Tags: Шолохов

О результатах проверки письма Шолохова на имя товарища Сталина

Взято отсюда.

Шкирятов М.Ф. и Цесарский В.Е.1 Сталину И.В.* и Ежову Н.И. 23 мая 1938 г.

Товарищу СТАЛИНУ.
Товарищу ЕЖОВУ.

О результатах проверки письма тов. Шолохова на имя товарища Сталина.
В своем письме на имя товарища Сталина тов. Шолохов выдвигает против работников НКВД Ростовской области ряд обвинений, которые в основном сводятся и следующему**:
[Читать далее]1.         Группа работников УНКВД Ростовской области создавала и продолжает создавать ложные дела на честных и преданных советской власти людей.
«Сотни других коммунистов, посаженных врагами партии и народа, до сих пор томятся в тюрьмах и ссылке» (из письма т. Шолохова).
2.         В органах НКВД Ростовской области к арестованным применяются физические насилия и длительные допросы, толкающие арестованных на путь оговаривания неповинных людей и приписывания себе преступлений, ими не совершенных.
«Надо покончить — писал т. Шолохов — с постыдной системой пыток, применяющихся к арестованным».
3.         Против тов. Шолохова подбирались ложные материалы и распускались провокационные слухи с единственной целью его скомпрометировать.
«В такой обстановке, какая была в Вешенской, невозможно было продуктивно работать, но и жить было безмерно тяжело. Туговато живется и сейчас. Вокруг меня все еще плетут черную паутину враги» (из письма т. Шолохова).
В своем письме т. Шолохов требовал пересмотреть следственные дела за 1937 и 1938 гг., освободить из-под стражи невинно осужденных и привлечь к ответственности работников УНКВД по Ростовской области, повинных в этих преступлениях.
тов. Шолохов писал:
«Надо тщательно проверить дела осужденных по Ростовской области в прошлом и нынешнем годах, так как многие из них сидят напрасно».
«...Невиновные сидят, виновные здравствуют и никто не думает привлекать их к ответственности».
С целью проверки фактов, приведенных в письме т. Шолохова, мы выехали в г. Ростов, где ознакомились с материалами на указанных лиц, арестованных в Вешенской станице.
Нами было выяснено, что за 1937 г. и начало 1938 г. всего в Вешенском районе арестовано 185 человек, в том числе 133 белогвардейца (большинство из них кулаки, участники Вешенского контрреволюционного восстания в 1919 г. и реэмигранты) и 52 кулака, ранее судившихся за контрреволюционную деятельность (из них 18 чел. арестованы как участники право-троцкистской организации).
В станице Вешенской мы говорили с т. Шолоховым по вопросам, затронутым в его письме. Мы спросили его, настаивает ли он на проверке всех дел арестованных и осужденных по кулацко-белогвардейской операции, произведенной в 1937—1938 г. г.
Тов. Шолохов ответил, что считает не нужным это делать так как он не берет под сомнение все произведенные в Вешенском районе аресты. Но он назвал фамилии следующих лиц дела которых он считал бы нужным проверить:Слабченко, Каплеев, Лимарев, Шевченко И., Тютькин, Шевченко К., Махотенко, Худомясов, Гребенников, Чукарин, Кривошлыков.
Кроме того секретарь Райкома ВКП(б) т. Луговой к этому списку добавил следующих лиц: Сидорова, Бокова, Дударева, Конкина, Кузнецова, Точилкина и Мельникова.
Ввиду того, что дела всех этих лиц, о проверке которых просили т.т. Шолохов и Луговой, находились в УНКВД по Ростовской области, а сами арестованные содержались — частью в Каменской и Миллеровской, а частью в Ростовской тюрьмах, то для проверки этих дел мы выехали в Ростов. Для допроса мы вызывали из тюрем арестованных и лично ознакомились с их делами.
1.         Кто и за что арестован.
В результате наших передопросов арестованных и проверки их следственных дел установлено следующее.
1. ГРЕБЕННИКОВ С.И. — бывш. член ВКП(б). До ареста работал директором Колундаевской МТС. Основанием для ареста Гребенникова послужила его связь с разоблаченным врагом народа Сабушем, бывш. зав. ОкрЗУ Северо-Донского округа, который в своих показаниях называл Гребенникова участником контрреволюционной организации.
На передопросе Гребенников подтвердилt что в организацию он действительно был завербован Сабушем и подтвердил ранее данные им показания о своей антисоветской деятельности.
2.         КОНКИН И.И. — кулак, белогвардеец, участник Вешенского контрреволюционного восстания в 1919 году, в 1932 г. арестовывался за контрреволюционную агитацию и был осужден на 3 года. После отбытия наказания, вернулся на хутор Черновский и вступил в колхоз «Донской хлебороб», где работал до ареста бригадиром.
Арестован он за вредительство в колхозе: заразил клещем 1800 центнеров хлеба и сгноил 200 центнеров проса.
Конкин на передопросе не отрицал, что в колхозе погибло это количество хлеба, но заявлял, что это было допущено не с вредительской целью: были дожди. По делу он уличается во вредительстве свидетельскими показаниями и актами комиссий, проверявшими работу колхоза.
3.         ТОЧИЛКИН А.М. — участник вешенского контрреволюционного восстания в 1919 году, белогвардеец, реэмигрант. Судился в 1925 году за грабеж. До ареста работал сторожем колхоза «Донской хлебороб».
Арестован за расхищение социалистической колхозной собственности (украл 63 центнера хлеба). На передопросе Точилкин виновным себя не признал, но он уличается свидетельскими показаниями и актами комиссий, проверявшими работу колхоза.
4.         МЕЛЬНИКОВ И.Е. — до революции семья была кулацкой. 2 брата у него арестованы как враги. До ареста работал бригадиром колхоза «Донской хлебороб».
Обвиняется в том, что вредительски провел уборку урожая 1937 года, допустил потраву 4-х га подсолнуха и погноил 20 га пшеницы. На передопросе виновным себя признал, и уличается свидетельскими показаниями.
5.         КУЗНЕЦОВ А.П. — до ареста работал завхозом колхоза «Донской хлебороб». Отец его бывший кулак, арестован за контрреволюционную деятельность.
Обвиняется Кузнецов в том, что будучи завхозом колхоза, сорвал строительство навесов для намолоченного зерна, в результате чего по его вине значительная часть урожая погибла.
По просмотренному нами делу полностью уличается свидетельскими показаниями и актами комиссий, проверявших работу колхозов.
6.         ДУДАРЕВ — кандидат партии, служил в Красной армии. До ареста работал председателем колхоза «Донской хлебороб».
По материалам следственного дела обвинялся в том, что создал в колхозе вредительскую группу, в которую завербовал Кузнецова, Точилкина, Мельникова, Шульгина и Конкина и с их помощью проводил вредительство в колхозе — посеял 416 га недоброкачественными семенами, не обеспечил гумна навесами, сгноил много намолоченного зерна.
Тов. Шолохов по этому делу нам заявил, что якобы арест Дударева связан с делом т. Лугового. Но мы выяснили, что в следственном материале этого ничего нет. Поводом же для такого заявления т. Шолохова было выступление б. начальника районного отделения НКВД т. Тимченко, который на общем собрании колхоза «Донской хлебороб» заявил, что Дударев вредил по указанию Лугового. Проверив следственные материалы и передопросив Дударева, мы установили, что его арест не связан был с делом Лугового.
По существу же его дела мы считаем, что из всей группы арестованных он произвел на нас впечатление честного человека, он отсидел уже 9 месяцев,  и поэтому мы его решили освободить.
Остальные же лица, арестованные в этом колхозе — белогвардейцы и кулаки — Конкин, Точилкин, Мельников, Шульгин и Кузнецов, арестованы правильно.
7.         ЛИМАРЕВ П.Т. — бывш. член ВКП(б), бывш. зав. орготделом Вешенского райкома ВКП(б), до ареста работал председателем Морозовского Райисполкома.
Основанием для ареста Лимарева послужили показания арестованных, изобличавших его в том, что он совместно с Луговым вербовал участников в антисоветскую организацию. Впоследствии это обвинение отпало, но Лимарев не был освобожден потому, что арестованный Косилов (бывш. зам. председателя Крайисполкома Азово-Черноморского края) дал показания о нем, как об участнике организации. Приводим показания Косилова:
«Повстанческую работу в районах возглавляли: в Морозовском — председатель РИК’а Лимарев, в Колгужинском — секретарь райкома Ховрин и председатель РИК’а Плугов. Этих троих человек в организацию правых завербовал лично я в 1935».
Мы подробно ознакомились с этим делом, передопросили Косилова, провели очную ставку между Лимаревым и Косиловым, на которой Косилов подтвердил ранее данные им о Лимареве показания.
Вопреки тому, что на прямо поставленный Косилову вопрос, — не оговаривает ли он Лимарева, — Косилов заявил, что дает правдивые показания, у нас все-таки сложилось мнение, что мы имеем дело с оговором, ибо показания Косилова неконкретны и в них есть противоречия. Мы поэтому поверили Лимареву и освободили его.
Нижеперечисленных лиц, указанных т. Шолоховым, нам опросить не удалось.
Часть из них осуждена по первой категории***, или находятся в лагерях. Поэтому пришлось ограничиться только проверкой их следственных дел.
В результате ознакомления с делами установлено следующее:
1.         СИДОРОВ В.В. — отступал с белыми, судился по ст. III УК РСФСР, до ареста работал председателем колхоза «Новый путь».
Обвинялся в том, что являлся одним из руководителей контрреволюционной повстанческой группы на хут. Антиповском, которая в 1936—37 г. г. подготовляла повстанческие кадры и вербовала людей. На очной ставке с Антиповым, белогвардейским офицером, который завербовал Сидорова в повстанческую группу, Сидоров себя виновным признал. Кроме того, он уличался 15 свидетельскими показаниями.
2.         ХУДОМЯСОВ М.Е. — бывш. управделами Вешенского райкома партии. Арестован, как участник троцкистской организации. Изобличен показаниями Алферова А. И., белогвардейца реэмигранта и свидетелями Немудрякиным и Пересалченко. На следствии Худомясов показал:
«В 1934 г. я установил связь с троцкистами в районе с Николаенко, который был уполномоченным райкома ВКП(б) и с Худомясовым — бывш. пред. колхоза им. Фрунзе. Николаенко и Худомясов давали мне прямые указания вредительски сеять по сорнякам и с огрехами. Среди колхозников они вели троцкистскую агитацию, а я им в этом помогал.
Сблизившись с Худомясовым, я ему в одной из бесед рассказал о своей контрреволюционной работе среди казаков. Худомясов одобрил мою работу и сказал: «Хорошо, что мы нашли друг друга, интересы у нас одни, будем работать вместе».
Ввиду того, что в показаниях Алферова есть ссылка на связь Худомясова с Луговым и Логачевым (освобожденными после установления ложности доноса на них) необходимо для проверки этих данных Худомясова вызвать из лагеря.
3.         КРИВОШЛЫКОВ М.С. — белогвардеец, участник контрреволюционного восстания в Вешенской в 1919 году. До ареста работал в колхозе «Путь к социализму».
Обвинялся в том, что систематически проводил среди колхозников антисоветскую агитацию, высказывал повстанческие настроения и распространял клевету на руководителей партии и советского правительства. Виновным себя признал и уличается показаниями арестованного Шашаева и свидетелями Попова, Аникина и Кочетова.
По этому делу, в связи с заявлением Кривошлыкова (на имя секретаря райкома т. Лугового) о том, что он оговорил себя и на него клевещут, мы считаем, что его тоже надо вызвать для допроса.
4.         СЛАБЧЕНКО И.И. — белогвардеец, исключен из ВКП(б) в 1937 году за сокрытие службы в белой армии. До ареста работал директором свиносовхоза «Красный колос».
Слабченко арестован как организатор контрреволюционной повстанческой группы, вел антисоветскую агитацию, Слабченко виновным себя не признал, но уличается показаниями арестованных Корешкова-Коршикова, Шевченко, Меркулова, Демина и очными ставками с ними и, кроме того, тремя показаниями свидетелей.
5.         ШЕВЧЕНКО И.Г. — сын кулака, в августе 1937 года был исключен из ВКП(б) за скрытие социального происхождения и троцкистское выступление в 1927 году, которое он также скрывал.
Связавшись с Слабченко, знал от него о существовании в Кашарском районе троцкистской организации и поддерживал контрреволюционную клевету, распространяемую Слабченко против партии и ее руководителей.
6.         КАПЛЕЕВ П.М. — бывш. член ВКП(б), работал заведующим Вешенской конторой Заготзерно.
Арестован за вредительство в системе Заготзерно. Каплеев показал, что он был связан с участником троцкистской организации Северо-Донского округа Пономаревым — управляющим окружной конторой Заготзерно и под его непосредственным руководством проводил вредительство.
«Перед майскими праздниками 1937 г. Пономарев, обозленный арестами членов троцкистской организации дал мне задание загазировать большими дозами хлорпикрина продовольственное зерно, которое подлежало передаче на макаронную фабрику для переработки. Я это задание выполнил».
«...Я вместе с приемщиками занимался хищением зерна». (Из показаний Каплеева).
Каплеев далее показал, что он завербовал в контрреволюционную группу ряд белогвардейцев казаков — Алпатова, Калинина и др., совместно с которыми проводил вредительство в Заготзерно.
7.         БОКОВ Г.А. — в 1935 г. судился за перегибы и был присужден к 4-м годам лишения свободы, до ареста работал помощником шофера в колхозе им. Буденного.
Арестован, как активный участник действовавшей на Дону контрреволюционной казачьей повстанческой организации. Боков виновным себя не признал, но уличается показаниями Филимонова (кулак, белогвардеец, реэмигрант, судился в 1930 г. за к.-р. деятельность), который показал, что он завербовал Бокова в 1936 году в контрреволюционную организацию.
8.         ЧУКАРИН В.А. — кулак, сын хуторского атамана, служил в белой армии с 1918 по 1920 г. урядником, до ареста работал председателем Черновского сельсовета.
Обвинялся в том, что создал на хуторе Черновском из лиц, служивших ранее в белой армии, контрреволюционную группу, которая вела повстанческую деятельность на территории Черновского сельсовета.
Виновным себя признал и, кроме того, уличается арестованными участниками этой группы Синякиным, Абакумовым, Фроловым и тремя свидетельскими показаниями.
9.         МАХОТЕНКО И.Е. — кулак, белогвардеец, до ареста работал завхозом «Заготскот».
Обвинялся в том, что являлся участником контрреволюционной повстанческой группы, вел антисоветскую агитацию среди казаков и стоял на пораженческих позициях.
Виновным себя признал и уличается показаниями Лимана и Сукова, который завербовал Махотенко в повстанческую группу.
10.       ШЕВЧЕНКО К.П. — до ареста — директор Лесопитомника Басковского района.
Арестован, как участник право-троцкистской организации. Шевченко на следствии показал:
«Я являлся членом контрреволюционной организации правых, которая работала в контакте с троцкистами. В организацию я был завербован в 1934 г. директором Карлиновской МТС Басковского района Негродовым».
Кроме того, Шевченко признался, что работая в колхозе «Ленинский путь» и «Красное знамя», организовал расхищение 116 центнеров хлеба и вредительски проводил сев.
2.         Как проводилось следствие в отношении передопрошенных нами арестованных.
Для проверки той части заявления т. Шолохова, где говорится, что органы НКВД Ростовской области применяют к арестованным физические меры воздействия, — мы специально допросили арестованных Лимарева, Тютькина, Дударева, Кузнецова, Мельникова, Точилкина, Гребенникова и Громославского.
Ни один из опрошенных нами не показал, чтобы над ними в какой-либо форме применялось физическое насилие. На наш вопрос Дудареву, сколько времени продолжался его допрос, он сначала ответил — «очень долго», мы предложили уточнить, тогда он заявил: «на допросе был целых три часа». Это он считает уже «насилием»!
3.         Кто и как организовывал травлю т. Шолохова.
В своем письме т. Шолохов писал, что против него ведут травлю. Для того, чтобы проверить это, мы просили его назвать факты, кто конкретно занимается этой травлей.
Тов. Шолохов нам заявил, что он сейчас этот вопрос и не ставит и не считает нужным об этом вести следствие. Он только просил проверить правильность ареста Тютькина, который по имеющимся у него сведениям арестован за отказ дать материал на него, Шолохова. Кроме того, т. Шолохов просил проверить заявление Благородова о Сидорове, которое было приложено к его письму на имя тов. Сталина. Тов. Шолохов также считал необходимым проверить неправильные действия тов. Тимченко в бытность его начальником Райотделения НКВД в Вешенском районе.
Эти факты мы проверили.
Дело Тютькина. Мы вызвали Тютькина из Миллеровской тюрьмы, т. Тимченко из Цимлянского района и проверили все это дело.
Откуда т. Шолохов получил сведения о неправильности ареста Тютькина? Отец арестованного член партии Тютькин сообщил т. Шолохову, что до ареста его сын Тютькин А., работавший секретарем Вешенского Райотделения НКВД, ему рассказал, что начальник этого Райотделения Тимченко подбирает материалы на т. Шолохова. Через некоторое время после этого разговора с отцом А. Тютькин был арестован.
Из ознакомления с следственным делом и допроса Тютькина А. мы установили, что он арестован был по двум обвинениям: 1) на основании показания арестованного Миллеровским Горотделением Дударева (бывш. преподавателя), что Тютькин за 50 рублей снял его с комсомольского учета, подделав учетную комсомольскую карточку и 2) на основании заявления гр-на Зимовного, что Тютькин во время работы зам. секретаря райкома комсомола на лекции в колхозной школе для взрослых восхвалял Гитлера.
Тютькин подтвердил, что только эти два обвинения были пред’явлены ему на следствии, при чем обвинение в подделке учетной карточки отпало. И в просмотренном нами деле не было указаний на обвинение, связанное с подбором материалов на т. Шолохова.
Мы спросили Тютькина, что он передал отцу о подборе материалов на т. Шолохова. Тютькин нам заявил, что он действительно говорил, что на т. Шолохова подбирается в Райотделении НКВД материал, но что к его делу и пред’явленному ему обвинению это не имеет никакого отношения; на следствии его об этом не допрашивали и что этот вопрос перед ним ставится впервые.
Но при очной ставке с т. Тимченко, Тютькин заявил, что когда он работал в Райотделении НКВД, Тимченко ему задавал вопросы о Луговом, спрашивал, знает ли он о вредительской деятельности в районе. Тимченко все это отрицал, что он таких вопросов ему не задавал. Кто из них прав — бывший начальник Райотделения НКВД т. Тимченко, или арестованный Тютькин, — сказать трудно!
Мы считаем установленным, — это подтвердил нам также т. Тимченко, — что Тютькин арестован не за отказ от подбора материалов на т. Шолохова, а за восхваление Гитлера. Арестован он был Миллеровским Горотделом НКВД, когда уже т. Тимченко не работал в Вешенском районе.
По поводу обвинения его в восхвалении Гитлера, Тютькин заявил, что показание на него гр-на Зимовного неверно.
Из материалов дела видно, что Тютькин преподавал политграмоту в колхозной школе и во время одной своей лекции привел недопустимую аналогию между тов. Сталиным и Гитлером, заявив, что у нас в стране гениальный человек тов. Сталин, а в Германии — у фашистов — Гитлер, что мы под руководством тов. Сталина боремся против фашизма, а фашисты, руководимые Гитлером, борятся против нас.
Учитывая, что обвинение в подделке учетной карточки не подтвердилось, а приведенная в лекции недопустимая аналогия была допущена Тютькиным не в результате злого умысла, а об’ясняется его недостаточной политической грамотностью, мы нашли возможным Тютькина из-под стражи освободить.
Следующий факт, связанный с вопросом о травле т. Шолохова, — это заявление гр. Благородова, которое было приложено к письму т. Шолохова.
Суть заявления Благородова заключается в том, что он, Благородов, разоблачает колхозника Сидорова, по заданию райотделения НКВД, распространявшего клевету на т. Шолохова, который, якобы, знал, что среди участников приезжавшего в Москву казачьего хора, были террористы, ставившие своей целью убийство тов. Сталина.
С целью проверки этого заявления нами, в присутствии тов. Шолохова, были опрошены Сидоров, Благородов и свидетели Мазанов, Калинин и Бондарева. Мы провели также очные ставки Благородова с Сидоровым и с свидетелями.
На очной ставке с Благородовым — Сидоров категорически отрицал выдвинутое против него обвинение, заявляя, что Благородов сводит с ним личные счеты, потому что он — Сидоров выступал против отца Благородова (бывш. владельца мельницы, ныне работающего мельником на этой же мельнице), с обвинением в краже хлеба с мельницы, а также выступал против Громославского (брата жены т. Шолохова), работающего зав. школой на хуторе Черновском, защищавшего этого мельника.
Благородов, настаивая на своем заявлении, выдвинул против Сидорова ряд обвинений, характеризуя его как развратника и пьяницу. В процессе очной ставки выяснилось, что сам Благородов развратничает совместно с Сидоровым. Характерно отметить, что в день вызова их на допрос Благородов и Сидоров друг с другом по- приятельски выпивали.
На очной ставке Благородов заявил, что свидетелями его разговора с Сидоровым о Шолохове являются колхозники Бондарева, Мазанов и Калинин. Он предупредил нас, что свидетельница Бондарева не подтвердит правдивость его слов, потому что она является кумой Сидорова. В ответ на это Сидоров резонно заявил, что она одновременно является кумой и Благородова.
Вследствие того, что Сидоров заявление Благородова не подтвердил, мы опросили свидетелей, на которых ссылался Благородов.
Свидетель Мазанов при первом опросе подтвердил правильность заявления Благородова, но после очной ставки с Сидоровым заявил, что он оклеветал Сидорова и сделал это по настоянию Благородова.
Подтвердил заявление Благородова и свидетель Калинин, но показания его не заслуживают доверия, так как Калинин быв[ший] белогвардеец и к тому же признался на допросе, что до последнего времени скрывал, что он — сын хуторского атамана.
Для более детальной проверки заявления Благородова мы вместе с т. Шолоховым выехали на Хутор Черновский и опросили еще ряд свидетелей.
Бондарева, на которую ссылался Благородов, рассказала нам о Сидорове следующее. В прошлом он был беспризорным, затем батрачил на том же хуторе, во время молотьбы ему оторвало руку. Назвала она Сидорова человеком верным советской власти, что на хуторе на него наклеветали за то, что он, будучи председателем ревкомиссии колхоза, правильно выступал против отца Благородова — кулака-мельника и против учителя Громославского — родственника т. Шолохова, который прикрываясь именем последнего, незаконно использовал для личных нужд две коровы и две лошади, принадлежавших колхозу. Она же нам рассказала, что настоящая фамилия Благородова — Молчанов, во время ареста его отца кулака он был тоже арестован, но бежал из-под ареста и после побега жил на персидской границе и там достал себе подложные документы на имя Благородова.
Другие колхозники, с которыми мы беседовали в этом колхозе, также полностью подтвердили характеристику, которую дала Бондарева Сидорову и Благородову.
Возвратившись в станицу Вешенскую, мы вторично допросили Благородова. Подтвердилось, что его настоящая фамилия действительно Молчанов и переменил он ее незаконно, когда скрывался на персидской границе после побега из-под ареста в 1933 г.
На допросе Благородов — Молчанов проговорился, что заявление на Сидорова он писал по инициативе и совместно с учителем хутора Черновского Громославским.
В результате детальной проверки заявления Благородова выяснилось, что распространяет клевету о т. Шолохове не Сидоров, а проходимец и жулик Благородов- Молчанов, который использовал колхозные собрания для распространения клеветы о т. Шолохове.
Перед отъездом из Вешенской мы спросили т. Шолохова, следует ли продолжать дальше следствие по вопросу о его «травле» со стороны Сидорова. Тов. Шолохов на это нам ответил, что для него теперь вполне ясно лицо Благородова кулацкого сынка и жулика и просил считать вопрос об этом заявлении исчерпанным.
Третий факт, который мы расследовали — это о роли тов. Тимченко.
На протяжении всего письма, т. Шолохов неоднократно упоминает фамилию начальника райотделения НКВД т. Тимченко, как одного из основных инспираторов травли против него.
Вызванный в связи с этим т. Тимченко был нами опрошен по существу заявления т. Шолохова. В своем объяснении т. Тимченко сообщил, что обвинение его в травле тов. Шолохова ни на чем не основано, так как в действительно[сти] до дня своего от’езда из Вешенской с т. Шолоховым они находились в приятельских отношениях, часто бывали друг у друга в гостях.
Таковы результаты проверки заявления т. Шолохова по вопросу о травле его со стороны т. Тимченко. Из материалов, которые мы проверили, не видно, чтобы он проводил какую-либо травлю против т. Шолохова.
Во время нашего пребывания в Вешенской т.т. Шолохов и Луговой передали нам полученные ими 17 заявлений осужденных и просили их проверить. В результате проверки этих заявлений выяснилось, что заявителями являются:
1.         КРИВОШЛЫКОВ — кулак, реэмигрант, бывш. белогвардеец, изобличается в антисоветской деятельности двумя свидетелями и одним обвиняемым.
2.         ЕГОРОВ И.Я. — кулак, участник белогвардейского восстания на Дону, белогвардеец, в 1936 г. судился за убийство. В антисоветской деятельности изобличается тремя свидетелями и одним обвиняемым.
Аналогичными являются и другие заявители, кроме двух, Худомясова и Петрова, дела в отношении которых нуждаются в дополнительной проверке.
Перед самым от’ездом из Вешенской т. Шолохов попросил нас проверить обоснованность ареста его родственника — второго брата его жены — Громославского В.П., содержащегося в Каменской тюрьме. Об этом Громославском в своем письме т. Шолохов не упоминал.
По нашему указанию Громославский был привезен из Каменской тюрьмы в Ростов и нами передопрошен.
ГРОМОСЛАВСКИЙ является сыном станичного атамана, до и после революции был служителем религиозного культа: в 1916 г. был псаломщиком, а с 1920 по 1929 год — дьяконом. В 1930 г. был осужден по ст. 59, п. 10 УК, но в 1932 году освобожден по кассации. Обвиняется в том, что вел среди рабочих совхоза «Красный колос» антисоветскую агитацию, распространял клевету на партию и ее руководство.
Громославский виновным себя не признает, но уличается 6-ю свидетельскими показаниями и 4-мя очными ставками, в которых приводятся конкретные факты его антисоветской деятельности.
Свидетель рабочий БУКАРЕВ показывает, что в его присутствии Громославский, по поводу приговора над участниками право-троцкистского блока говорил, что сейчас гибнет много ни в чем неповинных людей.
Свидетель СЕРЛЮКОВ приводит факт, когда Громославский выступал с открытой враждебной клеветой на т. Сталина. Свидетель КОНОВАЛОВ говорит, что Громославский восхвалял фашистов, которые, мол, все равно победят в Испании, так как по силе с фашистами никто не может сравняться.
Но Громославский все эти показания отрицает.
ВЫВОДЫ.
В результате расследования фактов, изложенных т. Шолоховым в его письме, установлено:
1.         Заявление т. Шолохова об арестах большого количества невинных людей, в том числе лиц, арестованных по оговору в связи с делом Лугового, Логачева и Красюкова, не подтвердилось. Имели место лишь отдельные ошибки, которые мы исправили (дела Лимарева, Дударева, Тютькина).
2.         Проведенный нами допрос целого ряда людей, указанных т. Шолоховым (Дударева, Гребенникова, Конкина, Мельникова, Точилкина и др.), а также проверка их следственных дел показали, что арест названных лиц не был связан с делом т. Лугового, Логачева и Красюкова. Арестованы они были по показаниям других лиц.
3.         В результате допроса арестованных (Лимарева, Тютькина, Дударева, Кузнецова, Мельникова, Точилкина, Гребенникова и Громославского) не подтвердилось также заявление т. Шолохова, что будто бы к арестованным в органах НКВД Ростовской области применяются методы физического воздействия.
4.         Не подтвердилось и заявление т. Шолохова о том, что со стороны районного отделения НКВД против него была организована травля. Нами установлено, что заявление на Сидорова состряпано врагом Молчановым-Благородовым с единственной целью — дискредитировать т. Шолохова. Тов. Шолохов в этом убедился сам при допросе Молчанова.
5.         Но несомненным остается одно, что поводом для заявления т. Шолохова по вопросу о травле против него послужил тот факт, что во время ареста т. Лугового, Логачева и Красюкова (теперь реабилитированным) в Райотделении НКВД и среди отдельных работников района действительно велись разговоры такого характера, что т. Шолохов был очень близок к арестованным и как это он мог проглядеть их.
6.         Что же касается вопроса о привлечении к ответственности работников Вешенского и Миллеровского отделений НКВД т.т. Сперанского, Тимченко и Кравченко, то мы считаем, что делать это нецелесообразно. У этих работников НКВД были отдельные ошибки в их работе, но в данное время они за свои ошибки наказаны т. Ежовым. Тов. Сперанский переведен тов. Ежовым на работу в Колыму, а т. Тимченко переброшен в другой район и ему сделаны указания на допущенные ошибки. А тов. Кравченко, который работал незначительное время в Вешенском районе, мы считаем нецелесообразным его привлекать к ответственности.
7.         Для перепроверки следственных дел на Худомясова, Петрова и Кривошлыкова, мы считаем необходимым вызвать их из лагеря.
23/V-38 г.
Шкирятов
Цесарский

* На документе красным карандашом рукой А. Поскребышева написано: От тт. Шкирятова и Цесарского».
** Здесь и далее текст подчеркнут А. Поскребышевым.
***Осуждение «по первой категории» значило расстрел.
1 Цесарский В.Е. – в марте-мае 1938 г. начальник IV отдела Главного управления НКВД СССР, в мае-сентябре 1938 г. начальник УНКВД по Московской области, с 13 сентября 1938 г. начальник Ухта-Ижемского лагеря.

Шолохов и жена Ежова

Попался любопытный документ:

Народному комиссару
внутренних дел Союза ССР
Комиссару государственной
безопасности первого ранга
Тов. Берия
Рапорт
Согласно вашего приказания о контроле по литеру «Н» писателя Шолохова доношу: в последних числах мая поступило задание о взятии на контроль прибывшего в Москву Шолохова, который с семьей остановился в гостинице «Националь» в 215 номере. Контроль по указанному объекту длился с 3.06. по 11.06.38 г. Копии сводок имеются.
Примерно в середине августа Шолохов снова прибыл в Москву и остановился в той же гостинице. Так как было приказание в свободное от работы время включаться самостоятельно в номера гостиницы и при наличии интересного разговора принимать необходимые меры, стенографистка Королева включилась в номер Шолохова и, узнавши его по голосу, сообщила мне, нужно ли контролировать. Я сейчас же об этом доложил Алехину, который и распорядился продолжать контроль. Оценив инициативу Королевой, он распорядился премировать ее, о чем был составлен проект приказа. На второй день заступила на дежурство стенографистка Юревич, застенографировав пребывание жены тов. Ежова у Шолохова.
Контроль за номером Шолохова продолжался еще свыше десяти дней, вплоть до его отъезда, и во время контроля была зафиксирована интимная связь Шолохова с женой тов. Ежова.
Зам начальника первого отделения 2-го специального отдела НКВД лейтенант госбезопасности (Кузьмин)
12 декабря 1938 года.

Шолохов об американской культуре

Из книги Андрея Андреевича Громыко "Памятное". И снова перекликается с отечественной действительностью.

— Где и как можно почувствовать дыхание культуры страны? — этот вопрос занимал Шолохова в дни поездки.
В одном из разговоров он сказал:
— В области техники здесь достижения есть, и немалые. Именно те, кто ею занимается и владеет, чаще всего становятся миллионерами. И растут как грибы после теплого дождя такие боссы. Их тысячи. Не так ли? А в области культуры пока я видел сплошное развлекательство. Где же та подлинная гуманистическая культура, которая только и должна отвечать интересам народа? Неужели она — это тот «канкан», который показали нам в Голливуде? Хоть бы постеснялись…
Действительно, во время визита нашей делегации в Голливуд, а мы были там на студии «XX век Фокс», группа полуобнаженных существ кривлялась, изображая что-то вроде танца. Неловко себя чувствовали и мы, и неловко было за них, которых кто-то выставил именно с этим «номером» перед советской делегацией.
Там же, в Голливуде, у Шолохова состоялся любопытный диалог с американским постановщиком Карлтоном Хестоном. Тот, видимо, желая угодить советскому писателю, сказал:
— Знаете, я читал отрывки из ваших произведений.
— Я вам за это признателен, — с добрым юмором ответил Шолохов. — Когда ваши постановки дойдут до нас, я обязательно посмотрю отрывки из них!
В один из последних дней поездки он провел некоторое время у экрана телевизора и сделал категорический вывод:
— Если здесь сидеть у телевизора, то можно сдуреть! Общий вывод из этой поездки у него получился однозначный.
Он сказал мне о нем уже на обратном пути:
— Не знаю, как в отношении высокой политики, которой занимаетесь вы, но что касается области культуры, то нам у американцев учиться нечему!
В ответ я заметил:
— И в области высокой политики пока, пожалуй, тоже нечему. Шолохов во время поездки вел себя чрезвычайно скромно, а сами американцы, да и средства массовой информации США, полностью занятые освещением тех событий и лиц, которые, на их взгляд, казались более важными, на него не обращали особого внимания. У меня сложилось весьма определенное мнение уже давно: американцы в массе читают мало, если сравнивать их, скажем, с европейцами, а отсюда и проистекает их отношение к писателям, даже знаменитым.
«Звезда» кино, телевидения или спорта — вот тема для сенсации и соответственно подробного освещения в печати, на телеэкране или в радиопередаче. А писатель — это что-то «не совсем то», не крайне необходимое.

Шолохов об американцах

Из книги Андрея Андреевича Громыко "Памятное". Опять же найдите отличия от россиянского общества.

— Наблюдая, — говорил он, — у меня создается такое впечатление: большинству из них все равно, что происходит вокруг. Кажется, упади я сейчас вот тут на улице — так никто, если не узнает, что я иностранец, не подойдет, не поможет, не спросит, что случилось. Буду я лежать поперек тротуара, и никто не поинтересуется, что со мной: с сердцем плохо или, может, что еще. Не только врача, но и полицейского не позовет. Что, не так?
— Вы правы, Михаил Александрович, на сто процентов, — заметил я. — Таких сцен и в Нью-Йорке вы увидите немало. Можно там столкнуться и со многим другим. Посмотрите, сколько в Америке нищих, просящих подаяние. Да не просто стоят с протянутой рукой — так нельзя, иначе полицейский заберет в кутузку. А под видом «работы»: один играет на скрипке, другой что-то рекламирует с вывеской на спине, третий кривляется перед толпой зевак, четвертый рисует на асфальте. И каждый с коробкой или шапкой: подайте, заплатите, бросьте монетку.
— Это общество создано богачами и для богатеев, — сказал он. — Оно не может отвечать тем великим идеалам добра, к которым рабочий люд стремится на протяжении многих веков. Сегодня один не подаст руку помощи другому, а завтра — другой, исходя из той же черствости. Что же получится в итоге?


Шолохов






Из той же книги.

[Прочесть]
В застолье Шолохов почти не пил. Как только его рука тянулась к рюмке, зорко сидевшая рядом Марья Петровна ловко отодвигала ее в сторону. Но вот Шолохов произнес:
– Как говорил мой друг Саша Фадеев, за прекрасных женщин! – И быстро осушил рюмку. Супруга и моргнуть не успела…
…………………………..
Позвонил руководитель ОГПУ Генрих Ягода, с которым они были знакомы, и пригласил к себе:
– Приезжай, Миша, посидим, выпьем, поговорим.
…На углу большого стола с откинутой скатертью стояли откупоренная бутылка водки и банка шпрот. Генрих Эммануилович наполнил рюмки, чокнулись. Шолохов выпил, а Ягода говорит:
– Что-то неважно я себя чувствую, пожалуй, не буду пить. Давай в другой раз встретимся… Тебя отвезут.
Шолохов подцепил вилкой шпротинку, закусил и уехал.
В машине ему стало плохо. Резкая боль в желудке… Шофер же, ни о чем не спрашивая, повез его в больницу ОГПУ. Там – сразу же на операционный стол. Собрались врачи, просят подписать согласие на операцию.
Шолохов взглянул на врачей и внезапно под одной из белых шапочек увидел выразительные глаза молодой женщины, глаза, необъяснимо показывающие: не надо!
Он поверил этим глазам, отказался подписать и остался жив.
Другой случай подготовленной расправы более известен и подробно описан шолоховедами. Я бы не стал о нем упоминать, если бы… За шолоховским столом я знал всех, кроме одного человека. Когда поинтересовался, кто это, мне ответили:
– Лучший друг Михаила Александровича.
Да, это был И. С. Погорелов, тот, что уберег Шолохова от гибели позже, в 1938 году. В Ростовском управлении НКВД ему поручили арестовать Шолохова, а он его предупредил об этом. Окольными путями Михаил Александрович прибыл в Москву и затаился у Фадеева. Выпивали, конечно. Вызвал Сталин. Разобрался в «деле» и фактически спас Шолохова. В кабинете он ходил вокруг Фадеева и Шолохова, принюхиваясь, потом спросил:
– Почему вы так пьете?
– Запьешь с такой жизни, товарищ Сталин! – ответил Шолохов.
– А сколько времени продолжается у вас запой?
– Неделю, товарищ Сталин,- признался Фадеев.
– Предлагаю решением Политбюро сократить запой у товарищей Шолохова и Фадеева до трех дней. А четыре дня пусть работают! не то в шутку, не то всерьез подытожил Сталин.
Благодаря Сталину вышла и последняя, четвертая книга «Тихого Дона», которую печатать не хотели – «кулацкий роман». Рекомендовали Шолохову сделать Григория Мелехова председателем колхоза.
– Но «Тихий Дон» написал все-таки я, а не вы, – отвечал Шолохов.
– Художественному произведению нельзя выносить приговор, – сказал Сталин. – О нем можно только спорить.
Он и поставил точку над «и».
…………………………..
– В 1942 году Сталин спросил меня: «Сколько времени Ремарк писал "На Западном фронте без перемен"»?
– Три года, – ответил я.
– Вот и вам за три года надо бы написать роман о победе советского народа в Великой Отечественной войне.
– То ли случайно он назвал такой срок,- продолжал Шолохов,- то ли прозорливо угадал время окончания войны. Но в 1945 году я закончил первый вариант романа. Потом встретился с генералом Лукиным. Беседы с ним заставили меня многое пересмотреть. Хочу поговорить с Георгием Константиновичем Жуковым…
Насколько мне известно, эта встреча не состоялась - помешала болезнь Жукова… Шолохов долго трудился над романом «Они сражались за Родину». Рабочие «Ростсельмаша» пригласили его выступить. Он собрался познакомить их с новой главой. Перед отъездом стал перечитывать написанное. «Как плохо я пишу!» – сказал и забросил рукопись за шкаф. А секретаря попросил позвонить и извиниться, что не сможет приехать.
Писать всю жизнь на прежней высоте почти невозможно, а ниже он не хотел…
Один из своих дней рождения он отмечал в московском ресторане «Националь». Подошел метрдотель, пригласил к телефону,
– Да ну их, кто-то поздравляет, не пойду,- ответил Шолохов.
– Михаил Александрович, Сталин.
Пришлось подойти к телефону.
– Смотрю я на календарь,- говорит Сталин,- «родился выдающийся советский писатель М. А. Шолохов». Что же получается? Если друзья не приглашают к себе на день рождения, дай, думаю, я приглашу, – может, я тоже когда-нибудь стану знаменитым!
«Сидели со Сталиным всю ночь, – вспоминал Михаил Александрович.- С Хрущевым я пил водку, вино, все подряд. А со Сталиным пил только коньяк… Хрущев очень хотел, чтоб я написал о нем, прилетал ко мне сюда, но я хитрый старик…»
…………………………..
… из Ленинграда его попросили написать что-нибудь для книги воспоминаний о Всеволоде Кочетове, к которому он хорошо относился. Позвонил редактор книги:
– Михаил Александрович, мы составим текст, пришлем к вам своего сотрудника, а вы прочитаете и подпишете.
– Между прочим, я и сам умею писать, – ответил Шолохов.
…………………………..
Приезжал к нему за интервью сотрудник журнала «Сельская молодежь».
– Как живешь, Петя? – спросил его Шолохов.
– Да вот женился,- ответил он.
– А сколько ж тебе годков?
– Да сорок с небольшим.
– Знаешь, Петя, жениться надо в двадцать с большим,- ответил Михаил Александрович.
Он размышлял: «Надо же – у Льва Толстого в 80 лет дети рождались. Потому и писал! Пока и пишется…»
…………………………..
…когда кто-то заявил, что писателей-патриотов обвиняют в антисемитизме, Шолохов воскликнул:
– Не такие уж мы антисемиты, как они русофобы!