Category: технологии

Category was added automatically. Read all entries about "технологии".

К. Дымов о капитализме. Часть X: империализм и глобализация (продолжение)

Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Складывающаяся ныне новая система международного разделения труда чертовски выгодна капиталу, но она отнюдь не рациональна с точки зрения общества. Ориентация капиталистов на дешёвую рабочую силу в далёких странах часто приводит к нерациональным, излишним перевозкам сырья, полуфабрикатов и готовых изделий. Возьмём для примера индустрию компьютеров. Многие их основные электронные компоненты изготовляются в Соединённых Штатах. Затем эти компоненты везут в Юго-Восточную Азию, в Тайвань, скажем, и там из них собирают платы и готовые ПК. После этого основную массу собранных «дешёвыми руками» тайваньских рабочих компьютеров везут за тридевять земель, прежде всего, в те же США, выступающие крупнейшим мировым потребителем компьютеров. (По дороге их ещё часто завозят в Мексику, где осуществляется т.н. конфигурирование машин). Другой пример: из Германии в Венгрию в опечатанных контейнерах доставляют узлы автомобилей, в Венгрии их собирают и вывозят… правильно, обратно в Германию!
Да, совершенствование транспорта сделало перевозку грузов на большие расстояния более дешёвой, но ведь издержки труда на транспортировку всё же остаются, и они не так уж малы. Наверное, «белая» сборка компьютеров в самих Штатах позволила бы сэкономить немало общественного труда. Ведь затраты труда на сборку изделий в США и на Тайване были бы практически одинаковы, а затрачивать труд на перевозку через океан не пришлось бы вовсе. Но капиталистам выгодна «жёлтая сборка», им выгодно применять рабочую силу, многократно более дешёвую, нежели рабочая сила в Америке. И ради экономии на зарплате они готовы затрачивать излишний труд на транспортировку комплектующих и готовых изделий.
А как вам нравятся ежегодные перевозки миллионов тонн мусора из США в Китай для переработки? Наверняка, утилизация отходов на месте была бы сопряжена с меньшими затратами общественного труда, но капиталистам надо экономить не труд, а издержки на покупку рабочей силы, а они-то в Поднебесной намного ниже.
[Читать далее]
Капиталисты выигрывают – получают наибольшую прибыль, но общество проигрывает, теряя впустую труд своих членов. Таких примеров можно было бы привести превеликое множество. Потери труда на нерациональных перевозках в мировом масштабе огромны и, наверное, даже не поддаются точной оценке. По мере нарастания глобализационных процессов, по мере полного слияния национальных рынков в единый всемирный рынок и выноса низкотехнологичных производств в страны с дешёвой рабочей силой, такого рода нерациональные перевозки будут приобретать всё больший размах. Всё больше общественного труда будет в буквальном смысле улетучиваться через трубы океанских теплоходов. Нерациональное с точки зрения общества размещение капиталистами производительных сил человечества – одно из наиболее ярких проявлений того, как основной экономический закон капитализма противоречит интересам общества.
Итак, в наше время складывается новая система международного капиталистического разделения труда. На смену старой, классической «бинарной» схеме «продукция обрабатывающей промышленности – минеральное и сельскохозяйственное сырьё» приходит новая, более сложная, «троичная» схема: «информация и информационноёмкая промышленная продукция – продукция обрабатывающей промышленности – минеральное и сельскохозяйственное сырьё». «Водораздел» между развитыми странами и странами слаборазвитыми отныне проходит не по линии «готовая промышленная продукция – сырьё», а по линии «информация – вещные продукты». Развитой Запад всё более специализируется на выработке информации во всех её видах и формах, включая производственную информацию, воплощённую в информационноёмких вещных продуктах, а также управленческую информацию. А отсталый «Юг» специализируется на производстве вещей, более или менее сложных и информационноёмких в различных его территориальных сегментах.
Происходит грандиозная перестройка мирового хозяйства. Но при капитализме, с его анархией производства и погоней за прибылью, подобные перестройки всегда болезненны, неизбежно сопровождаются острыми кризисами. В тех отраслях, которые начинают переноситься в страны с дешёвой рабочей силой, поначалу устанавливается высокая норма прибыли, что вызывает массированный приток капиталов в эти отрасли и их ускоренное развитие. Однако рост производства в этих отраслях плохо увязан с потребностями всего капиталистического хозяйства, результатом чего становится перепроизводство. Так, бурный рост – в расчёте на сверхприбыль – выплавки дешёвой стали в азиатских странах при меньшем росте мировой потребности в ней, и привёл, очевидно, к катастрофическому её перепроизводству.
«Дорогой» труд замещается «дешёвым». И это ведёт к относительному сокращению общего платёжеспособного спроса со стороны всемирного пролетариата. Более того, потребности «дорогих» и «дешёвых» рабочих качественно отличны. В стоимостной структуре потребления первых выше доля предметов длительного пользования, в особенности тех, которые называют «благами современной цивилизации», – и меньше удельный вес продуктов питания, особенно растительного происхождения. Кроме того, нужно учитывать исторически сложившиеся национальные традиции и особенности потребления – у американского и тайского рабочего разные привычки и вкусы. Поэтому «перенос труда» в страны с дешёвой рабочей силой необходимо вызывает глобальную перестройку отраслей, производящих предметы личного потребления рабочих, переориентацию этих отраслей на производство товаров для «бедных пролетариев». Опять же, в рыночной экономике такая перестройка всегда запаздывает, начинается только тогда, когда рынок фиксирует как состоявшийся факт перепроизводство товаров для «дорогих» западных рабочих.
Стихийные территориально-структурные перестройки мирового хозяйства, неизбежные при глобализации, в сочетании с частыми и резкими структурно-отраслевыми перестройками, присущими информационному способу производства вообще, придают капитализму особенную неустойчивость, особенную подверженность кризисам. Конечно, правительства и наднациональные органы мировой буржуазии принимают определённые меры, чтобы поставить процесс глобализации под свой контроль, чтобы смягчить сопровождающие её кризисные явления. Но в наступившую эпоху, при новом уровне развития производительных сил, при новой степени интеграции мировой экономики, при новой глубине специализации и кооперирования стран, капиталистические методы регулирования экономики становятся всё менее действенными, приносят всё меньший положительный эффект. Новые времена требуют иного подхода: планового ведения хозяйства в масштабах всего мира, постановки глобализованных производительных сил под контроль человечества.
Магистральной тенденцией развития международного разделения труда является размежевание капиталистического человечества на «мозг», вырабатывающий информацию, и «руки», создающие вещные продукты. Это новое (но по-прежнему несправедливое, грабительское!) международное разделение труда отражает новый уровень развития производительных сил, на который они выходят с переходом развитых стран к информационному способу производства, – так же, как международное разделение труда конца XIX – XX веков отражало уровень производительных сил машинного периода.
Уже сейчас глобализация проявляется на Западе в массовых увольнениях и росте безработицы в разных её формах. Пока что это касается по преимуществу рабочих традиционных отраслей и профессий. Но дальнейшее углубление глобализации логически ведёт к ломке сложившегося в её первой фазе международного разделения труда, к потере сегодняшними развитыми странами их монопольного места «мозгов» в системе разделения труда. А значит, – и к их самоисключению из созданного ими же глобализованного мира, к их «маргинализации». К вытеснению оттуда всякого труда и подрыву экономической основы существующего благополучия и политической устойчивости. В безумной погоне за барышами глобальный капитал вполне может разрушить сами цитадели капитализма, разрушить стены, оберегающие его от праведного гнева угнетённых и обездоленных, и остаться «в чистом поле» наедине с глобализованным же классовым врагом.
...целый ряд наиболее бедных и отсталых стран при существующем миропорядке вообще практически не имеет надежды вырваться с того дна, на котором они сейчас пребывают; многие из них обречены на дикость и полную деградацию, на превращение, как сейчас выражаются некоторые экономисты, в страны «четвёртого (!) мира».
...
С уществует одна фундаментальная причина, объективно задерживающая развитие отсталых капиталистических стран – задерживающая их техническое, а значит, и в целом экономическое развитие. Это – действие капиталистического принципа применения машин. Капиталисты применяют машины не для того, чтоб облегчать труд рабочих и повышать производство нужных обществу жизненных благ, но всецело для того, чтобы увеличивать свою прибыль, получать бóльшую прибавочную стоимость. При капитализме машина служит средством для производства прибавочной стоимости, точнее – относительной прибавочной стоимости, возникающей из удешевления жизненных благ и сокращения необходимого времени рабочих. Машины должны «…сокращать ту часть рабочего дня, которую рабочий употребляет на самого себя, и таким образом удлинять другую часть его рабочего дня, которую он даром отдаёт капиталисту» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 13]. При этом способе производства машина должна экономить не труд вообще, а только труд, оплачиваемый капиталистами, – труд, создающий необходимый продукт, воплощаемый в наёмной рабочей силе. Речь идёт о том, чтобы путём покупки и применения машины, имеющей некоторую стоимость, сэкономить на покупке другого товара – рабочей силы, вытесняемой этой машиной. Поэтому капиталисту выгодно применять машину только в том случае, если её стоимость меньше стоимости рабочей силы, вытесняемой ею. Если же стоимость машины выше, капиталист никогда не применит её, какую бы высокую производительность труда она ни обеспечивала, сколько бы труда она ни экономила.
Рассмотрим простенький – намеренно упрощённый для лёгкости понимания – пример. Некий капиталист решил расширить производство, приобрести дополнительное оборудование, и он для этого располагает дополнительным капиталом в 48 тыс.… Чуть было по привычке не написал – долларов. Нет, к чёрту доллар! Долой проклятые зелёные бумажки, хватит преклоняться перед ними, как перед чудотворными иконами! Отныне все примеры буду приводить в какой-нибудь другой валюте, в евро хотя бы. Итак, наш капиталист может потратить на расширение производства €48000. Ему предлагают на выбор две машины. Обе имеют одинаковый срок службы – 10 лет. Обе вырабатывают в единицу времени одинаковое количество продукции, и за десять лет при их применении будет произведено продукции с «добавленной стоимостью» в €96000. Но первая машина обеспечивает вдвое большую производительность труда: её обслуживает один рабочий, а вторую – двое. Однако и стóит первая машина вдвое больше – €48000 против 24000. Примем также, что первая машина потребляет столько же электроэнергии и вспомогательных материалов, сколько потребляют две машины второго типа, – этим мы упростим расчёты.
Задачка для школьника: Что капиталисту выгоднее купить – одну машину первого типа или две второго? С точки зрения общества ответ однозначен: выгоднее машина первого типа. Обществу применять машину целесообразно, если затраты труда на её изготовление окупаются большей по величине экономией общественного труда – всего общественного труда! – при её использовании, – в этом состоит коммунистический принцип применения машин. Это – тот принцип применения машин, который действует в условиях общественной собственности на средства производства. Более того, при коммунизме в некоторых случаях машина может применяться даже тогда, когда с чисто экономической стороны её применение невыгодно, – но если при этом она облегчает тяжёлый, монотонный или вредный для здоровья людей труд. Не забывайте, что при коммунизме в расчёт принимаются и такие факторы, которые «деньгами не меряются». «Поэтому в коммунистическом обществе машины нашли бы совершенно иную арену, чем в буржуазном обществе» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 13, примечание ко второму изданию].
При использовании машины первого типа продукция ценою в €96000 создаётся трудом одного рабочего, при использовании второй машины – трудом двух рабочих. Значит, первая машина экономит труд, эквивалентный €48000. Сама же она стóит на €24000 дороже второй машины, следовательно, экономический эффект от её применения = + €24000, и применять её абстрактному «обществу» однозначно выгодно.
А вот выбор капиталиста будет зависеть от того, какую зарплату получают рабочие в данной стране. Применение первой машины будет выгодно лишь в том случае, если заработная плата выше €200 в месяц. Считаем: 200 умножить на 12 = €2400 – годовая зарплата рабочего. 2400 умножить на 10 = €24000 – зарплата рабочего за 10 лет – срок службы машины. Машина первого типа вытесняет одного рабочего – рабочую силу стоимостью в €24000 – и сама стóит на столько же больше машины второго типа. Если зарплата рабочего больше €200, то стоимость первой машины окажется ниже стоимости рабочей силы, вытесненной ею. А вот если зарплата рабочего ниже €200, капиталисту будет выгоднее купить две машины второго типа.
Если, к примеру, зарплата составляет €100, то не трудно подсчитать, что по первому варианту капиталист за 10 лет выжмет из рабочего 96 – 12 = 84 тыс. евро прибавочной стоимости, а по второму варианту – из четырёх рабочих – 192 – 48 = 144 тыс. евро. При зарплате в €300 картина будет совершенно иной. Первый вариант: 96 – 36 = 60 тыс. евро. Второй вариант: 192 – 144 = 48 тыс. евро. В этом случае покупка одной машины первого типа приносит капиталисту больший барыш!
Причём, скорее всего, при внедрении прогрессивной машины первого типа капиталисту пришлось бы ещё и повысить рабочему заработную плату, поскольку обслуживание более сложной техники требует повышенной квалификации, требует приложения более развитой и дорогой рабочей силы. Это обстоятельство ещё более затрудняет внедрение лучшей техники при капитализме.
Действие капиталистического принципа применения машин задерживает внедрение передовой техники и в развитых странах тоже. Но это явление лучше всего обнаруживается там, где стоимость рабочей силы ниже. Там узость сферы применения передовой техники проявляется в соотнесении с более широкой сферой её применения в развитых странах. В общем, капиталистический принцип применения машин ограничивает их внедрение и применение во всех капиталистических странах без исключений, но относительно сильнее – в странах с более дешёвой рабочей силой. Самые современные и производительные машины, экономящие труд и облегчающие жизнь рабочим, могут не находить себе применения даже в наиболее развитых и богатых странах, если их стоимость выше стоимости вытесняемой ими рабочей силы. А уж в отсталых и бедных странах – подавно!
Капиталистический принцип применения машин налагает лимит на широту арены их приложения и, тем самым, замедляет технический прогресс на производстве. Конечно, с развитием техники и технологии машины удешевляются, и это ведёт к расширению сферы их применения. Так, например, ПК стали столь дёшевы, что получили обширнейшее применение, прежде всего – в офисах и торговых заведениях, даже в бедных странах вроде нашей, – благодаря своей дешевизне они легко вытесняют самую дешёвую рабочую силу. Но действует и другая тенденция: к ускорению морального износа машин и, соответственно, к сокращению срока их службы, а чем меньший срок машина служит, тем «хуже» она вытесняет рабочую силу.
Однако сейчас нас больше интересует другая закономерность: у капиталистов тем больше стимулов для внедрения более передовой техники, чем дороже рабочая сила. Напротив, дешевизна рабочей силы особенно затрудняет внедрение современных машин и, тем самым, с особенной силой тормозит технический прогресс именно в странах с дешёвыми руками.
ТНК внедряют самую современную технику только в передовых странах с дорогой рабочей силой. А в слаборазвитых странах с дешёвой рабочей силой те же самые ТНК и, тем паче, местные капиталисты применяют оборудование вчерашнего дня и, нещадно эксплуатируя туземных рабочих, получают отнюдь не меньшую прибыль! Но при этом-то промышленное производство всё больше перемещается в страны с дешёвой рабочей силой! Капиталисты развивают промышленность охотнее всего как раз там, где применение самой передовой техники менее целесообразно с точки зрения капиталистов же. Им во многих случаях выгоднее использовать отсталую технику в странах с дешёвой рабочей силой, чем современную – в странах с дорогой рабочей силой. Выходит, им выгодна отсталость – право, трудно найти более убедительный, более «убойный» аргумент против капитализма!
В эпоху глобализации, в связи с массовым исходом промышленных производств из развитых стран, капитализм, таким образом, всё более становится тормозом технического прогресса. Вернее, прогресс-то продолжается, но вот внедрение его результатов на производстве становится всё более затруднённым. Сужается сфера их внедрения. В развитых странах применению передовой техники препятствует дороговизна рабочей силы, делающая производство вообще невыгодным для капиталистов, а в слаборазвитых странах, наоборот, – её дешевизна, делающая невыгодным современное производство! В результате всё большая масса научно-технических достижений не реализуется или реализуется в крайне ограниченных масштабах.
У японцев – лучшая в мире металлургия: высокоавтоматизированная и компьютеризованная, с минимальным удельным расходом кокса, с наименьшими потерями металла при получении проката. Но капиталисты не желают развивать эту отрасль в Стране Восходящего Солнца! Вместо этого они перемещают производство металла в менее развитые страны и развивают его там на техническом уровне, который ниже японского на целую голову. Автозаводы США, Японии, Германии применяют самую современную технику – роботы, автоматические сборочные линии и т.п., но автомобилестроение в этих странах топчется на месте или вовсе сокращается; останавливаются и закрываются ультрасовременные заводы. Зато новые заводы открываются в Индонезии и тому подобных странах, и на этих заводах роботы – большая редкость, а доля ручного труда на порядок выше, чем на заводах Запада и Японии.
Текстильная и швейная промышленность не развиваются в Европе и Америке, где они могли бы опереться на самую совершенную автоматизированную технику, повышающую производительность труда, облегчающую его. А развиваются эти отрасли в Азии на базе техники прошлого и позапрошлого века, часто – в полукустарных мастерских, не далеко ушедших от классических мануфактур; и в них несчастные женщины и дети трудятся по 12 часов в день при полном отсутствии какой-либо охраны труда, в условиях, изнуряющих и разрушающих человеческий организм. И апологеты капитализма ещё осмеливаются заявлять, будто их горячо любимый строй обеспечивает – в отличие от коммунизма – быстрый технический прогресс, способствует внедрению на производстве передовой техники и высоких технологий!
Возьмём для главного примера мировую статистику, касающуюся внедрения робототехники. 391 Наивысшую «плотность населения» промышленных роботов всех типов (число роботов в пересчёте на 10000 работников) имели в 1999 году четыре страны: Япония (280), Сингапур (148), Южная Корея (116) и Германия (102), причём, заметим, в Сингапуре преобладали самые простые и дешёвые роботы для сборки радиотехники. В остальных развитых капстранах «плотность роботов» превышает 20 шт. / 10000 чел.; в «новых демократиях», включая Россию, она составляет 2 – 13 шт. / 10000 чел. (Ну, ладно, скажут мои оппоненты – во всём виновато «коммунистическое наследие», «проклятый бюрократический социализм», тормозивший внедрение передовой техники. Хотя, думается мне, отрыв столь вырос именно за последние 10 – 15 лет, когда «они» развивались, стремительно наращивая парк роботов, а мы – «загибались» и закрывали свои наиболее современные производства).
Китая, Индонезии, Индии, Таиланда, Бразилии и других «новых индустриальных стран» (кроме Кореи, Сингапура и Тайваня) в анализируемой таблице вообще нет. Зато там есть графа «Прочие страны», и в ней приведён общий парк роботов этих самых «прочих стран», где трудится едва ли не бóльшая часть мирового рабочего люда. Так вот, парк этих «прочих стран» составляет 0,8% общемирового парка!
Сия цифра велеречиво молвит сама за себя! Пример с роботами вообще очень показателен. В настоящее время они применяются в основном в машиностроении для выполнения сборочных операций – одних из самых трудоёмких технологических операций. Но для сборки основной массы машин и приборов, кроме наиболее сложных и «деликатных» из них, требуется рабочая сила невысокой квалификации. Такую рабочую силу капитал находит в избытке и покупает задёшево в слаборазвитом мире, куда и перемещаются «сборочные цехи» машиностроительных корпораций. Дешевизна труда сборщиков в странах Третьего мира и задерживает больше всего внедрение роботов на производстве. В Корее и на Тайване, где заработная плата повыше, роботам ещё находится работа. Но только не в Китае, куда, как мы видели, соответствующие производства переносятся, в том числе, из Кореи и Тайваня! В наше время робот стóит в среднем где-то $50000; так как же он может вытеснить рабочего с месячной зарплатой в $100!? Вот если заработная плата составляет $1000, тогда другое дело. Но нужен ли такой «дорогой» рабочий капиталу, и не лучше ли его заменить… нет, не роботом, а парой-тройкой низкооплачиваемых китайцев!?
Можно представить себе, как повысился бы технический уровень мирового машиностроения и насколько увеличился бы выпуск его продукции, в т.ч. и тех же роботов, если бы перестал действовать пресловутый капиталистический принцип применения машин, если бы самая передовая техника стала внедряться в широких масштабах и в Китае, и в других странах с быстро растущей промышленностью!
Техническая отсталость «новых индустриальных стран» и прочих стран Третьего мира ярко проявляется также в низкой энерго- и электровооружённости труда, в слабой электрификации производства и быта. Об уровне электровооружённости труда можно судить по потреблению электроэнергии на душу населения – ведь главным её потребителем является промышленность. Самое высокое потребление электроэнергии на душу населения в 1999 году имели Норвегия – 27 тыс. кВт-ч – и Исландия – 18,5 тыс. кВт-ч. В других развитых странах: Канада – 17; Швеция – 16,5; США – 12,6; Япония – 7,9; Франция – 7,3; ФРГ – 6,6. А вот в индустриальной Южной Корее этот показатель составлял только 4,6; в Малайзии – 2,3; в Аргентине и Бразилии – по 2; в Мексике – 1,65; в Таиланде – 1,45 и в Индонезии – 0,35. В 64 самых отсталых странах годовое потребление электроэнергии на душу населения ниже 500 кВт-ч, из них в 33 странах – ниже 100 кВт-ч (Бурунди – 25, Эфиопия – 24, Буркина-Фасо – 21, Камбоджа – 19, Чад – 14). На каждого норвежца или исландца приходится в тысячу раз больше киловатт-часов, чем на одного жителя беднейших стран!
При этом в отсталых странах энергия используется менее эффективно, с бóльшими потерями, с бóльшими затратами её на единицу продукции, чем в странах развитых, где применяются современные энергосберегающие технологии и новейшие машины с высоким КПД. Внедрению таких технологий и машин в отсталой части мира, что было бы выгодно всему человечеству, опять же, препятствуют капиталистический принцип применения машин и низкая стоимость рабочей силы.
Увы, капиталистический принцип применения машин объективно задерживает техническое развитие отсталых стран, углубляет и закрепляет их отставание от стран развитых. Действие этого принципа оставляет мало надежд на преодоление «технологического разрыва». И все разговоры о привлечении в отставшие страны высоких технологий остаются пустой болтовнёй, маниловщиной скудоумных «рыночников». Супротив объективных законов капитализма не попрёшь: какие могут быть «высокие технологии» при наших жалких зарплатах!?
При капитализме машина вытесняет рабочих с производства, выбрасывает их на улицу – это почти аксиома. Но, как оказалось, возможен и противоположный процесс: «дешёвые» рабочие вытесняют машины и выбрасывают их на свалку! В эпоху глобализации, при усиливающемся «выносе» промышленности в страны с дешёвой рабочей силой и сохранении больших национальных различий в её цене, действие капиталистического принципа применения машин с особой силой задерживает рост производительности труда во всемирном масштабе, замедляя темпы мирового экономического развития. Увеличение производства наиболее передовой техники для многих отраслей промышленности наталкивается на узость рынка её сбыта – причём этот рынок всякий раз сужается, когда соответствующая отрасль перемещается из развитой части мира в слаборазвитую. Опять же, это обусловливает перепроизводство высокотехнологичной техники, не находящей себе применения ни в развитом мире, откуда производство «уходит» вследствие дороговизны рабочей силы, ни в развивающихся странах, где эту технику капиталистам применять невыгодно.
Дешевизна рабочей силы обусловливает низкий технический уровень производства и низкую производительность труда в стране. Техническая отсталость, в свою очередь, обусловливает культурную неразвитость рабочего класса и является фактором, препятствующим росту цены труда, – является причиной сохранения низкой стоимости рабочей силы, которая, собственно, выгодна капиталистам. Кроме того, следствием технической отсталости производства и малой отдачи общественного труда является низкий уровень доходов в государстве, а значит, и низкий уровень расходов на образование и культуру, на проведение научных работ и создание информационной инфраструктуры. Бедность же, малограмотность и «малокультурье», обусловленные технической отсталостью, ещё более препятствуют преодолению её, в частности уже тем, что понижают стоимость рабочей силы, снова и снова препятствуя внедрению современной техники. Получается замкнутый круг, из которого чудовищно трудно вырваться странам, погрязшим в нищете и дикости. Капитализм перекрывает им путь к современной цивилизации, препятствует утверждению в них нового, информационного технологического способа производства.
«Экономика знаний» – она ведь только в немногих продвинутых странах создана! А в остальном мире по-прежнему царит «экономика невежества»! Какие уж там «высокие знания» и «высокие технологии», если в 27 странах мира элементарной грамотой владеет менее половины населения?
Объективные законы капитализма тормозят или даже делают в обозримом будущем невозможным переход большей части мира к информационному способу производства, задерживая технологическое, экономическое и культурное развитие отсталой части человечества. Конечно, совсем остановиться развитие не может; всё равно технический и культурный прогресс будет пробивать – именно пробивать, вопреки всему, – себе дорогу даже в самых отсталых странах. Со временем там будут-таки внедряться технические достижения сегодняшнего дня, Internet, например. Вот только темпы прогресса в слаборазвитых странах недостаточны, и эти страны при капитализме обречены всегда оставаться отсталыми и слаборазвитыми, обречены всегда отставать на несколько шагов от развитых стран.
Да, капиталистическая глобализация стремится сделать мир однородным, но это относится только к однородности в товарных ценах и в норме прибыли – т.е. к однородности условий извлечения прибылей. Движение к такой капиталистически ограниченной однородности отнюдь не мешает сохранению и углублению технологической и культурной неоднородности мира, а, скорее, даже предполагает её. В любом случае, не стоит рассчитывать на то, что глобализация в её капиталистическом варианте приведёт к устранению или хотя бы существенному сокращению убивающего технического отставания отсталых и бедных стран от стран развитых и богатых.
Это – ещё одно неустранимое противоречие капиталистической глобализации. Капитализм как бы раздваивает мир, делит его на мир прогресса и «мир вчерашнего дня». С одной стороны – супервысокие технологии, компьютеризованные станки, наделённые интеллектом роботы, мощные лазеры, заводы-автоматы, прочие чудеса технического гения. А с другой стороны – филиалы ТНК и миллионы прославленных «малых предприятий» в отсталых странах, где за нищенскую плату трудятся на допотопном оборудовании по 12 часов в день рабы Капитала.
С одной стороны – современный комфортный быт, красивые автомобили, всевозможная цифровая техника и другие приятные мелочи. А с другой стороны – нищета и голод, трущобы, антисанитария, зоологическая борьба за выживание миллиардов отверженных. С одной стороны – колоссальные богатства материальной и духовной культуры, книги, музеи, искусство, Internet, наконец. А с другой стороны – невежество и безграмотность, базарно-люмпенская деградация, господство животных инстинктов и потребностей. С одной стороны – наука, постигающая сокровенные тайны Мироздания, от микромира элементарных частиц до мегамира Сверхгалактик. А с другой стороны – средневековый мрак, фанатизм, дичайшие суеверия.
И всё это тесно переплетается, обусловливает друг друга. А иначе быть не может! Такова природа «рыночной экономики». Никакими либерально-благими пожеланиями и социал-демократическими реформами, никакими саммитами с обилием пустопорожней болтовни нельзя отменить объективные законы её развития. Это может сделать только революционный переход к коммунизму, ставящему во главу угла развитие человеческой Личности, а не безумную погоню за прибылью. Только коммунистическая глобализация способна сделать мир подлинно однородным, способна выровнять уровни развития всех частей планеты, и, тем самым, довести глобализацию вообще до её логического завершения.