми любезностями, разошлись до завтра. На предъявленные требования директор обещал дать ответ назавтра в 11 часов утра.
Назавтра ранее 11 часов площадь уже была полна рабочими, ожидающими ответа от «Романыча» через свои уполномоченных. Наш разговор с ним был короток. Он ничего не уступал, кроме некоторых мелочей. Мы объявили рабочим результаты переговоров. Вихрь негодований пронесся по толпе. Ставим на голосование вопрос — работать или бастовать. Все единодушно высказались за продолжение забастовки и также единодушно постановили закрыть все трактиры, пивные и монопольки. Стоявший тут же рядом с директором жандармский ротмистр, видя такое единодушие рабочих, восклицает с удивлением, хлопнувши руками по бедрам «да они все не хотят работать!»... Местное купечество к забастовке отнеслось сочувственно: больше рабочий заработает, больше даст доходу купцам... Тем временем директор, для воздействия на рабочих, распорядился закрыть больницу и баню... Наконец приехал окружный инженер Танский, «старый знакомый». Зовут уполномоченных для переговоров. Старый, глупый Танский, окруженный жандармерией и полицией, повторяет заученные слова дирекции. В результате ни до чего не договорились. Стали решать, где собраться, чтобы объявить рабочим о результатах наших переговоров. «Они»  нам предлагали взять по 15-20 человек от цеха идти в лес, а мы настаивали на общем собрании — на заводе или на площади. «Ни в заводе, ни тем более на площади»... Митинг под открытым небом считался самым преступным событием. — Этого ни в коем случае не допущу, — сказал пристав. Договорились собраться в пожарном депо. Вместимость депо была около 300 человек, а собралось рабочих несколько тысяч. Расположились около депо. Нам удалось провести митинг для всех собравшихся. На собрание явилось все начальство, как заводское, так и жандармское и полицейское. Начался доклад одного из уполномоченных о результатах переговоров. После доклада к председателю собрания обратился Павел Шаманин с вопросом «можно ли развить перед собранием шире мысль о задачах рабочего класса». — Валяй! — ответил председатель. И полилась горячая революционная речь, обобщившая борьбу людиновских рабочих с борьбой всего рабочего класса не только России, но и всего мира. Шаманин говорил о необходимости классовой борьбы, он вскрывал классовые противоречия капиталистического строя. Полиция и жандармерия всполошилась: «Как!.. Кто такой?». Стали тащить оратора со стола, с которого он говорил. Он отбивается, посылает их к черту и, наконец, доводит свою речь до логического конца. Ставится вопрос на голосование «кто за продолжение стачки — выходи на улицу! А кто работать — оставайся в депо». В депо остались жандармы и полицейские. Хохот и свист. Идите работать за нас!..
Мы переживали уже второй месяц забастовки. Завод был на положении закрытого. Несознательные рабочие начали ходить к дирекции с просьбой об открытии завода. Многие рабочие начали разъезжаться, подыскивать работу на других заводах. Администрация, не объявляя завод открытым, приступила к набору рабочих, растянув этот набор на несколько недель. Забастовка была проиграна.

А. Туркин: Борьба песоченцев:
В 1907 году рабочими Песоченского завода… были предъявлены первые требования администрации завода.
Рабочие Песоченского завода настолько были угнетены и темны, что сами никогда раньше не могли защитить себя. Но благодаря прокатившейся революционной волне 1905 года, в особенности, благодаря Бежице, где произошел целый ряд крупных забастовок, песоченцы проснулись. Руководили ими передовые товарищи, которые останутся надолго в памяти завода. Вот их имена: Дынин Николай Михайлович, который впоследствии был осужден на каторгу в 1908 году и умер в Шлиссельбургской тюрьме, Толкачев Иван Васильевич, которого постигла та же участь, что и Дынина. Они оба в то время служили в конторе и принимали в движении активное участие... Время было жуткое. Директором завода был Томинский Павел Иванович. Это был дипломат, державший себя «вежливо». Между прочим впоследствии он мстил некоторым рабочим путем выдачи скверных моделей, а двое рабочих не были приняты обратно на работу, как зачинщики вспыхнувшей забастовки... Долгое время длилась забастовка и кончилась тем, что администрация, обещавшая удовлетворить часть требований, предъявленных рабочими, впоследствии не только забыла о своем обещании, но и усилила притеснения рабочих.

Разрезов: Дятьковская забастовка
В начале 1914 года нас, рабочих Дятьковской фабрики, начали особенно притеснять в работе.
Директором фабрики был некто Эппиль. Человек он был новый. Помощником был некто О. И. Хабаров, который здесь на Дятьковской фабрике был с малолетства, так что он знал всех, как свои пять пальцев и знал каждого, кто чем дышит. Бухгалтером был некто Кондратьев — тоже скотина был порядочный. Заведующим цеха был некто С. И. Маркелов, он шел по примеру Хабарова. Заведующим шлифовной был Разрезов М. П., помощником Мышелов П. И., высылкой и приемкой заведовал Аристов М. С. — человек скверный. Заведующий хрустальным магазином был некто А. С. Аристов. Этот человек немало попил рабочей крови и немало изнасиловал девушек хрустального магазина...
В одно прекрасное время, 15-го января 1915 года, приходим утром в мастерскую и видим, что вся наша отделанная посуда не высылается в хрустальный магазин: вся забракована. Мы собираемся, идем к заведующему шлифовальным цехом, спрашиваем, почему не высылается посуда? Он нам отвечает: «за вашу работу мы не будем отвечать: нас троих оштрафовали». И, правда, видим на стене объявление такого содержания: «За недосмотр и высылку недоброкачественных изделий штрафуются: Разрезов М. П. на 15 руб., Аристов М. С. — 10 руб. и Мышелов И. — 5 рублей». Посуда же была хорошо сделана.
Мы начинаем просить, чтобы посуду выслать, но просьба наша была встречена отказом. Тогда мы собрались и начинаем обсуждать, как быть и что нам предпринимать? Я говорю всем собравшимся: «у нас есть намеченные пути выхода. Только должны сделать это организовано, как один, и в случае чего — не выдавать». Начинаю объяснять пути выхода, а именно: «сейчас пойдем в кабинет, возьмем его, посадим на носилки, обратным путем через шлифовальню в гуту, откроем печь и бросим его туда. Спасать его должны прийти Хабаров и Маркелов — и этих туда». Все были согласны. Я все-таки говорю: «обождите, пойду узнаю, там ли он; ежели там, я приду скажу».
Добежал до магазина, посмотрел, вижу — сидит, — и обратно. Беру носилки и идем, человек около ста. Когда мы подошли к Аристову, он сидел за столом в своем кабинете. Становим на пол носилки. Я предлагаю ему по чести сесть в носилки, он отказался. Тогда мои товарищи Дронов и Щедрин подходят к нему. В это время он поспешно сунул свою руку в стол, где у него лежал револьвер, но Дронов не допустил его руку до ящика, взяв его за горло. Тогда подскочили Щедрин и Яворский, схватили ему руки крест-накрест, как берут свиней, когда их режут, и свалили его в носилки. В хрустальном магазине произошел переполох, девицы закричали караул и подняли вой. Мы, не обращая ни на что внимание, ваяли носилки и понесли. Он выскочил из носилок — и хотел бежать; его поймали в вязальной, но товарищи не поняли дальнейшего моего плана и вынесли из вязальной на улицу во двор завода... План заговора был все-таки нарушен: Аристова понесли за проходную будку, где он был выброшен, как собака, в канаву, а сами спокойно пошли в мастерскую и стали работать. Минут через 15 к нам в мастерскую приходят: пристав, помощник его и урядник Садовников. Подходят ко мне первому. Скрашивают: «Разрезов, ты?» — «Да, я». — «В буйстве был?» — Я им говорю, что в буйстве я не был и что бунта никакого не было. Спрашивают: «а кто еще был?» — Я им отвечаю: «спросите, вот рядом работают». Они спросили человек у пяти и потом велели одеваться. Тогда все закричали: «Все мы были, забирайте нас всех, но не двух-трех!»
Прикончив работу, разошлись по домам. В понедельник утром 17-го января нас всех не пропустили в завод... Узнав, что нашу смену не припустили, товарищи тоже прекратили работу и вышли к нашей смене и все отправились по улице с политическими песнями, пока нас не разогнали.
Назавтра собрались в волостном правлении, побеседовали и решили послать телеграмму фабричному инспектору.
Написали прошение к его приезду и всем цехом подписались. Прошло несколько дней, приехал фабричный инспектор и предлагает нам выбрать из своей среды депутатов, а со всеми говорить не хочет. Соглашаемся, избираем шесть человек, приходим в кабинет, там сидят: инспектор, директор, помощник пристава и пристав. Мы попросили, чтобы дирекция была удалена. На это инспектор согласился. Начали расспрашивать, почему и как это сложилось. Мы подаем инспектору прошение, он смотрит, потом и говорит: «ваше прошение я могу принять только тогда, когда вы уничтожите свою подпись и оставите подписавшихся двух-трех, а остальные замарайте, чтобы их и заметно не было». Я, конечно, на эту уловку не соглашался, а остальные выборные были согласны. Так и было сделано и приступили к разбору нашего прошения. Инспектор начинает спрашивать документы на бракованную посуду. Ему принесли, только он что-то голову повесил. До обеда вся эта компания, как будто была на стороне рабочих, а после обеда и разговаривать не стали и обвинили рабочих. Инспектор с вечерним поездом сел и уехал. Рабочих стали расчитывать. В два-три дня всех шлифовщиков расчитали. Спустя дня три приехал прокурор, помощник и еще какая-то свора, сходили на «место преступления», а оттуда на третий этаж взяли по сервизу — и до свидания. Спустя еще дня три погасили гутенские печи и фабрика окончательно стала.
Прошло две недели после выноса на носилках Аристова. Восемь человек были арестованы администрацией на три месяца... Отправили нас в город Брянск под строгий арест при полиции, но мы не падали духом. Забастовка длилась долгое время, но не знаю чем она кончилась, т. к. я долгое время сидел за решеткой, а когда меня освободили, то на работу принимали рабочих по подписке, и кто не давал администрации подписки, тот не принимался на работы ни на одну из фабрик Мальцовского района. Таков был произвол в Мальцовшине до Октябрьской революции.

Расписки, взятые от рабочих после забастовки в январе 1915 г.
Господину Директору Дятьковской хрустальной фабрики.
Я, нижеподписавшийся, осуждая насилие, учиненное некоторыми шлифовщиками над заведующим хрустальным магазином, имею честь просить вас допустить меня на работу в шлифовне по существующему расценку без всякой накладки, при чем я обязуюсь подчиняться установленному на фабрике внутреннему распорядку.

Сорокин: Как рабочий Сорокин искал правосудия
15-го ноября 1905 года был митинг в Дятьковской волости… на тему о повышении заработной платы и уменьшении рабочего дня. Присутствовало около 150-200 человек.
По окончании митинга пошли по шоссе по направлению к заводу. Все присутствовавшие на митинге с революционными песнями подошли к заводской конторе, против которой находилась канцелярия М. А. Золотова с его опричниками. Выходит урядник М. А. Мотин с городовым и предложил разойтись. Не разошлись. Тогда урядник Мотин с городовым на лошадях начали разгонять толпу и пустили в ход нагайки и шашки. Много товарищей было избито нагайками, а рабочий дятьковской хрустальной фабрики П. И Сорокин ранен шашкой урядником Мотиным; на другой день Сорокин обратился в Дятьковскую больницу к врачу М. Н. Виноградову, врач признал рану очень серьезной…
Был положен в больницу, где пролежал два месяца… Товарищи Сорокина поехали в Брянск с жалобой к следователю. Следователь обещал приехать. С большим опозданием, но следователь посетил т. Сорокина и сказал ему, что он, следователь, следствия не ведет и не будет вести и что напрасно не зарубили Сорокина насмерть.
Тогда товарищи Сорокина написали прошение к исправнику, который тоже отказался снять дознание. Прошение было послано к губернатору. Тот прислал снять дознание, как с Сорокина, так и с свидетелей. После снятия дознания ожидали суда, но не дождались, а Сорокин и его товарищи получили повестки явиться в канцелярию пристава Золотова… где Сорокину приставом Золотовым было сказано, что если только Сорокин подаст еще куда либо жалобу, то он будет там, куда Макар телят не гонял; такое же внушение получили и товарищи Сорокина, а урядником Мотиным было сказано: «Куда хочешь, подавай, нам все равно ничего не будет, потому что власть наша — что мы хотим, то и делаем. Вот, вздумаю — и тебя завтра же не будет в Дятькове». Такое правосудие было у нас в Дятькове до революции 1917 года.




Революционная борьба рабочих Брянской губернии. Часть I

Из сборника «Из прошлого (революционная борьба рабочих Брянской губернии)».

А. Г. Волосастов:
Начало революционного рабочего движения на Брянском заводе в Бежице относится к концу 1897 и началу 1898 годов. Накопление пролетарских элементов на заводе, начиная с основания завода в 1893 году, происходило не только из разлагавшихся и приходивших в упадок слоев крестьянства Орловской, Калужской, Смоленской и Могилевской губерний, но, главным образом, из рабочих посессионных Мальцовских и Бытошевских фабрик и заводов и отчасти ремесленников разных сословий и местностей России.
[Читать далее]Политическое и экономическое состояние жизни и быта этих людей, только что вышедших из крестьянского положения, питало в них глубокое недовольство к существующим государственным порядкам. Инициативы же самостоятельного движения у них, конечно, не могло быть. Уже в первой половине 90 годов заметен среди рабочих рост культурных запросов и интереса к общественно-политической жизни и техническому прогрессу на Западе и у нас в России. Режим 90 годов был режимом неограниченного произвола; это было время безраздельного господства заводоуправления и цеховой администрации; это было время царствования известной каждому рабочему знаменитой «будки», чинившей суд и расправу внутри и вне завода. Держалась низкая заработная плата наряду с росшей дороговизной на предметы первой необходимости; к администрации и части служащих было отношение любезной предупредительности со стороны заводоуправления при скотском отношении к рабочим. Администрация и часть служащих поощрялись высокой оплатой их труда, им предоставлялись лучшие квартирные условия в обособленных домиках, с отдельными дворами, огородами и др. удобствами. Рабочие-одиночки размещались в артельных бараках и казармах, в таких же зданиях размещались и семейные рабочие. В квартире площадью в 5-7 аршин жили по две семьи, нередко с населением в ней по 15 душ разного пола и возрастов. Получить такую квартиру в единоличное пользование рабочему считалось верхом счастья, и такая привилегия была редким исключением для немногих избранных, отличавшихся в высшей квалификации, или пользовавшихся у администрации особым доверием, или же сумевших пустить в ход взятку.
Июньский бунт в 1898 году явился выражением накопившегося на этой почве рабочего недовольства.
…в конце 1897 года на Брянском заводе, под руководством прибывшего на завод в качестве практиканта студента-технолога Б. Карцева, организовался кружок рабочих...
Полиция и тайная агентура в Бежице тогда только начинали свою работу и еще были слабы, однако, по доносам, видимо, со стороны администрации цехов и некоторых рабочих, соприкасавшихся с членами кружка, почти все лица, входившие в группу, подверглись увольнению, а некоторые и репрессиям жандармерии. По рассказам Ильина, при обыске в его комнате обдирались обои и была на ленточки изрезана подкладка летнего пальто; потом смеясь он, отвертывая полы пальто, показывал его нам. Аресту подверглись: Жмуркин, Ильин, Лосицкий, Рачкевич — других не помню. Ильин вторично был арестован после сентябрьской забастовки и выпущен в декабре, после чего прибыл в Харьков. Орловской жандармерии с этих пор открывается широкое поле деятельности.
Частичная приостановка завода, вызванная пожаром механического цеха и возникшими промышленными финансовыми затруднениями у Акционерного Общества завода, оставили часть рабочих без дела и заработка. Безработица заставила крепко призадуматься многих рабочих, а пробудившееся сознание искало путей и методов борьбы - выхода из создавшегося тяжелого положения... На смену июньскому бунту пришла августовская забастовка (август 1898 г.)...
За участие в стачке и руководство ею все члены группы подверглись разным репрессиям: тов. В. Яковлев, после продолжительного тюремного заключения, был выслан на три года в Архангельскую губернию; Ильин, Рачкевич, Сычев, Шульгин подверглись тюремному заключению (сроки не помню) и удалению из завода без права поступления. Карцеву было предложено оставить завод... В конце концов, после неоднократных арестов и продолжительного заключения, он был выслан в Вологодскую губернию на три или четыре года, где и умер от туберкулеза легких, полученного им в тюрьмах и застенках. Сычев А… также после неоднократных арестов и заключений заболел туберкулезом легких...
В первых числах августа 1898 года объявили стачку. Вызван был директор Ильин в контору механического цеха (теперешняя машинно-сборная). Здесь ему были предъявлены следующие требования: 1) отмена сверхурочных работ; 2) уничтожение марочной системы в оплате труда и замена марок деньгами; 3) улучшение квартирного положения; 4) отмена штрафов; 5) прибавка жалованья; 6) увольнение нескольких человек из администрации; 7) изъятие судебных дел из рук заводоуправления и многие другие требования... Рабочих было не более 300 человек, шел 3-х часовой спор с директором... С утра следующего дня рабочие направлялись со всех цехов к конторе механическ. цеха, а оттуда двинулись к главной конторе. Прибывшие солдаты (около роты) преградили забастовавшим путь… Рабочие быстро вооружились железом и, смяв солдат, прорвались к конторе, где после бурного объяснения объявили форменную стачку. На третий день стачки среди рабочих были произведены массовые аресты, арестованных сажали в вагоны с тем, чтобы отправить в орловскую тюрьму. Узнав об этом, рабочие, все как один, бросились выручать товарищей. Вагоны с арестованными охраняли два взвода солдат, несмотря на это, рабочие открывают люки и ловят прыгавших товарищей из люков на руки. Прошло еще три дня. Для усмирения прибыло еще два эскадрона кавалерии. Мы видели, как солдаты тащили из кладовой сыромятные кожи и как они вили нагайки, но на работу никто не думал идти. Администрация и полиция всячески старалась спровоцировать рабочих, но забастовка протекала в мирной обстановке. Тогда пустили в ход опять аресты. Брали полными кварталами: атакуют квартал и всех мужчин - в вагоны. Когда, наконец, не помогло и это, то сгоняли всех на Преображенскую площадь, а оттуда загоняли в завод рабочих силой. Забастовка длилась все же около трех недель. В результате рабочие кое-что выиграли: 1) определенные административные лица по требованию рабочих были уволены; 2) обязательные сверхурочные работы были отменены; 3) открыли читальню и обязательную баню; 4) марочная система была заменена купонами; 5) небольшая прибавка была сделана чернорабочим. Был удовлетворен ряд других мелких требований, как то: судебные дела стал разбирать городской судья, квартирный вопрос заметно также стал улучшаться. Конец 1898 года и весь 1899 год прошли под натиском полицейского террора. Полиция старалась из завода вырвать с корнем все свободомыслящее. Орловская и брянская тюрьмы открыли свои застенки для рабочих Брянского завода. Администрация завода тоже не отставала: завели «черные» книги, куда записывались более неспокойные товарищи: попав в черную книгу, они лишались раз и навсегда поступления на этот завод. Организованную пожарную дружину администрация старалась превратить в своих верных слуг. Из их среды администрация стала вербовать людей, которые занимались наушничанием; позднее носились слухи, что администрация предполагала вооружить пожарников на случай стачек. До прибытия полиции пожарники должны были обезопасить цеховое начальство от могущих быть эксцессов.
...
…постановили распространить первомайский листок и провести однодневный невыход на работу. Первомайский праздник не удался. По механическому цеху не вышли на работу не больше 10-15 партийных товарищей, которые были за невыход оштрафованы. Следующая массовка в 1903 году, в 1-х числах мая, состоялась... Поводом к собранию послужил расчет 25 и арест 2 товарищей за вывоз на тачке мастера мелко-токарного отдела механического цеха... Обсудив вопрос об инциденте, собрание осудило этот метод борьбы и констатировало, что он имел место лишь благодаря провокаторскому действию заводоуправления, к которому рабочие не раз обращались с просьбой убрать мастера, в ответ на что администрация завода подарила мастеру серебряный фут.
При обсуждении вопроса, как должна организация реагировать на этот вывоз, большинство предложений сводилось к объявлению забастовки с предъявлением требования об освобождении арестованных и обратного приема на завод расчитанных...
Тов. Глухов, казавшийся спокойнее других, говорил ровным голосом, что настало время принять нам боевое крещение под знаменем РСДРП. Далее он предупреждал об опасностях, просил робких уйти. Дальше Глухов сказал несколько слов, как надлежит держать себя при аресте в тюрьме и на допросах, предупреждал, что раз мы выставляем требования об освобождении из тюрем, в процессе забастовки необходимо вытекут и другие требования, и стачка может принять политический характер...
У ворот главной конторы уже нас ожидали 5 городовых, отступать было некуда. После короткой схватки, прорвавшись через проходные, к нам на помощь подоспел тов. Кирюшин и мы стали отступать от городовых к лесу. В результате было расчитано 36 товарищей и подверглись аресту следующие товарищи: Рыжов, Анаиьев, Бакин, Волосастов, Зуев, Крылов и Кирюшин.

В августе 1903 года мне пришлось покинуть Людиново и уехать в Екатеринослав, где я поступил на машиностроительный завод, вскоре столкнулся с тов. Чичеровым и вступил в кружок... Организация не оправилась от весенних и летних разгромов, которые являлись следствием ряда забастовок и выступлений рабочих по всей Екатеринославской губернии... На заводе вскоре произошло сокращение. Расчитанный и не найдя работы в Екатеринославе, я перебрался в Николаев. В это время там работали расчитанные за попытку организовать описанную выше забастовку на Брянском заводе товарищи...
Выступлений, кроме обычных маевок, не было, если не считать цеховых выступлений, которые по обыкновению завершались арестами.

«Митрич» (Васильев):
Первый бунт рабочих Бежицы является следствием стихийного возмущения рабочих. Он не ставил себе каких-либо серьезных экономических или политических задач. При наличии сил это стихийное массовое выступление рабочих может быть и удалось бы направить в русло организованной борьбы, но беда была в том, что Бежица была совершенно не подготовлена к этому чисто стихийному выступлению.
Сам бунт свалился, как снег на голову. Отсутствие сил, неопытность, ставили сознательных товарищей в положение простых зрителей событий. Напрасно некоторые товарищи пытались даже остановить движение, поняв невозможность им руководить; такие попытки встретили резко отрицательное отношение со стороны взбунтовавшейся массы рабочих и, естественно, ни к чему не привели...
Охранка почуяла недоброе в этом выступлении. Правительственные верхи рассматривали бунт, как начало революционного движения, которое легко могло переброситься и в другие промышленные районы губернии, в частности, в Мальцовский фабрично-заводский округ, где рабочие были на положении крепостных.
Бежица наводняется штыками, усиливается численный состав полицейских, производится «чистка» неблагонадежного элемента...
Русско-японская война, завершившаяся поражением царского самодержавия, события девятого января дают мощный толчок движению. Волна стачечной борьбы доходит до Бежицы. Рабочие решают примкнуть к общему движению и в Феврале 1905 года объявляют стачку... Стачка не является неожиданной, наоборот, к ней были готовы все. Уже за много времени до начала стачки рабочие ждали только сигнала к выступлению... В тот же день в стены завода были введены войска и полиция... Около трех часов дня в механическом цехе были остановлены работы. Это был сигнал к началу стачки. Рабочие, как один, бросили работу и пошли снимать с работы рабочих других цехов. Для оповещения о начале стачки против воли администрации был дан трехкратный протяжный гудок, собравший всех рабочих завода. Решено было с завтрашнего дня предъявить администрации завода требования рабочих... На другой день еще с самого утра, как только рассвело, рабочие начали стягиваться к главной конторе завода. Здесь открывается митинг, разбрасываются накануне изготовленные листовки с требованиями. К делегации рабочих, в которую вошли представители Стачечного Комитета, выходит директор завода Андерсон, который принимает от делегации требования. Происходит некоторое замешательство, вызванное тем, что на поданной директору бумаге с требованиями рабочих, имеется печать партии социалистов-революционеров. Директор упорно отказывается принять требования, мотивируя свой отказ тем, что он может иметь дело только с рабочими, а не с какой-либо революционной организацией рабочих. Требование директора удовлетворяется. Товарищ Коротков Илларион, один из членов Стачечного Комитета, отрывает от листа место с печатью и возвращает директору. Директор тогда удаляется в свой кабинет, дав обещание рассмотреть предъявленные требования. Директор Андерсон, будучи одним из главных акционеров Брянского завода, был непосредственно заинтересован в том, чтобы не идти навстречу требованиям рабочих, и последние от него ничего не дождались. Андерсон с тех пор не изволил показываться среди рабочих...
Шли дни, проходила неделя, другая. Администрация, видя настойчивость бастующих, пускает в ход репрессии: и руководители стачки арестовываются. Этот арест носил явно провокационный характер и имел целью вызвать рабочих на преждевременное выступление. Цель была достигнута - попытка освободить арестованных кончилась бойней, учиненной полицией и казаками на площади у камеры полицейского пристава, где в это время находились арестованные товарищи.
Борющиеся стороны проявили чрезвычайное упорство. Но под влиянием все возрастающей нужды боевое настроение рабочих начало падать. Средств для продолжения стачки не было. Собираемые на митингах средства (из кармана самих же рабочих) не могли удовлетворить и части потребности. Стачка приходила к концу...
На работу погнали под конвоем казаков и конной полиции. Кое-где произошли стычки между казаками и рабочими.
...
22-го октября рабочие Бежицы, их жены, матери и отцы двинулась в Брянск, чтобы присоединить свой голос к общему протесту против ненавистной власти. Здесь не обошлось без столкновений и жертв; значение дарованных свобод стало ясно для всех. Гражданская панихида по павшим борцам за свободу, устроенная у собора, кончилась демонстрацией. Многотысячную толпу демонстрантов «охраняли» пикеты казаков. На базаре в это время лавочники-купцы и иные «патриоты» подпаивали водкой босяков с целью двинуть пьяную орду громил против демонстрантов, Каиново дело удалось. Пьяная босяцкая орда, с предводителем босяков «Плевной», лавочниками, полицейскими и купцами, с портретами царя, трехцветными флагами, при напутствии попов, бросилась на мирно демонстрировавших рабочих. Казаки в конном строю стояли возле собора и служили прикрытием для этих «патриотов». Рабочие оказали дружный отпор и черная сотня начала отступать и рассеиваться. Но тут ей на помощь подоспели казаки. Ружейным залпом, почти в упор демонстрантам, они восстановили дрогнувшие ряды черной сотни. Следующими залпами казаки рассеяли рабочих, и хозяевами стали босяки, которые не замедлили произвести попытки погрома. Но кого громить? Полиция, купцы и лавочники принимали все меры, чтобы натравить банду громил на беднейшее еврейское население и рабочие кварталы. Громил же больше привлекали магазины по Московской улице, где можно было больше поживиться. Такое колебание громил пришлось не по вкусу организаторам, владельцам этих самых магазинов, и они тут же пресекли разгоревшиеся аппетиты своих коллег...
Наступают мрачные времена реакции. Революционная война пошла на убыль, штыки, охранка, полиция орудуют вовсю. Проходит карательная экспедиция Орлова-Давыдова. Совет старост, нечто вроде заводского комитета, после недолгого существования, самоликвидируется. Полиция нащупывает и арестовывает ряд товарищей...
Рабочее движение было раздавлено. Реакция восторжествовала. Многие товарищи кончили жизнь свою на эшафоте, многие погибли в тюрьмах.

Реакция (из воспоминаний тов. Кизимова):
В 1906 году при наступлении сильной реакции, особенно отличались сыском и жестокостями головки Дятьковской полиции...
В начале января 1908 года московским отделением жандармского управления на всех заводах были произведены обыски, в результате чего было арестовано до 30 человек. Из видных С.-Д. были арестованы: Игнат Фокин, Кубяк, Павлов (учитель Игната Фокина), Смирнова-Полетаева, Мавренко и др. Сидя в разных тюрьмах, мы долго не могли узнать причину ареста... До суда нам пришлось сидеть два года и после суда еще год. Осуждены были за принадлежность к РСДРП: я, Игнат Фокин, Кубяк, Смирнова-Полетаева и Павлов...
В тюрьме пришлось переносить всевозможные лишения; тиф уносил в могилу заключенных по несколько человек сразу, режим был установлен невыносимый.

Группа активистов подполья: Людиново в 1900 и 1905 гг.
В девятисотых годах революционная работа на Людиновском заводе почти не велась. Рабочий был забит. Работал по десять-двенадцать часов в сутки. Заработок был очень мизерный 16-20 рублей в месяц. Интеллигенция держала себя замкнуто от рабочих. Рабочий кроме трактира и церкви ничего не имел. Из имевшейся в Людинове библиотеки книг трудно было достать. Рабочий грубеет, тупеет — ищет забвение в вине; время от времени рабочий, в особенности молодежь, ищет выхода из этого дикого состояния. Назревает мысль о необходимости организовать кружок...
К празднику Первого Мая приезжают тт. Фирсов, Калинин, и Лазарев; привозят много прокламаций, не предупредив товарищей кружков, войдя в контакт с отдельными работниками, разбрасывают прокламации по Людинову. Полиция узнает об этом — было все провалено. Полиция арестовала Пронина, Калинина и Герасимова; на другой день выясняется, что слежка установлена за тов. Евтеевым и другими, работающими в кружках.
Через несколько дней производятся аресты молодежи в количестве 19 человек...
Одновременно с провалом кружка в Людинове были произведены аресты и в Харькове...
В 1904 году были произведены обыски у многих товарищей, но арестованным оказался только один товарищ Антипов. …активно работали кружки и социал. революционеров, которыми руководил Василий Глухов (впоследствии умер на каторге)...
В 1907 году — провал. Арестовываются тт. Игнат Фокин, учитель Павлов и другие. Работа замирает. Среди рабочих настроение не падает. Летом рабочие литейного цеха вывезли на тачке старшего конторщика некоего Бардина и объявили забастовку, которая продолжалась более месяца и кончилась не в пользу рабочих, т. к. другие цеха не поддержали. Более 50-ти человек было уволено...
Наступает 1912 год. В начале года арестовываются и попадают в ссылку тт. Соколов Михаил, Соколов Федор и Игнат Фокин. Последнему полиция приписала якобы посланные угрожающие письма мастеру Родэ и Страстбургеру...
1913 год останется навсегда в памяти рабочих Людиновского завода...
Летом в большой механической мастерской бастуют разметчики; забастовка длится несколько недель и кончается неудачно. После этой забастовки администрация начинает увольнять нежелательных для нее элементов… и тут же сбавляют рабочим расценку на работы...
19-го августа объявляется забастовка... Забастовка продолжается до двух месяцев. В начале она проходит дружно, рабочие проявляют большую организованность, помогают более нуждающимся через организованный фонд помощи. Рабочие Сукремльского завода, из-за солидарности людиновцам, также объявили забастовку. Администрация завода идет на самые подлые уловки — закрывает больницу и баню. Стачка заканчивается...
Более 150-ти человек были выброшены за борт без права поступления в заводы Мальцовского Округа, многим товарищам пришлось скрыться и надолго покинуть Людиново...
В момент объявления войны 1914 года организуется трехдневная забастовка протеста, устраивают проводы мобилизованных, выпускают воззвания против войны, работа опять как бы начала оживать, но с арестом Полякова В., Полякова Н., Дарочкина И. и Калинина Н. (которые принимали активное участие в забастовке протеста, а также активно работали в кружке) опять начала приходить в упадок. Последние силы реакцией были разгромлены...
В 1915 году в Людинове работа на заводе все больше увеличивается, в особенности в снарядной мастерской; проводится ряд забастовок на почве увеличения жалованья, требования хлеба.




Громов Иван Александрович о работе при Колчаке и белочехах

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».

Я, член партии ВКП(б) Громов Иван Александрович - сын бедного крестьянина Калужской губернии Масальского уезда деревни Лиханова. В 1917 году находился в городе Иркутске. 25 июля я выехал в Николаевский завод, где поступил плотником. В 1918 году был переведен столяром.
В последних числа ноября 1918 года рабочие Николаевского завода постановили взять завод в свои руки. В то время директором завода компании стал Мажаров. Чтобы помешать рабочим инженер Мажаров произвел сокращение штатов и уволил 400 человек рабочих, в том числе и меня зимой. А у меня дети были маленькие и одежды теплой не было, и я остался в Николаевском заводе на произвол судьбы. Мне предложили идти в лес на дроворуб. Я согласился, так как выхода никакого не было. На дроворубе я проработал 4 месяца и вернулся в Николаевский завод.
27 мая 1919 года пришел в Николаевский завод карательный отряд чехов и арестовал находящихся в заводе большевиков и в том числе хотели арестовать меня, но меня своевременно предупредили и я ушел в Тайгу. Спустя около месяца, когда карательный отряд чехов ушел и оставил только своего коменданта и 2-х чехов, которые остались для охраны, я вернулся в Николаевский завод. В то время инженер Мажаров выехал в Томск и остановил управляющим Глотова Александра Ивановича. Когда я пришел к нему и стал просить его, чтобы он принял меня на работу, то он ответил мне, что не могу взять, потому что ты большевик.

Каким виделось будущее Новозыбкова из 1989 года

Сначала ознакомимся с тем, что писал Арон Григорьевич Вольный в 1989 году в своей книге «Новозыбков»:

В соответствии с генеральным планом, разработанным в 1982 году Государственным институтом проектирования городов (Гипрогор), рассчитанным на 25 лет, в южной части Новозыбкова появится новый промышленный район. Он включит деревообделочный завод, производственное объединение «Межрайгаз», опорные базы железнодорожного узла, ПМК «Мелиорация» и другие предприятия и базы.
Но главным промышленным центром останется район, расположенный в восточной части города, включающий завод «Индуктор» и станкостроительное производственное объединение. Население этого микрорайона достигает 10 тыс. человек. Здесь будут выстроены торговый центр, средняя школа на 1176 учащихся, два детских сада, физкультурный комплекс, плавательный бассейн. Новый микрорайон уже получил название «Новозыбковские липки» (здесь растет липовая аллея).
Особое внимание будет уделяться жилищному строительству. В районе завода «Индуктор» появятся 20 многоэтажных жилых домов. Строители исходят из расчета, что к 2000 году население города достигнет 60 тысяч человек. Чтобы удовлетворить возросшие потребности населения, жилой фонд намечается довести до 878 тыс. квадратных метров (в 1985 г, он составил 631 тыс. кв. метров).
Новое строительство намечено вести с учетом минимального сноса старых зданий.
Город в основном будет состоять из пятиэтажных домов. В начале XXI века к ним прибавится несколько девятиэтажных.
[Читать далее]
Привокзальная площадь окажется в окружении реконструированного железнодорожного вокзала и нового автовокзала.
Изменится вид улиц, прилегающих к этим вокзалам. Прежде всего реконструкция коснется улицы Вокзальной. Станет она широкой, асфальтированной. Расширится и улица Голодеда, превратившись в благоустроенный уголок с зданиями гостинично-жилого и торгово-бытового назначения. Находящиеся в этой части предприятия перебазируются в южный промышленный район.
Многоэтажные дома заполнят улицы Чкалова, Первомайскую и другие.
В генеральном плане развития Новозыбкова важное место отведено строительству социально-культурных комплексов. Один из них разместился на берегу озера Карна. Центром его явится Дворец культуры завода «Индуктор» со зрительным залом на 700 мест, большим количеством комнат для кружковой работы.
Предполагается открыть Дом торжественных церемоний, в котором будет проводиться регистрация вступающих в брак, отмечаться важные семейные даты.
Неузнаваемо изменится северо-западная часть города, которая пока состоит из одноэтажных неблагоустроенных зданий. Улицы Наримановская, Синицына и другие приобретут новый вид, на них поднимут этажи современные жилые дома.
Расширится Дом пионеров. Намечается строительство выставочного зала.
Значительно возрастет торговая сеть. Помимо ряда новых магазинов предусматривается построить крытый рынок.
Много интересного ожидает детей. В городе откроется новая детская спортивная школа. Каждый микрорайон будет иметь среднюю школу, сад-ясли, игровые площадки. Особенно возрастет количество детских учреждений при станкостроительном производственном объединении, заводе «Индуктор» и швейной фабрике.
Для пропуска транзитного грузового автотранспорта северо-западного направления намечено проложить объездную дорогу. Предполагается построить путепровод через железнодорожную линию Брянск — Гомель.
И в настоящее время в Новозыбкове много зеленых насаждений. Но в дальнейшем их количество значительно возрастет. У въезда в город со стороны Деменки и со стороны сельскохозяйственного техникума появятся два парка. В одном из них, что расположен в конце улицы Коммунистической, уже в 80-е годы появились стройные ряды деревьев и кустарников. В будущем этот парк, примыкающий к городскому лесу, станет местом массового отдыха горожан.
Расширится городской парк культуры и отдыха имени А. В. Луначарского.
Площадь зеленых насаждений общего пользования возрастет на 106 гектаров и в общем достигнет 142,5 га. Спортивные сооружения, включая стадион «Труд», составят 19 гектаров.
Стройные ряды деревьев выстроятся по обе стороны улиц Ленина, Чапаева, Первомайской, Коммунистической и др. Они также украсят берега озер Зыбкое и Карна.

А теперь - реалии 2021 года:

Количество жителей - 39,5 тысяч человек. Но крытый рынок построен. На этом, пожалуй, всё...



О промышленности города Новозыбкова

Сначала ознакомимся с тем, что писал краевед Арон Григорьевич Вольный в 1989 году в своей книге «Новозыбков»:

Промышленность Новозыбкова представлена предприятиями союзно-республиканского и местного значения. К предприятиям союзно-республиканского подчинения относятся: завод «Индуктор», станкостроительное производственное объединение, швейная фабрика, обувная фабрика и типография имени М. В. Фрунзе, к предприятиям местной промышленности: швейно-трикотажная фабрика имени 8 Марта, деревообделочный и кирпичный заводы, хлебокомбинат, торфопредприятие и горпищекомбинат.
Товарная продукция всех этих предприятий за 1988 год составила 136 798 тыс. рублей. Предприятия союзно-республиканского подчинения выпустили продукции на 116 452 тыс. рублей.
О некоторых предприятиях мы расскажем подробнее.
[Читать далее]
Новозыбковское станкостроительное производственное объединение состоит из станкостроительного завода и специального конструкторского бюро деревообрабатывающих станков (СК.БД-5), которое до конца 1985 года числилось хозрасчетной единицей. Новозыбковское станкостроительное объединение является одним из ведущих в системе предприятий Минстанкопрома СССР.
В 25 странах мира можно увидеть станки и машины Новозыбковского станкообъединения. Они работают на предприятиях стран социалистического содружества, а также в Финляндии, Турции, Иране, Египте, Алжире, Сирии, Цейлоне.
Станки объединения сыграли важную роль в строительстве Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, за что коллектив предприятия был награжден дипломом ВЦСПС.
Дипломами отмечено также участие станкообъединения в международных выставках-ярмарках в ГДР, Болгарии, Югославии, Афганистане. Окорочный станок ОК-36 получил серебряную медаль на Международной выставке в Пловдиве (Болгария). За участие в Международной выставке «Лесдревмаш-79» Президиум торгово-промышленной палаты СССР наградил станкообъединение дипломом...
3 марта 1970 года на заводе состоялся торжественный митинг. На нем было принято «Открытое письмо к потомкам, к тем, кто будет праздновать 150-летие со дня рождения Владимира Ильича Ленина в 2020 году».
В письме говорится: «Причиной для данного обращения к вам послужил торжественный день — день закладки фундамента нашего реконструируемого завода... Мы верим, что ваше поколение проложит новые трассы в космос и создаст орбитальные станки, обуздает ядерную энергию. Медики победят раковые заболевания и займутся пересадкой многих органов человека, техника обеспечит создание промышленного белка и широкое применение лазера, люди проникнут в глубину океанов и земных недр, войдут в быт цветное телевидение и видеотелефоны. Из жизни коллектива будут исключены антиобщественные поступки.
Мы желаем, чтобы ваше поколение не знало войн и болезней.
Завидуем вам и поздравляем с новыми успехами и победами. Пусть будут и у вас люди труда и романтики.
Пусть как счастливая путеводная звезда освещает и ведет вперед вас знамя ленинизма»...
Новозыбковсккй завод «Индуктор» приобрел широкую известность своей продукцией как в СССР, так и за его пределами.
Строительство этого крупного предприятия началось в конце 1969 года на обширном участке, расположенном между городом Новозыбковом и селом Замишево. В сооружении его принимали активное участие горожане. Буквально на глазах росли корпуса. И в канун нового 1976 года государственная комиссия подписала акт о приемке первой очереди завода «Индуктор».
По поводу пуска завода «Индуктор», строительство которого было предусмотрено директивами XXIV съезда КПСС, состоялся торжественный митинг. Участники его направили письмо ЦК КПСС и Президиуму XXV съезда партии. Сообщая о том, что на заводе помимо индукционной печи, предназначенной для выплавки металла, собрана в честь партийного съезда первая в стране электронагревательная печь для термостатированных резиновых изделий, коллектив завода заверил, что успешно справится со всеми поставленными перед ним задачами.
Газета «Социалистическая индустрия» поместила статью, связанную с завершением строительства первой очереди завода. В ней говорилось:
«Индукционные печи промышленной частоты для выплавки чугуна — последнее слово технического прогресса. Чугун, полученный в индукционных печах, называется синтетическим — без вредных примесей. Он позволяет уменьшить вес отливок на 30—40 процентов, не теряя пригодности изделий. Широкое применение металла, полученного в индукционных печах, позволяет высвободить часть домен от производства чугуна для вагранок».
На машиностроительных заводах благодаря индукционным печам процесс плавок автоматизирован, улучшены санитарно-гигиенические условия труда, повысилась производительность. Себестоимость тонны металла, полученного в новых печах, почти на 30 процентов ниже, чем выплавляемого в вагранках.
Шли годы. Рос завод. Расширялся его ассортимент. Завод начал выпускать индукционные печи для плавки алюминия. В информационном центре предприятия хранится памятная медаль. Она отлита во время плавки алюминия первой индукционной печью 19 апреля 1978 года на заводе «Кузтекстильмаш» в г. Кузнецке. Монтаж и пуск печи был осуществлен под техническим руководством специальной бригады, приехавшей из Новозыбкова.
В декабре 1985 года была пущена вторая очередь предприятия. В настоящее время завод «Индуктор» является одним из крупнейших поставщиков электропечей и специальных электротермических установок, связанных с плавкой, обработкой металлов. На разных предприятиях страны используется оборудование, изготовленное на «Индукторе».
Продукция завода широко экспортируется. Первая электропечь была отправлена в Монгольскую Народную Республику в 1977 году. С тех пор экспорт занял существенное место в работе завода. Его продукцию охотно приобретают Болгария, Куба, Вьетнам, Египет, Сирия, Ирак и др.
Завод располагает технической и художественной библиотеками.
Среди предприятий легкой промышленности Новозыбкова главенствующая роль принадлежит швейной фабрике. Сначала фабрика ютилась в старом здании, она шила постельное и мужское белье. В небольших цехах было тесно. Все работы велись вручную.
С окончанием строительства нового специализированного здания с центральным отоплением, водопроводом, канализацией, пассажирскими и товарными лифтами производственная площадь предприятия увеличилась на 168 тысяч квадратных метров.
В светлых, просторных цехах установлено первоклассное оборудование, в том числе электронно-вычислительные машины. В этом же здании находятся столовая, здравпункт, магазин. На этажах имеются уютные холлы, где можно отдыхать в свободное время.
Уже в 1963 году фабрика в числе первых среди предприятий швейной промышленности Российской Федерации начала осваивать изделия из синтетических материалов. Через три года был налажен пошив модных тогда плащей-болонья.
В настоящее время фабрика выпускает одежду разнообразного ассортимента, которую можно увидеть на прилавках многих городов страны. С ее продукцией знакомы покупатели Москвы, Костромы, Рязани, Новгорода, Пскова, Ярославля, Саратова и Владивостока.
С марта 1979 года Новозыбковская швейная фабрика начала выполнять заказы для братской Кубы. Отправленные туда 406 мужских курток положили начало постоянному снабжению Кубы изделиями фабрики.
Для рабочих и служащих фабрики построены три многоэтажных жилых дома на улицах Первомайская, Кубановская и имени Чапаева.
Предприятие дружит с коллективом швейной фабрики города Станке Димитров. Болгарские друзья не раз бывали в гостях у новозыбковцев, которые в свою очередь посещали их страну.
Старейшим промышленным предприятием является спичечная фабрика «Ревпуть» (до революции — «Ипуть»). Основана она во второй половине XIX века, когда спичечное производство в Новозыбковском уезде приобрело широкий размах.
Известно, что спичечные фабрики были малопроизводительны. И «Ипуть» в этом отношении не представляла исключения. В сутки она вырабатывала не более 600 ящиков спичек.
После Великой Октябрьской социалистической революции на фабрике «Ревпуть» условия труда значительно улучшились. С пуском набивочных машин резко возросла производительность. За 1936 год фабрика уже выпустила 420 200 ящиков спичек, а в довоенном 1940 году — 575 тыс. ящиков.
Оккупация нанесла спичечной фабрике огромный урон, он составил 9 132 962 рубля.
Сразу же после освобождения Новозыбкова и района от гитлеровцев развернулись работы по восстановлению фабрики «Ревпуть». Было собрано шесть новых спичечных автоматов, 17 набивочных машин, коробкоразборочный станок и др. оборудование.
В 1956 году введена механизированная подача сырья на чурочную пилу, установлены 22 коробкоразборные установки к этикетировочным машинам, появилась дробилка щепы, транспортер. В результате за этот год фабрика уже дала стране 1056 тысяч ящиков спичек, что составило 1/4 часть продукции, выпускаемой всей спичечной промышленностью царской России...
В настоящее время фабрика «Ревпуть» имеет семь спичечных автоматов и ежегодно вырабатывает около 1200 тыс. ящиков спичек.
Но это не единственный вид продукции предприятия. В 1962 году был введен в эксплуатацию цех по выпуску мебели для дошкольных детских учреждений, в год изготавливается 20 000 специальных стульев. Кроме того, фабрика вырабатывает фанеру, шпон для мебельной промышленности.
С 1972 года фабрика стала снабжать предприятия своей отрасли запасными частями для спичечных автоматов и других машин. Это стало возможно в связи с постройкой центральных механических мастерских. В год они производят запасных частей на 500 000 рублей...
Новозыбковская швейно-трикотажная фабрика имени 8 Марта основана в 1968 году. В первый год своего существования фабрика выработала продукции на 5915 тысяч рублей, в том числе швейных изделий на 4216 тысяч рублей. В торговлю было отправлено 592 тысячи пары бельевого трикотажа, 325 тысяч штук верхнего трикотажа, 353 тонны хозяйственной веревки.
За минувшие годы швейно-трикотажная фабрика имени 8 Марта превратилась в одно из ведущих промышленных предприятий. На фабрике четыре основных цеха: закройный, трикотажный, пошивочные № 1 и № 2. Здесь трудится более тысячи человек. Ежегодный выпуск изделий превышает 18 миллионов рублей.
Разнообразен ассортимент фабрики. Она шьет мужские пиджаки, пальто. Из ее цехов выходит специальная одежда для работников химической промышленности, техническое полотно, идущее на предприятия обувной промышленности. Вырабатываются трикотажные изделия шестнадцати наименований.
Используя отходы из хлопчатобумажного и текстильного полотна, фабрика выпускает большое количество технических салфеток, основными потребителями которых являются станкообъединение и завод «Индуктор». Из отходов вырабатываются жгуты для упаковки мебели.
Продукция фабрики идет во все концы Советского Союза и пользуется широким спросом.
Новозыбковская типография имени М. В. Фрунзе среди городских и районных типографий Брянской области занимает видное место.
В годы гражданской войны в типографии печатались многие листовки, плакаты и газета Политуправления 16-й армии «Красноармеец».
С 10 сентября 1930 года здесь начали печатать районную газету «Ударник». Тут же в довоенные годы набирались и печатались газета «Спичка» (орган парткома, фабкома и дирекции спичечной фабрики «Волна революции»), ученые труды преподавателей пединститута и сотрудников Новозыбковской сельскохозяйственной опытной станции (сейчас филиал ВИУА).
В 1943 году, отступая, фашисты намеревались сжечь здание типографии, которое представляет ценность и с точки зрения архитектуры. Усилиями старых рабочих типография сохранилась.
Сейчас типография располагает тремя линотипами, ротационной машиной, гравировальным станком, а также плоскопечатными машинами. Она обслуживает редакции газеты «Маяк», многотиражной газеты «Станкостроитель», а также ряд предприятий и учреждений...

А теперь – собранная мною информация о нынешнем положении дел:

Завод «Индуктор», в 2012 году преобразованный в «Новозыбковский машиностроительный завод», уже много переходит из рук в руки, банкротится и т. п., то есть почти не работает. Работники его около года не получают зарплату.
Новозыбковский станкостроительный завод впервые обанкрочен в 2004 году, окончательно ликвидирован в 2013 году.
Новозыбковская швейная фабрика худо-бедно функционирует, имеет долг в несколько миллионов рублей, два из её пяти этажей заняты магазинами, кафе и другими подобными заведениями.
Новозыбковская обувная фабрика официально ликвидирована в 2005 году.
Типография ещё работает, хотя, конечно, уже не носит имени М. В. Фрунзе.
Швейно-трикотажная фабрика имени 8 Марта работает, но, разумеется, перешла в частные руки.
Новозыбковский деревообделочный завод ликвидирован в 2004 году.
Новозыбковский кирпичный завод ликвидирован в 2003 году.
Новозыбковский хлебокомбинат закрылся в 2017 году.
Новозыбковское торфопредприятие ликвидировано в 2007 году.
Новозыбковский горпищекомбинат ликвидирован в 2003 году.
А ещё был консервный завод, ликвидированный в 2004 году.
То есть из двенадцати предприятий работают только три, да и те не на полную мощность. Что ещё любопытно – все ликвидированные были закрыты не при Ельцине, а в путинскую эпоху вставания с колен.

Арон Вольный о Новозыбкове в годы царизма

Тяжело жилось рабочим и крестьянам России в годы царизма. Не являлись исключением и жители Новозыбковского уезда. Получая огромные барыши (чистый доход по Новозыбковским спичечным фабрикам составлял примерно 84,1 тыс. руб. в год), владельцы предприятий меньше всего думали об условиях труда рабочих. Вот какими они были, судя по корреспонденции, опубликованной в газете «Божий мир» за 1897 год.
«Искалеченный рот, впалая грудь, подозрительный кашель, дрожание рук, притупляющий взгляд — таков внешний вид рабочего спичечной фабрики. Почти невозможно пробыть в этих помещениях, пропитанных фосфором и серой, 5 минут, как голова начинает кружиться и захватывает дыхание. И в этих «условиях» сотням рабочим изо дня в день в течение 16—18 часов приходится насыщать свои легкие подобным ароматом. Все рабочие работают на харчах и плату получают не деньгами, а товарами из фабричной лавки по ценам выше рыночных на 25 или больше процентов. Лучшие работницы зарабатывают сдельно не более 30—35 копеек в день. Нужно видеть ту судорожную поспешность, с какой работают съемщицы, бандерольщицы, чтобы понять и оценить их труд для заработка этих жалких 30—35 копеек».
[Читать далее]
Исполняющий обязанности фабричного инспектора Г. Березовский в донесении департаменту торговли и мануфактур вынужден был признать, что рабочие спичечных фабрик Новозыбкова имеют серьезные причины к неудовольствию. В подтверждение тому он приводил такой факт: «Для главной массы рабочих-съемщиков плата за ящик (1000 коробок) понижена с марта месяца сего года до 10 коп., каковой цены до того времени не было еще».
Не лучшим было положение крестьян Новозыбковского уезда. Они находились под двойным гнетом дворян и купцов, которым принадлежали 45,4% всей лучшей земли.
В уезде было только 25 так называемых дач, земельных участков, где урожай не превышал 20 пудов с десятины. А, как правило, крестьяне получали с каждой десятины по 10—15 пудов.
Доход крестьянской семьи из шести человек составлял не более 64 рублей, что было вдвое меньше прожиточного минимума.
Чтобы не умереть с голоду, крестьянину часто приходилось на кабальных условиях арендовать у помещика землю, он довольствовался только третьей частью полученного урожая. А две трети надлежало уплатить землевладельцу.
Многие крестьяне уже в январе, когда кончались скудные запасы хлеба, уходили на заработки в Москву, Екатеринослав, другие крупные города, где за гроши работали на фабрикантов и заводчиков. Такое положение вызывало забастовки на предприятиях Новозыбкова, крестьянские бунты.
Уже упомянутый фабричный инспектор Березовский докладывал старшему фабричному инспектору 3 февраля 1898 года: «Вчера забастовали 18 рабочих-накатальщиков фабрики Волковых, волнуя остальных рабочих».
Спустя два года в тот же адрес он донес о том, что «рабочие двух пенькопрядилен Новозыбкова — Ефима и Александра Петуховых — всего 80 человек, бросили работу 31 января, требуя увеличения задельной платы против расценки. Большинство стало на работу 3 февраля. Были отдельные случаи нарушения трепачами порядка в городе, большинство рабочих — местные».
С протестом против гнета и бесправия выступили рабочие спичечной фабрики «Максим Волков и сыновья» 1 мая 1902 года.
По воспоминаниям рабочего А. И. Курочкина: «В майское утро, приходя в цеха, люди не приступали к работе. Шумно разговаривали о том, что дальше так работать невозможно, что хозяева нас не считают за людей, нисколько не заботятся о нашем здоровье.
Волновались и мы, слесари. Надо сказать, что наши условия были лучшими в сравнении с остальными, которым приходилось помногу часов непосредственно находиться у макальных столов и машинок, утопающих в пыли. Администрация решила воспользоваться этим и привлечь нас на свою сторону, обещая повысить оклады, которые и так были выше, чем у остальных.
Только ничего из этого не получилось. Вместе со своими братьями утром 1 мая собрались мы на открытой площадке посредине фабричного двора и потребовали, чтобы нас выслушали хозяева.
Появились мастера. Но толпа кричала: «Хозяина! Хозяина требуем!».
Тогда вынужден был встать перед нами сам хозяин фабрики Максим Волков. Морщась, выслушал он наши требования. Они заключались в том, чтобы установить 8-часовой рабочий день, увеличить зарплату, причем равно платить женщинам за равный труд с мужчинами, отменить незаконные штрафы, закрыть фабричную лавку, где рабочих обирают.
Фабрикант вынужден был пойти на уступки».
Не сумев арестовать организаторов первомайской демонстрации, царские власти решили спровоцировать рабочих и интеллигенцию города. Для этого решили использовать пьесу черносотенного содержания «Контрабандисты». Полагали, что пьеса вызовет решительный протест зрителей.
Однако зрители вели себя спокойно. Тогда в зал бросили бутылку с сероводородом. Люди вскочили с мест. А полиция хватала каждого подозрительного, избивала и 20 человек бросила в тюрьму.
С большим энтузиазмом встретили новозыбковские социал-демократы появление ленинской «Искры». …в № 22 (июль 1902 г.) сообщалось, что «в Новозыбкове Черниговской губернии местной социал-демократической группой было распространено перед 1 мая воззвание, вызвавшее, чрезвычайный переполох среди полиции и обывателей»...
В том же номере была опубликована и большая корреспонденция. В ней, в частности, было сказано: «...Крестьяне Синего Колодца (имение Черниговского предводителя дворянства Муханова) из старинной записи узнали, что лет полтораста тому назад они считались вольной казацкой общиной и владели обширным участком земли, который теперь представляет прекрасное имение Муханова. Решили они жаловаться на помещика царю. Для этой цели они обратились за помощью к какому-то адвокату Середе, который оказался большим негодяем и только вымогал у них деньги. Синеколодцы посылали даже ходоков своих в Петербург. Последние прислали своим односельчанам письмо приблизительно такого содержания: «Вот, мол, мы скоро своего добьемся, познакомились уже с 4 генералами, еще с одним генералом нужно познакомиться. И тогда уже до самого царя дойдем. Наконец они познакомились наполовину с 5 генералами, но по их словам, Муханов все дело испортил, так как их посадили в кутузку, подержали в ней, а потом велели ехать на родину. Но крестьяне далеко не оставили своей мысли. К тому же присоединились частые стычки с управляющим и объездчиком...»
Автор корреспонденции делал вывод: «Разыгравшаяся недавно вблизи Новозыбкова драма, закончившаяся избиением 19 крестьян, представляет из себя еще один печальный факт бесконтрольного издевательства полиции и, в частности, Черниговского губернатора Андреевского».
Еще одна публикация, помещенная в «Искре» 1 сентября 1903 г. под названием «Из черты оседлости», сообщала о прогрессивном враче Козенцеве, которому приписали роль «организатора кружка вооруженного сопротивления», только потому, что он осудил организованные черносотенцами еврейские погромы.
...
В октябре 1905 года в Новозыбкове состоялась мощная антиправительственная демонстрация...
24 декабря Новозыбковский уездный исправник Голяховский телеграфировал в Чернигов своему начальству: «Положение дел в Новозыбковском уезде ухудшается. Многие помещики подают заявление о том, что возможны «погромы» и просят помощи, каковую оказать всем нет возможности. В селе Каташине крестьяне составили приговор не подчиняться властям и не платить налогов. Необходимо увеличение войск хотя бы на одну роту пехоты. Только тогда явится возможность быстрее подавить разраставшийся мятеж».
Получив из Новозыбковского уезда тревожные вести, губернатор дал распоряжение генералу Рудову отправиться в Новозыбковский уезд «для подавления беспорядков самыми решительными мерами». В его распоряжение были предоставлены все находящиеся в уезде и городе Новозыбкове воинские части.
К этому времени и относится бунт крестьян села Манюки. Беспросветна была их жизнь, как и других крестьян уезда. Все вокруг принадлежало помещикам Мухановым, Губаревым, Ворониным.
Бунт крестьян начался с того, что они стали самовольно вырубать помещичьи леса. Они взяли под свой контроль кожевенный завод Воронина, паровую и водяную мельницу Губарева, открыто требовали передачи народу помещичьей земли.
В январе 1906 года в Манюки нагрянул отряд казаков. Они собрали зачинщиков в центре села, предварительно исполосовав их нагайками. Сюда же согнали и всех жителей Манюков. Перед ними предстал генерал Рудов. Грозно посмотрел он на роптавшую толпу и закричал: «Молчать, сволочи!».
Крестьяне не успокаивались.
— Вы нас всех вяжите, — закричали со всех сторон.
На толпу стали наседать казаки. Замелькали нагайки. Кто-то отчаянно закричал. Прижимая к груди младенца, забилась на снегу в истерике молодая женщина.
Выделяя каждое слово, генерал пригрозил: «Предупрежда-аю, если эта история повторится, сожгу село. Никому пощады не будет! Поняли?! Рас...ходись!
Площадь опустела. А «зачинщиков» под усиленным конвоем, как государственных преступников, направили в новозыбковскую тюрьму.
Карательная экспедиция генерала Рудова зверствовала девять дней. Но и она не смогла остановить справедливую борьбу трудящихся за свои права.
7 января 1906 года на базарной площади местечка Семеновна Новозыбковского уезда собралась огромная толпа. Возглавил ее местный житель, резчик по дереву Федор Мотора. Напомнив о том, что год тому назад царь на просьбы питерских рабочих ответил пулями и саблями, Мотора призвал продолжать борьбу против самодержавия. С таким же призывом выступил он через два дня перед большой толпой, снова собравшейся на площади.
Боясь активных антиправительственных действий жителей Семеновки, уездные власти арестовали ряд участников митинга, в том числе Ф. Мотору.
В ночь на 10 февраля 1906 года крестьяне села Дубровки «скопом» напали на лесную дачу купца Переплетникова, срубили 22 сосны, разбили лесную сторожку и увезли срубленный лес и доски... «Главари» были арестованы.
В каждом городе есть люди, которыми гордятся земляки, которые являют пример молодежи. Для новозыбковцев таким человеком стал герой Октября и гражданской войны, член первого Советского правительства Павел Ефимович Дыбенко.
Родился Павел Ефимович Дыбенко в 1889 году на Крестьянской улице, ныне носящей его имя, в бедной семье. Отцу Ефиму Ивановичу и матери Анне Денисовне трудно было растить детей. Небольшой клочок песчаной земли позволил прокормиться едва до Нового года. Но и для того, чтобы его обработать, безлошадной семье приходилось идти в кабалу к богатеям.
Павел с малых лет пахал, сеял, косил. Рос он любознательным, мечтал об учебе. И потому поступление в Новозыбковскую благотворительную школу явилось для него большим праздником. Но, чтобы заработать на учебники и тетради, пареньку приходилось еще клеить коробки для предприятий, выпускающих спички.
В ту пору Крестьянская улица входила в состав волостного села Людков, отделенного от города только бульваром. Здесь имелась спичечная фабрика Горлова. Для этой фабрики Павел на дому клеил коробки. За сотню склеенных коробок платили 3 копейки.
Успешно окончив трехклассную школу, Павел пожелал продолжить образование в городском училище. Здесь обучение было платное. И чтобы помочь брату, сестра Мария пошла в няньки.





Из воспоминаний Либанова о пребывании чехо-учредиловцев в Бугульме

Из сборника материалов о чехо-учредиловской интервенции в 1918 г. «Борьба за Казань».

Когда в Бугульму явились чехо-словаки и учредиловцы во главе с уполномоченным Швецовым, хозяева наши заликовали, явились в завод и устроили собрание рабочих, на котором стали агитировать за Учредительное собрание. С этого дня в заводе началась новая жизнь: заводский комитет они распустили, работать заставляли вовсю, жалования платили мало и то несвоевременно, протестующих увольняли с работы или посылали просить прибавку к уполномоченному Швецову. А какая там прибавка — известно было всем и каждому. Характерно отметить несколько случаев, относящихся к концу уже царствования чехо-словаков. Под Карабашом был бой чехо-словаков с красными, в котором у белых был убит некий командир (фамилии его не помню). Нашему заводу заказали срочно сделать гроб; рабочие не успели во время работы сделать его и разошлись, не окончив заказа. Тогда уполномоченный Швецов приказал разыскать этих рабочих, прислал 5 человек из карательного отряда во главе с начальником Семенихиным и под угрозой порки плетьми заставил доделывать гроб ночью. Во время похорон этого командира нас, рабочих, насильно выгнали провожать его тело с плакатами, а неявившихся на проводы штрафовали на двухдневный заработок «в пользу раненых и семей убитых». Также несколько раз выгоняли насильно на митинги и собрания. Еще случай: Швецов прислал чинить пролетку — это уже за 4—5 дней до отступления и приказал исправить ее в 24 часа. Я, будучи мастером, отказался; тогда Швецов выслал также отряд в 6 человек, который и находился во все время ремонта; отремонтировать все же не успели и Швецов удрал на неисправленной.



А. Константинов: Чехи в Казани

Из сборника материалов о чехо-учредиловской интервенции в 1918 г. «Борьба за Казань».

На восьмой день после отступления из Казани, занятой чехами, мне снова пришлось вернуться в Казань... Жители дома быстро узнали, что вернулся Константинов; нужно сказать, что дом был заселен рабочими заводов Алафузова и Казанского № 40. Рабочие, собравшиеся у двора дома, обсуждали, что ждет Константинова в царстве чехов завтра? Некоторые говорили, что его расстреляют, некоторые же говорили, что его арестуют... Пробыв два дня дома, не показываясь никуда, я ждал, действительно, днем и ночью ареста, но случилось это несколько позже. На третий день я решил пойти к рабочим на фабрику Алафузова, где я и работал. В мастерской рабочих было около ста человек и мне сразу стало странно: в мастерской я работал лет восемь, до чехов я был верным другом рабочих не только данной мастерской, но и всей фабрики, имел революционные подарки за активную работу в пользу рабочих, в частности — красную ленту от «своей» мастерской. И вдруг на меня такие взгляды со стороны рабочих, как будто меня никто не знает!
[Читать далее]
Начинаю говорить с рабочими, а мне слышатся такие ответы: «ты молчи, ваша песня спета»; но и это меня не удивляло. Ибо рабочие еще не знали, кто явился к ним в лице власти чехов: друзья ли рабочих или их враги. В первую очередь я постарался узнать, кто остался в Казани из членов партии коммунистов. Этого узнать мне сразу не удалось, т. к. все отвечали, что кто не убежал, того расстреляли или сидят в тюрьме. Ждать, дескать, нужно этой участи и мне; у меня тогда запала мысль, что нужно залезать в подполье; однако я постарался спросить заведующего мастерской гр. Рылова, можно ли мне работать в мастерской, на что он мне сухо ответил, что можно. Во время разговора с Рыловым ко мне подходит рассыльный главной конторы с приглашением к директору фабрики Пулудису... Когда пришел к Пулудису, последний меня спросил, сколько у меня детей. — «Двое ребят и жена» — тогда Пулудис стал говорить, чтобы я не показывался на фабрике, иначе мне угрожает серьезная опасность и даже рекомендовал не находиться в квартире, а где-нибудь скрываться. На заданный ему вопрос, «в чем же дело?» — он мне ответил, что нас ищет власть чехов; видя его откровенность, я попытался расспросить его, что может нас ожидать: — «Могут расстрелять». — «За что же расстреливать рабочих?» — «Вас предаст наша администрация, в лице инженера Щеголева и Долголенко». Тогда я спросил, кого же они намерены передать в руки «правосудия» чехов. Он мне перечислил список, в котором были следующие лица: Константинов, Протодьяконов, двое братьев Барановых, Евдокимов, Афанасьев, Рязанов.
К Пулудису приезжали представители власти с этим списком и просили дать адреса квартир, но он якобы ответил им, что этим делом не занимается и дать адреса не может. Тогда Щеголев взял эту миссию на себя. По сведениям от рабочих я узнал, что все эти товарищи были в подполье и найти их ему, т. е. Щеголеву, все-таки не удалось. Я поблагодарил Пулудиса за его откровенность и решил скрыться. На прощанье Пулудис выразил уверенность, что власть чехов долго не просуществует. Я ушел домой и стал скрываться. Моя хозяйка дома, где я скрывался, работала в прядильном отделении фабрики Алафузова и информировала меня обо всем, что делается на фабрике; я ее спрашивал, как чувствуют себя рабочие, как относятся к власти чехов, т. к. известно, что вместо булки, которую ожидали получить рабочие от власти чехов, эта последняя стала давать им свинцовые пули и пачками сажать их в тюрьму. Оказывается, среди рабочих начался ропот и стали поговаривать снова о власти советов. Чем сильнее обнаруживала себя реакция чехов, тем сильнее развивался ропот и недовольство рабочих. Спустя четыре дня засады в подполье я решил пойти в среду рабочих на фабрику в свою мастерскую. Снова стал просить заведующего мастерской разрешения вступить мне на работу; мне опять было разрешено, и я сел за работу. Ко мне уже стали подходить рабочие и спрашивать, что же будет дальше; я им отвечал, что нам всем место — тюрьма и нагайка, если останется власть чехов, в особенности же более сознательным рабочим. Рабочие со мной были солидарны. ...неорганизованная часть рабочих оставалась симпатизирующей власти чехов. Объяснялось это следующим образом. Действительно, при чехах появилась булка, но только не для рабочих, а для буржуазии, но рабочие льстили себя надеждой, что будет она и для них; однако, вопреки их ожиданиям получалось обратное. Вместо булки рабочим наступили на горло и не давали разинуть рта; как только рабочий, что-нибудь возражал, то заведующий ему говорил: «Молчать, ваше дело кончено, ваших товарищей уже нет».
Так что режим действительно стал вводиться по-хозяйски в интересах буржуазии. Спустя три дня на четвертый, в 11 час. вечера ко мне явились шакалы по мою душу. Уже имея в руках моего товарища Баранова и сделав обыск в квартире, забрали меня и доставили на пересыльный пункт, находящийся в Адмиралтейск. слободе. Но на счастье наше, мы попали к тому самому Александрову, который был помощником коменданта и обещал, что шестьсот человек офицеров выступят за Советскую власть (сам же он надел уже золотые погоны). Судьба нам улыбнулась и нас часов в двенадцать ночи освободили. Нам дали снова возможность вернуться в среду рабочих и продолжать свою работу.
Таким образом, благодаря репрессиям чехов с одной стороны и вследствие давления на рабочих администрации завода — с другой нарастало сильное возмущение среди рабочих фабрик и заводов. Конечно, отчасти сыграла известную роль и подпольная агитация членов Р. К. П. (б). Но самое главное возмущение рабочих против чехов было из-за того, что пачками арестовывали рабочих и расстреливали. Были слухи, что на Алафузовском заводе должны были подлежать аресту рабочие в числе пятисот человек. До самого дня восстания валялись трупы изуродованных, расстрелянных рабочих под крепостью; рабочие, проходившие мимо этих трупов, все это видели и, приходя на фабрику, рассказывали другим, как расправляются с ними ожидавшиеся благодетели. Это вызывало в рабочих сильные порывы ненависти. В день самого восстания 3 сентября утром снова появились слухи, что под крепостью выброшено двенадцать человек изуродованных рабочих, связанных и лежавших прямо открыто. Много рабочих ходили смотреть, поинтересоваться такой картиной и действительно убеждались на фактах, что это верно; нужно еще упомянуть, что до этого было несколько таких случаев, что разные рабочие организации как-то: фабрично-заводские комитеты и др. на многих фабриках подавали протесты против расстрела рабочих. Им власть ответила, что этого не будет, но на самом деле делали свои делишки, расстреливали направо и налево. И вот 3 сентября еще с утра началась подготовка к собранию рабочих фабрично-заводским комитетом. Нужно упомянуть, как на фабрике Алафузова, так и на заводе № 40 партийных сил, особенно коммунистов, почти не было: они все были или в подполье или на фронте или отступали в разных местах. И в момент восстания их было очень мало. Часов в двенадцать дня ко мне в мастерскую приходит некий молодой человек, которого я не знал, и говорит мне, что под крепостью лежат убитые наши товарищи — рабочие, все изуродованные, и спрашивает, что мы будем делать дальше, будем ли молчать? Я ему сказал, что молчать не нужно, а нужно протестовать. Тогда он мне говорит, что их рабочие хотят устроить собрание; оказалось, что это рабочий из Артсклада. «Вот и отлично» сказал я ему. К двум часам дня начали собираться на площади имени Петрова... Рабочих было приблизительно около пяти тысяч человек. Тут можно было сразу определить, что рабочие страшно были озлоблены на власть чехов. При напоминании о расстрелах рабочие шумно кричали «долой власть учредиловки! Да здравствует Власть Советов! Да здравствует Российская Коммунистическая Партия! Долой буржуазию»!
В момент сильного волнения рабочих против власти чехов на митинге вдруг являются из Журавлевских казарм две маршевые роты солдат в полном вооружении, предназначенные властью к отправке на фронт, против красных. Солдаты подошли со страшным воодушевлением и криком «ура» и заявили, что они заодно с нами, рабочими. «Довольно разговоров; время действовать!» и вот под лозунгом «долой учредиловку, долой соглашателей, долой кровопийцев!» рабочие и солдаты ринулись вперед. План был намечен такой. В первую очередь взять Журавлевские казармы, вооружиться, затем взять Артсклад и Алафузовские казармы и отрезать слободу от города, развернуться фронтом и гнать банду чехов с тылу. Но наступление вышло неудачно, потому что не было организовано так, как нужно. Не сорганизовали части, не было командиров, вот почему и потерпели неудачу. Но все-таки дали понять чехам и фабрично-заводской администрации, что рабочие умеют защищать свои интересы и умеют различать, кто их враги и кто действительно защищает интересы рабочих.


М. О. Левкович об украинских женщинах в период революции 1905 года и февральской революции

Из книги Марии Остаповны Левкович «Женщина в революции и Гражданской войне на Украине».

Что представляла собой Украина в 1905-м году?
И в экономическом, и в политическом отношениях она была колонией русского царизма. Достаточно указать на несколько известных цифр. За десятилетие 1900—1910 г. теперешняя украинская территория дала 7.507 мил. руб. одних податей, из которых едва половина была потрачена на Украину, да и то на какую: панскую, урядницкую, помещицкую. Рабочим и крестьянам перепало отсюда очень и очень мало.
Крупная украинская промышленность, вследствие разных царских комбинаций, была запродана иностранной буржуазии.
[Читать далее]
В отношении земли и сельского хозяйства дело обстояло еще хуже: лишь 50% всей земли принадлежало крестьянам; вторая половина была у помещиков, попов и монахов. 58.000 земельных собственников, каждый из которых владел больше чем тысячью десятин земли, имели в своем распоряжении 11 мил. 825 тыс. десятин земли.
Культурное и национальное угнетение Украины царской властью привело к тому, что процент неграмотных среди украинских рабочих и крестьян был значительно больше, чем среди их русских товарищей, хотя и последние держались царской властью в такой темноте, что ни в коем случае нельзя брать их мерилом культурности. Так, по официальным статистическим данным того времени на Украине было грамотных: муж. — 28%, женщ. — 9,2%; в России: муж. — 32,6%, женщ. — 13,7%...
Чрезвычайно низкая заработная плата батрака (от 20 до 30 копеек) в день (работа женщины оплачивалась еще хуже), малоземелье на правом берегу Днепра, весьма распространенные арендные взаимоотношения (субаренда, аренда у арендатора) — все это служило могучим революционизирующим фактором украинского села, которое пошло на призыв рабочих в революцию 1905 года...
В Харькове с начала февраля начинается забастовка на Канатке, где и тогда работало преобладающее большинство женщин. Работницы требуют сокращения рабочего дня (был 12 часов), увеличения зарплаты, увольнения грубых мастеров.
Интересные события происходят на табачной фабрике Кальфа. Интересны они тем, что характеризуют гнусное нахальство со стороны фабрикантов, которые в такой тяжелый момент забастовок и восстаний осмеливались насмехаться над рабочими. Забастовка продолжалась неделю. Работницы предъявили ряд требований. Не имея возможности отказать работницам в отношении сокращения рабочего дня, так как и после сокращения рабочий день оставался 10-ти часовым, тогда как везде рабочие требовали девяти с половиною часового дня, предприниматель по всем остальным пунктам требований дал такие хитрые и двусмысленные ответы, что с первого взгляда создавалось впечатление, якобы мирно законченного конфликта.
Вот документ, помещенный в № 1-м «Летописи революции» за 1905 год, требований работниц и ответов по пунктам администрации фабрики:
1. Восьмичасовой рабочий день. - 1. Фабрикант и сам имел в виду ознаменовать десятилетие фабрики сокращением рабочего дня на 1 час, а накануне праздников на полчаса.
2. Вежливое обращение. - 2. Очень желательно с обеих сторон.
3. Плату за набивку папирос увеличить от 40 до 50 коп. за 1000 шт. За вставку мундштуков от 20 до 30 коп.
4. Машинисткам около папиросных машин — 1 руб. в день, около гильзовых — от 40 до 50 коп.
5. Сортировщицам, клейщицам, набойщицам и уборщицам — от 75 коп. до 1 руб. 20 коп. - 3, 4, 5. Эти требования считаю совершенно невозможными.
6. Отменить обыскивание работниц. - 6. Обыскивание установлено табачным уставом, фабрикант ничего против не имеет.
7. Заведующий фабрикой не должен осматривать работу. - 7. Подобное требование совсем непонятно.
8. Немедленно вернуть тех рабочих, которых недавно уволили. - 8. В продолжение года никто не был уволен и во время расспросов рабочие не могли указать, за кого они просят.
9. Лучшие помещения для мастерских. - 9. Прошу выделить комиссию для санитарного осмотра.
10. Новое помещение для столовой. - 10. В минувшем году построено помещение, которое к большому сожалению еще не закончено.
11. Набор рабочих необходимо производить администрации совместно с рабочими. - 11. Считаю неудобным.
12. Об увольнении рабочих оглашать на фабрике с указанием мотивов увольнения. - 12. Мотивы всегда можно предоставить фабричному инспектору.
13. Беременным женщинам предоставлять отпуск за 4 недели до родов; за это время выплачивать половину заработка. - 13. Фабрика никого не удерживает, а за нерабочее время никому платить не может.
14. Больным платить в половинном размере. - 14. Фабрика может платить только за работу.
15. Для больных женщин пригласить женщину-врача. - 15. На фабрике есть постоянный врач, что касается другого, то это считаю лишним.
16. Учредить больницу за счет предпринимателя, без выплаты больничного сбора. - 16. На фабрике есть приемный покой.
17. Еженедельная порция для раскурки в количестве 1/8 фун. или 100 шт. папирос. - 17. Кроме моего несогласия противоречит табачному уставу.
18. Учреждение комиссии для выяснения недоразумений между администрацией и рабочими. - 18. Каждое недоразумение подлежит рассмотрению или фабричной инспекции или суда.
19. Выборные не будут отвечать за забастовку. - 19. Только за сегодняшнюю забастовку.
20. Заплатить за все время забастовки соответственно заработку. - 20. За сегодняшний день выплачиваю деньги всем сполна, принимая во внимание, что многие рабочие присоединились к забастовке, сами того не желая. В дальнейшем никакой платы не будет выдаваться.
21. Ясли при фабрике для детей. - 21. Не имею возможности.
22. Производить по субботам уборку фабрики. - 22. В отношении чистоты фабрики со стороны администрации меры приняты. Желательно, чтобы и рабочие поддерживали чистоту.
23. Необходимы полотенца. - 23. Всегда были.
С фабрики Кальфа забастовка перебросилась на все табачные фабрики города.
Во время забастовок, демонстраций и революционных выступлений в Харькове убито 14 женщин.
В Екатеринославе в январе работницы табачной фабрики «Джигит» еще ничего не знали о Петроградских событиях, но как только пришли к ним забастовщики и рассказали обо всем, что делается, они дружно бросили работу. В июне месяце на фабричном митинге уже была вынесена резолюция с рядом политических требований.
В феврале бастовали работницы нескольких швейных и шляпных мастерских, которые между прочим, требовали от своих хозяек, чтобы «отапливали помещения».
Бастовала картонажная мастерская и картонажная фабрика Фурмана. Условия труда у них были нечеловеческие. Например, в мастерской Краснополера рабочий день продолжался с 8-ми часов утра до ll-ти часов ночи, заработная плата была от 3-х до 12 рубл. в месяц, причем зарплата не выплачивалась по несколько месяцев.
На фабрике Фурмана на требования работниц хозяин ответил, что снимет с работы всех и примет только тех, которые внесут 2 рубля штрафу...
В то же время началось движение среди домашних работниц (в конторе на Прорезной ул.). Наиболее сознательные работницы ходили из одной конторы в другую, собирали всех на Крещатик, по которому проходили с манифестацией. Манифестацию разогнали и многих работниц арестовали.
В Одессе, в январе месяце, на джутовой фабрике работница т. Салита повела агитацию за забастовку, чтобы добиться лучших условий труда. По доносу одного из служащих фабрики ее арестовали и конфисковали найденные у нее воззвания Одесского комитета РСДРП «Ко всем рабочим и работницам г. Одессы»...
В Николаеве, в феврале, в рабочей демонстрации принимали активное участие жены рабочих. Когда полицейские начали разгонять демонстрацию, женщины кричали: «Мы голодаем, не уйдем отсюда, бейте нас, топчите казаками». Полицмейстер дал знак — казаки напали на демонстрацию — и в результате много побитых и раненых женщин...
В Житомире, в январе месяце, работницы мелких предприятий, под руководством работницы т. Сивек, устроили демонстрацию и пошли по направлению к гимназии, чтобы вызвать учеников на выступление. Это удалось, и все вместе пошли по городу, но полиция начала разгонять и бить демонстрантов. 80 человек, в том числе руководительницу демонстрации тов. Сивек, арестовали...
В Клинцах, Черниговской губернии, в сентябре месяце бастовали работницы фабрики Сапожкова, требуя увеличения зарплаты. Увольнение всех работниц принудило прекратить забастовку...
Село также бушевало...
В селе Войтовцах, Белоцерковского уезда, арестовали 6 крестьян за революционную агитацию. Вечером собралось до 20 женщин, с криками требовавших освобождения арестованных.
В селе Манюках, Черниговской губернии, арестовали крестьянскую демонстрацию, во главе которой несколько человек тащило ярмо (знак угнетения)...
В Дыминской Балке, Зиновьевского уезда, во время крестьянского восстания крестьянка Алексеева ударила по голове жандармского полковника, за что ее избили до полусмерти...
В селе Сокольцах, Брацлавского уезда, крестьяне требовали от помещика Потоцкого увеличения оплаты работ. Потоцкий вызвал 16 стражников. — «Вы чего собрались? Бунтовать?» — спрашивает помещик. Девушка Василина Кучеренко объясняет, в чем дело. — «Ты сколько получаешь?» — «25 копеек». — «Тебе мало 25 копеек, а не хочешь ли 15-ти? Найдем рабочих с других сел». — Василина кричит: «А мы их не пустим». Рассерженный граф ударил ее палкой и закричал стражникам: — «Возьмите ее». Толпа напала на карету помещика. Началась стрельба. Слышны были крики: «Убита Соломия Горбатюк». На месте стычки остался труп молодой девушки и семеро раненых...
На Волыни в Дубенском уезде крестьяне начали рубить лес помещика Чайковского. Приехали чиновники, созвали сход. Крестьяне на сход не пошли. Наконец появилось более сотни женщин (которые вообще на сходы не ходили) и на все доводы чиновников, кричали: «Лес наш, земля наша, рубить будем, так как мы бедны, ничего не имеем».
«Вследствие очень враждебного настроения женщин, присутствовавших на сходах, которые готовы были каждую минуту проявить свою «наглость», пишет чиновник: «мы принуждены были послать в село две сотни казаков, которые успокоили крестьян».
Есть интересные материалы, показывающие, что крестьянки боролись не только против помещиков, но и против кулаков. В Сквирском уезде два кулака купили у Терещенка 90 десятин земли, которой до этого частично пользовались крестьяне. Когда кулаки начали окапывать землю канавой, собралось около двухсот крестьян, большинство из которых были женщины и повыгоняли рабочих, копавших канаву...
И неудивительно, что женщины проявляли такую большую революционную активность. Не только угнетение, по и издевательство над женщиной было системой царского правительства.
В Валках, Харьковской губернии, после кровавой расправы с повстанцами-крестьянами полковник Циглер, оставляя солдат в селе, объявил на сходе: «Теперь вы нам не нужны, а нужны ваши бабы». Солдаты и казаки изнасиловали много женщин. Об этом факте было сообщено суду. Но, как видно из справки Харьковского Окружного суда, как военная, так и судебная власти запретили расследовать это позорное злодеяние.
Из числа массовых женских движений в период февральской революции нужно отметить: движение среди солдаток, феминистическое движение под руководством мелкобуржуазных партий и движение, вызванное массовым увольнением работниц с фабрик и заводов...
Сразу же после февральской революции начинают возникать разные феминистические организации...
Все они ставят своей задачей осуществление равноправия женщин в условиях буржуазного строя. В первую очередь добиваются права голоса... Но скоро в связи с обострением политической борьбы, а также благодаря участию в феминистических собраниях и митингах работниц и солдаток, политическая борьба занимает там все больше и больше места.
Так, 24-го марта в Киеве состоялся первый широкий женский митинг, созванный одной из феминистических организаций. После мирного обсуждения равноправческих вопросов кадетка Тимашева произносит речь с призывом: «Война до победного конца». С разных концов залы послышались крики: «Долой войну!» Поднимается шум, крик.
Кое-где феминисткам еще удается одурачивать работниц, правда, наиболее раздробленных и политически отсталых, как домашние работницы. Так, на первом собрании киевских домашних работниц принимается очень миролюбивая и скромная резолюция, в которой говорится, чтобы работницам вместо «ты» говорилось «вы», хозяев называли бы вместо «барин»—«барыня» по имени и отчеству. Но по истечении месяца, когда эти же самые работницы выставили ряд экономических требований, то определилась совершенно иная картина. Было созвано собрание хозяек для урегулирования взаимоотношений с домашними работницами. Когда были оглашены очень скромные требования работниц, поднялся большой крик и шум: «Профсоюзы — рассадники распущенности»... «Нас хотят терроризировать»... «Никаких организаций не признаем»... Так попытка мирного сотрудничества труда с капиталом, как и всегда, когда нужно сделать уступку капиталу, кончилась неудачей; и даже меньшевистская газета заканчивает описание этого митинга заключением:
«Это было доказательством, что улучшения своего положения можно добиться только борьбою со своими эксплуататорами». Как будто бы раньше они этого не знали!
Немного спустя основываются и начинают расширять работу украинские феминистические организации. Уже на женском митинге 24-го марта София Русова произносит националистическую речь. 14-го сентября 1917 года в Киеве созывается 1-й женский украинский съезд, постановивший организовать украинский женский союз. Платформа этого союза, если рассматривать ее в части женских требований, как будто бы совсем хороша и почти ничем не отличается от тех требований, которые выдвинула по женскому вопросу наша партия: полная равноправность женщины, отпуск для работницы и служащей с сохранением содержания за 6 недель до родов и 6 недель после родов, равная оплата за равный труд, охрана труда и материнства и т. п. Но искренность этих требований и возможность их осуществления сразу стают очевидными, когда переходишь к общеполитической части платформы этого женского союза: Власть ЦР, учредительное собрание, развитие культуры, которая должна быть национальной и по форме и по содержанию. И действительно, почему бы не обещать женщинам и равноправия, и отпусков, и одинаковую с мужчинами оплату... если все это должно осуществиться в далеком будущем, лет через 100—200, а сейчас ЦР, защищающая буржуазный строй, оставляющая фабрики капиталистам, землю помещикам. Последние же известно как считаются с требованиями каких-то феминистических организаций.
Состоялись даже съезды женщин национальных меньшинств, как например, полек, где так трогательно сидели рядом и одураченная польская крестьянка-батрачка и графиня Потоцкая.
А как временное правительство разрешало на практике женский вопрос (а значит так точно делало бы и родное ему буржуазное правительство ЦР), видно хотя бы из двух ярких примеров законодательства этого правительства.
Министерство труда временного правительства, во главе которого стоял «социалист» Скобелев, издало закон о трудовом договоре.
В параграфе 4-м этого закона говорится, что мужу предоставляется право расторгнуть трудовой договор, заключенный его женой, работницей или служащей, когда этого требуют интересы семьи «или какие-либо другие важные обстоятельства». Вот тебе и равноправие женщины в толковании горе-социалистического министра, если муж всегда может сорвать жену с работы, прикрываясь «важными обстоятельствами». 
6-го мая был издан закон о присяжных заседателях (теперешние народные заседатели), в котором говорилось, что мужчины, достигшие известного возраста, обязательно заносятся в списки заседателей, что же касается женщин, то они вносятся в списки только тогда, когда подадут заявление о желании быть заседателем. Если вспомнить, что преобладающее большинство работниц и крестьянок были неграмотны, то можно представить себе, как они бы воспользовались этим правом.
Что касается крестьянок, то они относились или безразлично, или даже враждебно ко всем мероприятиям новой власти, которые для них были или непонятными, или ненужными. Имеются материалы о том, как крестьянки относились к сельскохозяйственной переписи, проводившейся в 1917 году. Записано сотни фактов, когда крестьянки выгоняли переписчиков, били их, не давали переписывать имущества. Война еще не окончилась и перепись связывалась с новыми податями и реквизициями для фронта.
В выборах в волостные земства крестьянки не принимали участия. Вот объективная оценка, какую дала Харьковская эсеровская газета «Земля и воля», подводя итоги перевыборам.
«Как общее явление, отмечается совершенно безучастное отношение женщин к выборам. С мест сообщают, что женщины сплошь и рядом не являлись на выборы, а те, которые являлись, относились к делу совершенно бессознательно и механически. Чаще всего приходилось слышать такие заявления: «Что это за насмешка над нами? Когда это сроду было, чтоб баб на сходы требовали, да еще какие-то писульки заставляли писать?»

П. Ф. Ботев о зверствах белых на Южном Урале

Из сборника воспоминаний «Гражданская война в Башкирии» под редакцией П. А. Кузнецова.

Восстание в Златоустовском уезде
В связи с восстанием чехо-словаков эсеры подняли голову и повели явную контрреволюционную работу в Златоустовском уезде. К восставшим чешским эшелонам посылаются делегации. По уезду организуются кулацкие восстания против советов и большевиков, разгоняются сельские и волостные советы...
Началась волна убийств всех, кто сочувствовал и принимал участие в органах Советов и Красной гвардии. Пытки и мучения доходили до самой жесткой бесчеловечности: людей связывали проволокой, возили волоком по улице. Куда бы мы ни приезжали, после кулацкого восстания везде мы обнаруживали убитых, изуродованных, с вырезанными глазами, с вырезанной звездой на лбу, с воткнутым шомполом в заднем проходе...
Вот несколько фактов зверства белых (установленных путем опроса и осмотра пострадавших товарищей).
Карательным отрядом белогвардейских банд в количестве 250 человек под командой подпоручика Мельникова была оцеплена ст. Вязовая и поселок при станции. Отряд арестовал 48 рабочих железнодорожников.
Всех арестованных собрали во дворе жителя поселка Вязовая Ивана Кошкарова и по одному человеку вводили в комнату, где за общим столом заседали палачи в форме «батальона смерти» в количестве 16 человек, а в углах комнаты за столами сидели в той же форме офицеры и с ними сестры милосердия. Во главе этого «судилища» находился Мельников, который держал в руках список, очевидно, ранее заготовленный членами сыскного отделения Саввой Петровым Ширяевым и его помощниками: Романом Домрачевым, Дмитрием Бычковым и Дмитрием Пименовым.
[Читать далее]При входе арестованных в комнату Мельников спрашивал фамилии их, сын же Домрачева, Владимир, удостоверял личности арестованных. После такого «допроса» арестованных возвращали обратно во двор, пропуская каждого сквозь строй до места телесного наказания.
Из числа арестованных подверглись телесному наказанию (избиение нагайками) нижеследующие лица:
Матрена Шлемова — 5 ударов; Мария Шлемова — 5 ударов; Данила Шлемов — 5 ударов; Иван Ефремов — 30 ударов; Александр Карабанов 20 ударов нагаечных и 30 шомпольных; Степан Козырев — 10 ударов нагаечных; Степан Верин 20 ударов нагаечных и 20 шомпольных; Иван Кононович — 50 ударов нагаечных; Василий Дорофеев — 5 ударов; Александр Чернецов — 35 ударов; Семен Шмитов — 25 ударов: Василиса Лазаренкова — 5 ударов; Иван Филимонов — 20 ударов; Иван Ликинский — 125 ударов; Николай Земляков — 40 ударов; Афанасий Шлемов 15 ударов. Избивая нагайкой свои жертвы, палачи приговаривали:
— Вот тебе товарищ Ленин... А вот тебе Крыленко... А вот тебе и революционный дух! Будете помнить отряд Анненкова, и в вашей жизни останется память!
После порки часть арестованных освободили, а остальных отправили пешком в Юрезанский завод (10 верст) в контрразведочную команду, которая состояла из сербов.
В Юрезанском заводе арестованных лиц водворили в арестный дом, а некоторых подвергли порке вторично: Верину — 10 ударов, Козыреву — 20 ударов. Вассе Хардиной проивводили ежедневно по 40 ударов нагайками в течение 3-х дней. Освобожденные накануне товарищи на следующий день были вторично арестованы и 12 июня были препровождены также в Юрезанский завод.
В ночь с 12-го на 13-ое июня на «арестный двор» с усиленным смешанным караулом из сербов и русских явился палач и по списку начал вызывать арестованных... Вызванных выводили на улицу и, скручивая назад руки, связывали их проволокой по два человека.
По занятии советскими войсками станции Вязовая и Юренского завода было дано разрешение на открытие могилы погибших товарищей и перевозки трупов из Юрезанского завода для похорон на кладбище на ст. Вязовая. При осмотре трупов было установлено следующее:
1) У Андриана Александровича Котельникова разрублено правое плечо около шеи, переломлена ниже колена правая нога и пропороты пятка и туловище двумя сквозными ударами штыком.
2) У Степана Дмитриевича Козырева несколько штыковых сквозных ударов в туловище, снята шашкой правая сторона черепа с ухом, отрублены четыре пальца левой руки.
3) У Кузьмы Семеновича Гладышева вывернуты в коленях ноги пальцами назад, один штыковой сквозной удар в грудную клетку и огнестрельная рана в висок навылет.
4) У Степана Петровича Николаева исколоты штыком руки, снята шашкой задняя часть черепа. Одна сквозная штыковая рана в туловище, две огнестрельных раны в ноге и правом боку.
5) У Дмитрия Михайловича Ликинского переломлена правая рука выше локтя, штыковой удар сквозной, в левый бок, сняты шашкой правый висок и часть черепа.
в) У Василия Федоровича Дорофеева переломлены руки выше локтей с раздроблением костей, отрублены два пальца правой руки, разрублена шашкой сверху голова с рассечением черепа и несколько сквозных штыковых ударов в туловище.
7) У Ефима Петровича Савельева снята верхняя часть черепа, несколько штыковых легких и сквозных ударов в туловище.
8) У Ивана Моисеевича Антонова исколоты штыковыми ударами ноги ниже колен, вывернуты руки, несколько сквозных штыковых ударов в туловище.
9) У Семена Никитича Лазаренкова разбито лицо, отрублено левое ухо, отрезан половой орган. Срублено ташкой темя и часть лба.
10) У Павла Терентьевича Маркова разрублена прикладом голова, отрублено левое ухо, выколоты глаза, выбиты зубы, переломлены руки и ноги и проколото штыковыми ударами туловище.

Восстание в Кусе
17-18 мая 1918 г. Уфимским штабом боевых организаций мне было предложено выехать с отрядом на миасский фронт для борьбы е. чехо-словаками. В бою под заводом Миассом отряд был разбит и был направлен для пополнения в г. Златоуст. 27 мая в Златоусте мы приняли участие в разоружении восставшего чехо-словацкого эшелона.
После златоустовского боя штаб командования предложил мне возвратиться в Кусинский завод для формирования и вербовки новых красногвардейцев.
На Кусинском заводе уже было чрезвычайно напряженное положение: кулаки, торговцы и эсеры собирались партиями в разных участках завода, устраивали шествия к совету, кричали: «А, вы голодом хотите заморить, немцам хлеб отдаете, сволочи». Никакого голода, конечно, не было. Кулак Глинин, водя за собой толпу обывателей к ревкому, держал в руках пустой мешок и размахивая им кричал:
— Дайте хлеба, я голоден, долой совет, долой большевиков, да здравствует народная власть!
Когда же у этого «голодного» произвели обыск, мы обнаружили у него около 300 пудов хлеба. Этот «голодный» паук всегда ходил впереди толпы и кричал: «Вот и власть, вот большевики — грабители, долой их» и т. п.
1-го июня благодаря Глининым был разогнан совет рабочих депутатов завода. Контрреволюция во главе с эсерами начала поднимать голову. Вылезли наружу все скрывающиеся офицеры, торговцы...
В 9 часов утра под руководством вылезших из подполья офицеров, торгашей и эсеров к зданию ревкома и штаба Красной гвардии собралась толпа в 1000—1500 чел., в том числе и спровоцированные эсерами рабочие завода. Начались выкрики:
— Давай ревком, давай большевиков, давай грабителей!
Руководители толпы, контрреволюционеры Трубин Николай и Хазов П. купец Бахтеев, офицер Сабуров кричат:
— A-а! В нас стреляют, а мы смотрим...
С нашей стороны не было ни одного выстрела: стреляли из толпы, чтобы спровоцировать ее и заставить пойти на штурм и взять нас. Толпа обывателей загудела и начала напирать к зданию ревкома.
Ревком и штаб решили обратиться с балкона к наседавшим и разъяснить им, как классовые враги их опутали и толкают на кровопролитие. На балкон вышел член ревкома, большевик тов. Андронов Г. и пытался говорить, но оглушенный криками, забрасываемый камнями, тов. Андронов вынужден был уйти обратно в помещение. За ним вышел на балкон я, но и меня постигла такая же участь.
Закрыв за собой дверь, я подбежал к телефону и еле успел сказать два слова Златоустовскому штабу о восстании банды: центральная станция была занята бандой и разговор был прерван. Толпа напирала к подъезду, затрещали окна и двери. Видя безвыходное положение, я решил отдать красногвардейцам распоряжение об открытии огня, но забежав в одно, в другое помещение, я не нашел ни одного красногвардейца. Как выяснилось потом, член ревкома Семейкин отдал распоряжение бойцам отступить через черный ход...
Толпа окружила помещение со всех сторон. Бросившись к черному ходу, мы увидели, как в саду толпа издевалась над пойманными и сопротивлявшимися красногвардейцами: рубили лопатами, били палками, забрасывали камнями и т. п. Пойманный и избитый Семейкин был поднят на вилы и замучен. Мы с тов. Андроновым бросились обратно по коридору, ведущему к главному подъезду. Толпа ломилась в окна, ломала двери.
Взяв несколько бомб, винтовку и патроны, я начал искать выход из положения. Из одной комнаты был ход, ведущий на чердак, под крышу. Закрыв за собой дверь, я прошел туда. Через продуха железной крыши я видел, как толпа на улице продолжала расправляться с пойманными красногвардейцами. С чердака я бросил бомбу, от взрыва которой толпа отступила, но через некоторое время снова продолжала свое дело. Оставшийся внутри помещения тов. Андронов, расстреляв все свои патроны, был взят толпой, изрезан, исколот кинжалами и в полуживом состоянии был брошен в подвал.
Просидел я на вышке около восьми часов. Ворвавшись на вышку с другого хода, банда сбросила меня головой вниз но лестнице. От сильного удара и штыкового ранения в живот я потерял сознание. Волоком меня притащили в штаб. В штабе я был раздет донага, наганом выбили зубы, потом вывели к главному подъезду, где стояла телега, на которой, как дрова, были набросаны трупы убитых, замученных и изуродованных красногвардейцев. В это время подошел главный палач Трубин и приказал не убивать меня, так как мне, начальнику красногвардейского отряда, будет «народный суд».
Меня посадили в подвал, служивший тюрьмой. От ударов и ранения я снова потерял сознание и лишь через три часа пришел в себя. В это время в подвал были брошены еще два товарища — Андронов, исколотый кинжалом, и Афанасьев П.
Часов в 10 утра на другой день после восстания меня повели сквозь строй озверевшей толпы в штаб на допрос.
В составе следственной комиссии были: торговец Бахтеев, Трубин П., эсеры Лукин и Иванов, 3axaров и др. Отвечать на вопросы я не мог, так как рот был полон выбитых висящих зубов, запеклась кровь, от ранения желудка все время была рвота. Мне дали бумагу и карандаш и я написал, чтобы меня не мучили и расстреляли. Меня вывели в соседнюю комнату и через непродолжительное время отправили в больницу.
Впоследствии выяснилось, что белогвардейцы решили мне оказать «медицинскую помощь» лишь потому, что со стороны наступающих отрядов красной гвардии был предъявлен ультиматум: не мучить арестованных, иначе завод будет разбит снарядами.
Часа черев четыре в больницу ударил первый снаряд со стороны приступающих отрядов Красной гвардии, так как разведка сообщила, что белогвардейская банда продолжает пытки и издевательства. В больнице началась паника, приехали два всадника, забрали меня, вытащив волоком из больницы, под руки подвязали веревками и галопом пустили лошадей. В бессознательном состоянии меня снова бросили в подвал, где уже не было никого.
Вокруг завода на 5-6 день восстания сосредоточились красногвардейские отряды. Со стороны Златоуста был сделан налет эстонского коммунистического батальона, который и выбил банду из завода...
Во время шестидневного восстания попы заводских церквей устроили молебен по случаю победы «народа» над Красной гвардией и большевиками. Поп Марков, обращаясь к толпе с проповедью, говорил:
— Дорогие христиане, братья, — бог справедлив, покарал нечистую силу, дьявола — большевиков. Да убьет господь бог всех, кто противится православной церкви!
После попа Маркова выступает торговец, татарин Бахтеев, который также радостно говорит о победе над большевиками, просит бить их, так как они взяли с него контрибуцию. В заключение выступает эсер Лукин Василий, призывая толпу молящихся к защите «хозяина русской земли», учредительного собрания, при помощи чехов.